1. кажется, я не вывожу
{Уважаемые читатели! Фанфик является сиквелом (продолжением) к фанфику "созависимость", который опубликован у меня в профиле!}
В раннюю декабрьскую пору, когда осень едва уступила место зиме, на кладбище в окрестностях Казани царила обыденная тишина. Снег едва-едва припорошил землю. Молодая девушка, неся в люльке маленького ребенка, приблизилась к могиле, обнесенной аккуратным заборчиком. Она вошла за ограду и присела у подножия надгробия, поставив люльку рядом.
— Привет, мам, — произносит она, смотря прямо перед собой на фотографию матери на памятнике, — вот, внучку тебе принесла показать.
Девушка улыбнулась. Да, за этот год много что произошло. Саша с Костей поженились. Следом за ними сыграли свадьбу и Вова с Наташей. «Универсам» как группировка распалась, но ребята сохранили довольно дружеские отношения между собой, а Турбо с Зимой так и вообще помогали экс-старшим с их новым бизнесом. Марат все также близко дружил с Андреем, а тот помогал ему с английским, да и не только с английским. А также ухаживал за Айгуль. Саша, наблюдая за ними, часто вспоминала себя в том же возрасте и Костю, перелезающего через балкон, чтобы провести с ней время.
— Мам, в умных книжках пишут, что надо кому-то выговориться, — начала девушка свой монолог, — мне, кажется, некому, кроме тебя, — Саша, выдохнув, перестала улыбаться, — папа и Диляра занимаются воспитанием Марата, тот вот-вот школу окончит, а сам только про Айгульку и думает. Вове и Наташе не до меня и моих проблем, у них скоро сын родится. А Костя, — русоволосая замялась, опустив голову в ноги, — Костя вряд ли поймет. Да и он целыми днями пропадает по делам. Они с Вовкой и ребятами бизнес заделали, — Саша подняла глаза и вновь посмотрела на потрет мамы, — мам, кажется, я не вывожу...
Две недели назад...
Наташа и Саша сидели на кухне в квартире последней. Наташа не спеша потягивала чай, а Саша задумчиво смотрела на свою кружку с чаем, но ни разу к ней не притронулась.
— Ты хоть высыпаешься? — спросила Наташа, заметив состояние подруги и выводя ее из задумчивости.
— Да какой там, — вздохнув, ответила Саша, — у нас зубки режутся.
— Давай я с Ясминой посижу, — предложила блондинка, положив руку на плечо подруги, — ты поспишь пока?
— Да нет, Наташ, я справлюсь, — улыбнувшись, отказалась от предложения русоволосая, — тебе лучше не напрягаться. Она уже тяжелая.
— Саш, — окликнула ее Наташа.
— Правда все в порядке, — ответила Саша, посмотрев на подругу, — мне Диляра иногда помогает.
— Как они там? — улыбнувшись, поинтересовалась кудрявая.
— Да как всегда, — Суворова, наконец, отпила пару глотков чая из кружки, — у них сейчас главная проблема в десятом классе учится.
Подруги засмеялись. Саша перевела взгляд на окно напротив. Снег крупными хлопьями кружился за стеклом, иногда врезаясь в него. Зима — прекрасное время года. Но эта зима была какой-то особенной. Саша сама себя не узнавала. Маленькая копия Кащея в последнее время давала ей жару. То молока не хватало, то зубки резались. То просто ни с того ни с сего устраивались ночные истерики.
И вот, Саша, в очередной раз собравшись с силами, купала дочь в ванной комнате. Сидя на табуретке рядом с ванной, в которой находилась Ясмина, Саша не заметила, как от недосыпа ее стало клонить в сон. Ясмина уже почти погружалась с головой в воду, как резкий звонок в дверь и громкий плач дочери разбудили Сашу. Она опрометью вскочила и вытащила малышку из воды, прижав ее к себе.
— Господи, прости меня, дочь, — приговаривала она, достав полотенце и укутав малышку, — прости, пожалуйста. Тише, тише, все хорошо.
В дверной звонок все еще продолжали трезвонить. Саша, не выпуская ребенка из рук, прошла в коридор и открыла дверь. На пороге стоял Кащей.
— Привет, мои девчули, — сказал он, зайдя внутрь, и, раздевшись, поцеловал жену и дочь в лоб.
— Привет, — наигранно улыбнувшись, поздоровалась с ним девушка, — ужинать будешь?
— Неа, — вздохнув, ответил брюнет, проходя дальше, — устал, спать пойду.
— Как день прошел? — спросила его супруга и встала в дверях спальни, все еще держа малышку на руках.
— Нормально, — холодно ответил Костя, рухнув в кровать.
— Ты пил? — прищурив глаза, задала она ему очередной вопрос, — от тебя алкоголем несет.
— Родная, давай потом, — сказал он и махнул рукой, отвернувшись к стене, — я спать так хочу.
