Глава 17. Разрушение оков сердца
Слова автора: хааааай, всем! Я пришла с новой главой и напоминаю, что через ещё три главы нас ждёт конец. Хороший или плохой? Секрет.
______________________________________
Уже при дневном свете, среди шума и гомона рынка, стоял человек - улыбчивый и спокойный. Его волосы напоминали гроздья спелого винограда, а глаза играли хитрым огнём, который скрывался в глубине зелёных глаз. Он держал в руках корзину с ягодами и предлагал их каждому прохожему, будто это был не просто товар, а дар - сочный, сладкий, наполненный солнцем. Его лёгкая усмешка играла на его губах, словно он знал что-то довольно интересное.
Он стоял так, будто рынок принадлежал только ему: уверенно, с ленивой грацией хищника, выжидающего момент. Когда очередной прохожий заметил его лавку, торговец лишь одарил его ослепительной, почти хищной улыбкой.
- Интересует? Только что сорваны... Сладкие, как сам грех. Уж поверьте мне, - проворковал он, и голос его тянулся мягко, будто сеть, от которой не вырваться.
Под чарами этой речи и дурманящим ароматом ягод прохожий подошёл ближе. Торговец улыбнулся снова - уже хитрее, довольный, как сытый кот.
- А вы слышали последнюю новость о короле Ванильного королевства? - поинтересовался он с притворной невинностью.
- Нет... А что? - откликнулся прохожий, готовый внимать каждой новой сплетне.
- Оу, вы не знали? - торговец изобразил удивление, прищурился и слегка изогнул губы в усмешке. - Говорят, король Чистая Ваниль, наш герой Истины, держит Белую Лилию под чарами, при себе, словно пленницу.
- Да ну?! - изумился мужчина. - Не может быть!
- Ещё как может... - прошептал торговец почти торжествующе, и в его шёпоте слышалось странное сладострастие.
- Но как же так?
- Кто знает... - он чуть склонил голову, а в зелёных глазах вспыхнула искра. - Приворожил, пожалуй.
- Ох Ведьмы, что же будет... _ никак не мог успокоиться мужчина, пораженный новостью.
И с каждым часом слухи расползались по Хлебоземле.
______________________________________
Ночь после приворота, в шпиле Лжи
Зал изогнутых лестниц и зеркальных переходов встречал узорами света и тени. Стены, выкрашенные в шахматные тона, держали в золотых рамах странные портреты: лица героев, магов и мимолётные образы. Лестницы вились и множились, уходили то вверх, то вбок, словно отказывались повиноваться законам тяжести. Арки и колонны были выточены так изящно, что казались скорее иллюзией, чем камнем.
Шедоу Милк стоял на одном из балконов, вглядываясь во тьму вдали. Он знал: пора искать другие пути. Ночью он решился на новую попытку - проникнуть через тени в покои Лилии. Но что-то изменилось. В комнате ощущалось чужое присутствие, будто за барьером возникло нечто иное.
Ещё он почувствовал привкус во рту - горький, обжигающий, словно напоминание о чужой силе. Скривился не только от него: от Лилии, скрытой за преградой, исходил холод, а воздух был пропитан едва уловимым запахом сырости, гниения... как от заброшенных подземелий.
- Это что-то напоминает... - задумчиво пробормотал он, и голос его прозвучал глухо, словно в полусне. - Только вот... что именно?
Он постучал пальцем по подбородку, склонил голову набок. «Где, чёрт возьми, я уже сталкивался с этим?.. Нужно понять, что это за мерзость», - с раздражением пронеслось в мыслях.
Вздохнув, он взмахнул рукой. В воздухе перед ним вспыхнули тонкие линии символов, и одно за другим начали появляться свитки, будто послушные призраки его воли.
- Горький привкус... холод от тела... запах сырости... - полушёпотом повторял он, перебирая их кончиками длинных пальцев. Свитки подлетали ближе и раскрывались, шелестя страницами, будто сами жаждали раскрыть ему тайну.
Перебирая очередной свиток с проклятиями, он вдруг замер, наткнувшись на нужный поворот. Приворот на крови. Жертва будет в сладком неведении о привороте,что не странно, и глубоко любящая того, кто приворожил к себе. И как сладкий подарок ко всему этому: если жертва имела до приворота чувства к другому, то для того, кого она любила, жертва будет пахнуть сыростью, будет нести холодом и во рту будет горький привкус. В ту же секунду пазл сложился. Это даже напоминало насмешку судьбы - первым же оказался приворот с подобными последствиями.
Его гетерохромные глаза скользили по строкам, становясь всё мрачнее с каждой новой строчкой.
«Этот ублюдок использовал один из сильнейших поворотов... Гадёныш!» - с ядовитой злостью пронеслось в голове. Ему едва удалось удержаться, чтобы не произнести это вслух. Всё стало очевидно, яснее солнечного дня. Он был далеко не дурак.
- Чёрный Сапфир... - низко, почти рычанием, выдохнул он.
И тени за его спиной дрогнули, потекли, словно живая тьма. Из их глубины шагнул его вернейший слуга. На губах Сапфира играла спокойная, опасно-знакомая улыбка, а тёмные крылья, напоминавшие крылья летучей мыши, едва заметно дрожали в ожидании приказа.
- Да, мой лорд, - бархатным, мягким, как яд в вине, голосом ответил он.
- У меня есть для тебя задание, - тихо, но властно произнёс Шедоу, обернувшись к своему слуге. - Распространи весть: наш «дорогой» герой Истины приворожил Белую Лилию.
Чёрный Сапфир чуть приподнял бровь, вслушиваясь в слова господина. Его пальцы лениво скользили по посоху, перебирая его, будто это был музыкальный инструмент, рождающий мысли вслух.
- Как слух? - уточнил он с едва заметной усмешкой. - Лживый, как большинство прочих?
- Слух, который есть истина, - холодно отрезал Шедоу. - Как бы отвратительно это ни звучало.
Губы Сапфира презрительно дрогнули, складываясь в холодную гримасу. Само это задание вызывало у него отвращение - липкое, въедливое. В каждом слухе, конечно, есть крупица правды... но чтобы сам слух оказался истиной? Это казалось ему почти непереносимым.
- Это омерзительно, мой господин... - протянул он, отвернув голову, словно желая скрыться от самой мысли.
- Но именно это и посеет сомнения, Сапфир, - резко возразил Шедоу Милк, и в голосе его проскользнула тёмная раздражённость, будто он устал от непонимания. - Эти глупцы наконец увидят, какой монстр скрывается на троне. Его гнилая святость, которую он так усердно напяливает, треснет. Репутация даст трещину - и вот тогда начнётся настоящее падение.
- Довольно, ступай! Ты меня уже раздражаешь, - не выдержал Шедоу, резко взмахнув рукой, отсекая возражения Сапфира, словно ненужный дым.
- И прекрати ныть. В конце концов, мы всё равно разрушим его репутацию. Так что, по сути, ты занимаешься тем, что тебе по душе. Слух остаётся слухом... и его ядом мы воспользуемся.
______________________________________
Нынешнее время. Неделя с приворотом
Главный зал сиял, словно сердце всего замка. Высокие арки держали витражи, которые переливались мягким светом, окрашивая стены в нежные оттенки розового, голубого, фиолетового и золотого. В центре возвышалась площадка, украшенная гирляндами голубых тканей, свисающих подобно волнам. Всё здесь было создано, чтобы внушать чувство величия и красоты: колонны в золоте, лестницы, что расправлялись по обе стороны, как крылья, и цветы в вазах, источающие тонкий аромат.
Прошла неделя, и приворот лишь крепчал. Один из сильнейших, что только можно вообразить, — и Чистая Ваниль прекрасно это знал. Он ведь не глупец. Слабое колдовство его бы не устроило. Для полного подчинения требовалось восемь дней… и теперь остался всего один. Завтра уже никто — ни Шедоу, ни сама судьба — не сможет вырвать его драгоценную Лилию из-под его власти.