Измученная бессмысленным расспросом, на который она получала лишь уклончивые ответы, Суворова отвела дочь на кухню. Он даже не освободил ее от ноши ребенка и не поинтересовался ее состоянием. Вскоре последовал оглушительный храп молодого человека. Саша застыла на стуле, не в силах убраться на кухне, с ребенком на руках.
— Может тоже напиться? — кинула она вопрос в пустоту, засмотревшись на шкаф, где прятались бутылки крепкого, на что малышка возмущенно агукнула, — согласна, не стоит.
Ясмина улыбнулась. Сейчас Сашин мир целиком и полностью заключался в ней. В этом маленьком комочке, который растет каждый день и все больше сочетает в себе черты обоих родителей. Главное, чтобы характером в них не пошла, иначе, просто всем не поздоровится.
— Вот и поговорили. Подведем итоги дня? — спросила Саша у дочери, прекрасно понимая, что та ей вряд ли пока ответит, — мы разбили тарелку, погуляли, приготовили вкусный ужин, который папа даже не соизволил попробовать. И я чуть не утопила тебя в ванной... — русоволосая вздрогнула, на глазах появились слезы, которые она тут же смахнула рукой, — кажется, мама из меня не очень, да? Ладно, пойдем укладываться спать, солнце ты мое.
В кухню к Саше заглянул Вова. Он уплетал шарлотку, приготовленную Сашей по маминому рецепту, сидя за столом. Саша наблюдала за ним, сидя на столешнице.
— Вкусно? — с усмешкой спросила она, когда он взял третий кусок.
— А ты как думаешь? — ответил Вова с набитым ртом. — А что с тобой? Все в порядке?
— Вов, — начала Саша, — мне кажется, с Кащеем что-то не так.
— Почему ты так решила? — спросил Вова, запивая пирог чаем.
— Не знаю. Он явно что-то от меня скрывает, — поделилась своими подозрениями Саша. — Ты что-нибудь знаешь об этом?
— Сань, ну перестань, — отмахнулся Вова с улыбкой. — Он же все время на виду. Ну, выпьет иногда по рюмочке-другой, и все. Не придумывай себе лишнего.
— Ясно, — ответила она, опустив взгляд в пол.
— Айда Ясмину одевай, погуляем, — сказал он, встав и похлопав сестру по плечу.
Русоволосая пошла в комнату к Ясмине, подошла к кроватке и зависла, смотря на дочь. Она не заметила как за ее спиной появился старший брат.
— Саш, ты в порядке? — спросил он, подойдя ближе и положив руки на ее плечи, — че не одеваемся?
— А? А, да, — Саша рассеяно улыбнулась, — одеваемся.
Они гуляли по ближайшему к дому парку. Саша катила коляску, пока в ней спокойно спала малышка, и задумчиво смотрела на летящие на землю хлопья снега. Вова посмотрел на младшую сестру. С рождением дочери, она, безусловно изменилась. Стала более мягкой, более размеренной, меньше материлась и вообще перестала курить, что вообще не могло не радовать. Однако сегодня она показалась ему какой-то странной, постоянно тормозила и зависала на одной точке. Кажется, прогулка, более менее, пошла ей на пользу, но на душе было неспокойно. Начинать разговор об этом с самой Сашей он не решился.
В какой-то из вечеров Кащей пришел домой даже не за полночь. Саша встретила его у порога.
— Привет, родная, — произнес он, поцеловав ее.
— Сегодня даже рано как-то, — с неким укором ответила она, а он вынул из-за спины букет белых роз и норковую шапку.
— Подгон любимой женушке, — улыбнувшись во все свои оставшиеся зубы, сказал брюнет, протягивая ей подарки.
— Украл? — уточнила девушка, улыбнувшись, но все-таки приняв подгоны, на что парень закатил глаза.
— Ясминка спит?
— Да, — утвердительно кивнула Саша, — кушать будешь?
— Да, — ответил он, проходя в ванную, — голодный.
— Руки мыть и на кухню, — скомандовала Суворова.
Утром Кащей спал и его не могли разбудить даже лучи солнца, пробивающиеся сквозь занавешенные шторы. Однако сквозь сон он услышал, как плачет Ясмина в кроватке.
— Са-а-а-аш, — протянул он имя супруги, позвав ее, и не открывая глаз, положил руку на Сашину половину кровати, однако самой девушки там не оказалось.
Он непонимающе встал с кровати, подошел и взял дочь на руки и пошел в сторону кухни.
— Сашка! — он продолжил звать Суворову, посмотрев на настенные часы в коридоре, — господи, шесть утра, Ясмин, че так рано встаем? — спросил он, посмотрев на малышку, — Суворова, ну и где ты?
Пройдя на кухню, он увидел записку на столе. Свободной рукой брюнет взял ее и раскрыл.
«Позаботься о дочери. Я знаю, ты сможешь. Я вас очень сильно люблю.»
— Если это розыгрыш, — произнес парень в пустоту, — то это уже не смешно.