То, что вначале казалось простым увлечением, невинным чувством, превратилось во что-то тёмное и всепоглощающее. Он это понимал.
Она была слишком чиста для этого мира — он понял это в первую же встречу. С того момента Лилия стала его богиней, его вселенной, его проклятием и спасением одновременно. Как он мог позволить, чтобы хоть одна тень коснулась её лепестков? Он не выпускал её ни на миг: держал при себе, словно святыню. В её покои никто не входил без его ведома. Если же Лилия выходила на улицу, то только с ним, под его пристальным, собственническим взглядом.
«Я почти сделал её своей… ещё немного», — думал Чистая Ваниль, идя рядом с Лилией по мраморному коридору дворца. Его шаги были уверенными, но взгляд — цепким, жадным, будто каждое её движение он впитывал в себя.
Но кроме мыслей о своей невольной возлюбленной его терзало другое — слухи. Он ожидал этого, был готов. И всё же в груди на миг холодно кольнуло. До других героев, до их соратников, дошёл этот шёпот. Они, разумеется, заговорили об этом осторожно, почти исподтишка. И он ответил — мягкой улыбкой, ровным голосом:
— Я бы такого никогда не сделал. Да, я люблю Лилию… но не посмел бы оплести её чарами. Я ведь не Зверь.
И им хватило этой улыбки. Они поверили. А он, шагавший рядом с Лилией, знал — совсем скоро она будет принадлежать ему окончательно.
А вот Белая Лилия ощущала себя странно, непривычно — будто сама стала чужой себе. Неделя прошла, и в ней всё сильнее расползалась тягучая жажда быть рядом с Чистой Ванилью. Его присутствие манило, тянуло, но вместе с этим что-то тревожило её сердце. Будто внутри зияла пустота. Душа пыталась закричать, предостеречь, но голос утонул в глухой тьме. Это рвало её изнутри.
И ещё — странный туман. Когда она смотрела на других людей, взгляд застилала дымка, как тонкая пелена, из-за которой лица и движения казались чуждыми, отталкивающими. Мир становился искажённым, зыбким. Но рядом с Ванилью эта пелена исчезала, сменяясь тягой, сладкой и липкой.
Единственное, что с трудом пробивалось сквозь новые, незнакомые ей чувства, была интуиция. Тонкий, настойчивый шёпот внутри — всё куда глубже, чем кажется.
— Милая, как ты себя чувствуешь? — почти ангельским тоном поинтересовался Ваниль, вглядываясь в Лилию с мягкой любовью. Но в глубине его глаз вспыхнула тень, слишком резкая для простой заботы.
— Всё хорошо… спасибо, — тихо ответила Лилия, приподняв взгляд на героя Истины. В её голосе прозвучала лёгкая дрожь, которую она сама не заметила.
Ваниль открыл было рот, но дверь заскрипела, и на пороге показался один из слуг. Он замялся, не решаясь войти, будто в зале витал тяжёлый, вязкий воздух. Слуга пару минут не мог поднять взгляда на своего короля, словно посмотреть в них равно смерти на месте. Однако собравшись с духом (и взяв яйца в кулак) слуга наконец заговорил, ступив на лестницу.
— Ваше Величество… прошу прощения, но вас ожидают в тронном зале, — пролепетал слуга, не смея поднять глаз.
На миг в лице Ванили мелькнула раздражённая искра, однако он сдержал её мягкой улыбкой.
— Я скоро вернусь, Лилия, — произнёс он так, словно обещание было клятвой. Его пальцы нежно коснулись её щеки, задержавшись дольше, чем позволяла простая забота. — Не скучай без меня.
Он поднялся, величественный и спокойный, и направился к выходу по ступенькам. Его шаги были беззвучными, но за ними оставалась тяжесть, будто сама тень следовала за ним. Когда дверь закрылась, Лилия почувствовала, как сердце её забилось быстрее, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Она подошла к перилам и наблюдала с площадки, как он выходит. Оперевшись локтями о перила, она тихонько выдохнула уже скучая по нему.
______________________________________
Пока героиня Свободы таяла, мечтательно вздыхая по герою Истины, Зверь Лжи и Обмана не терял времени напрасно. Наконец, он сумел вырвать этого праведника из её орбиты. Хитроумно подстроил ложную встречу: собственноручно написал письмо от имени Ванили, будто бы приглашая одного из деятелей на дружескую беседу. Заболтает ли тот о письме или скроет его — Зверю было безразлично. Главное, чтобы этот «герой» оказался как можно дальше от неё. Это было лишь началом его плана.
Вторая часть плана оказалась столь же лёгкой. Зверь обратился в змею и, извиваясь с ядовитой грацией, скользнул в стены замка. Оказаться там было почти невозможно, но его гнилое сердце не знало покоя. Слишком много времени он уже растрачил на интриги и распускание слухов — а теперь часы беспощадно отсчитывали последние мгновения. Чёрт возьми, он ненавидел себя за то, что не решился раньше. Теперь же не оставалось иного выхода: действовать стремительно, пока тьма не сомкнётся окончательно.
Шедоу Милк проник в покои Лилии и принял свой истинный облик. Тёмная дымка рассеялась вокруг него, и она потеряла равновесие, оглядываясь. Либо здесь, либо где-то ещё… Но влажный, сырой запах этого места почти повторял ощущение от тела Лилии. Пропустить это место он не мог.
— Где же эти ублюдки прячут такие вещи, как источники силы приворота…? — едва слышно пробормотал он, и добавил с едкой иронией: — Я злодей, но даже я редко сталкиваюсь с подобным.
«Он должен был просчитаться рано или поздно», — подумал он про себя. Закрыв глаза, он позволил себе прочувствовать комнату. Его тёмно-синие волосы слегка извивались, словно змеи, обволакивая пространство вокруг. Глаза, скрытые под локонами, открылись и бегали взглядом по комнате, исследуя каждый угол. Через несколько секунд все они остановились под кроватью. Но прежде чем он успел сделать шаг, раздались чужие шаги.
«Блять…!» — мысленно выругался он, ощутив, как напряжение сжимает грудь, словно ледяными пальцами.
Через несколько секунд дверь открылась, и один из охранников ступил в комнату. Мужчина с острым, настороженным взглядом осмотрел покои. Ему показалось, что кто-то говорил — или, может, просто тень шевельнулась. Возможно, ему следовало бы отдохнуть. Но какой отдых, если король не даёт даже вздохнуть и требует неустанной бдительности ради безопасности героини? Покачав головой в лёгком раздражении, охранник тихо закрыл дверь и ушёл, оставив за собой едва уловимое эхо шагов.
Шедоу Милк висел на потолке, словно цветок, перевёрнутый к свету, скрестив руки на груди. Его гетерохромные глаза, одно янтарное, другое ледяное, слегка расширились, изучая дверь в первые секунды после её закрытия. Тени в комнате играли на его лице, будто подчёркивая каждую линию, каждое напряжение. Подождав ещё пару минут, он медленно и бесшумно спустился на пол, оттолкнувшись от потолка с грацией хищника, каждое движение отточено и мрачно красиво.
— Им стоило бы сменить краску… А лучше уж к чёрту снести всё это, — тихо пробормотал он, с едва уловимой иронией и ноткой злой насмешки, словно строгий критик-дизайнер.
Он вернулся к кровати и устремил взгляд на пол. От его острого, пронизывающего взгляда ничто не могло ускользнуть. Сырой запах в комнате стал ощутимее, и он понял, из какой половицы исходила зловещая аура. Легким, почти танцующим движением он приподнял дощечку и обнаружил ту самую чашу, на дне которой смешивалась кровь с неприятным запахом. Он невольно поморщился, задержав руки, прежде чем взять её.
Аккуратно завернув чашу в платок, он сжал её, чувствуя холодную тяжесть и темную силу, исходящую от содержимого. Разбить её сейчас? Он мог бы — но где в этом удовольствие? С лёгкой, едва заметной ухмылкой он щёлкнул пальцами свободной руки, и чаша испарилась в воздухе, словно её никогда и не было.
Сам же Зверь Лжи снова обратился в змею, извиваясь с хищной грацией, и выскользнул из покоев дамы, чей образ прочно поселился в его сердце.
______________________________________
Прошло пять минут. Потом десять… после пятнадцати. Белой Лилии начало надоедать стоять на месте и ждать. Да, Чистая Ваниль успокаивала её, говорил, чтобы она терпеливо ждала, обещая сам уладить свои дела как можно быстрее. Но одиночество всё равно давило, холодной тенью скользя по плечам.
Она решила вернуться в коридор, откуда они вышли ранее. Медленно разглядывала цветы в вазе, картины, что висели рядом, стараясь отвлечься. Неподалёку от одной картины находилась ниша — глубокое углубление в стене. В обычном случае оно могло бы служить помещением, но сейчас было пусто. И всё же Лилию напрягло что-то странное: ниша была… темной. Свет едва касался её глубин, и ей показалось, что кто-то наблюдает оттуда.
Её ноги неуверенно вели её к нише. Сделав последние шаги, она вдруг почувствовала резкое, ледяное схватывание за запястье — когтистая рука мгновенно поймала её, как будто сама тьма решила не отпускать. Почти закричав от испуга, она почувствовала, как ей зажали рот рукой. Тёплое дыхание коснулось её уха.
— Раньше ты так вздыхала по мне… Чем же он лучше меня, зайчонок? — прошептал бархатный, до боли знакомый голос.
Шедоу Милк стоял, спиной опершись о стену ниши, прижимая Белую Лилию к себе: одной рукой зажав ей рот, другой крепко обхватив за талию. Через мгновение он опустил руку с ртом, не отпуская её, не отпуская её тела. Сырость, исходящая от неё, была невыносима, но он терпел. Неважно — главное, что она была рядом. Он держал её в своих руках, ощущая каждое мгновение, каждый её вдох.
Он тихо выругался, уткнувшись носом в её волосы. Безмолвно промычав, словно не зная, что сказать, он обнял её чуть сильнее. Сердце билось так быстро, что казалось, сейчас оно выскочит из груди… Он никогда не испытывал ничего подобного.
— Не уходи… — прошептал он, хотя понимал, что следующие слова бесполезны для неё, ведь она приворожена. — Ты ведь не дурочка… Он водит тебя за нос.
Белая Лилия замерла, охваченная шоком. Почему этот голос казался ей знакомым? Пелена накатывала на её глаза, и дикий дискомфорт пронизывал всё тело. Она закрыла глаза, лишь бы хоть немного облегчить это ощущение. А затем осознание пронзило её, как холодный кинжал: Шедоу Милк.
С этим пониманием на её плечи навалился тяжёлый груз — будто что-то сдавливало её изнутри и снаружи одновременно, словно груда камней рухнула прямо на неё. Боль была почти невыносимой…
Словно почувствовав её муку, Шедоу прижал её к себе. Невероятно нежно для Зверя Лжи, он провёл рукой по её волосам и щекам, словно пытаясь отогнать тьму и дать ей хоть малую защиту. Пусть он сам являлся воплощением тьмы.
— Потерпи немножко, зайчик… Я рядом… Тише, моя девочка, — тихо шептал он, не зная, сможет ли это помочь, если она была под приворотом этого ублюдка, Чистой Ванили.
Однако прежде чем они успели что-либо сказать, обоих внезапно охватило ощущение чужого присутствия. Чистая Ваниль. Он стоял в начале коридора, гетерохромные глаза, пылающие яростью, устремлённые прямо в нишу, где они прятались. Рука сжимала посох так, что белели суставы. Он был на грани безумия, вихрь ярости буквально расплавлял его изнутри.
Он уже понимал, что что-то пошло не так. Встреча с деятелем вовсе не входила в его планы на этот день, и всё же теперь всё стало ясным: деятель проговорился о письме. Всё стало кристально ясно.
Он мчался из тронного зала сюда, и теперь застал эту… ужасную, тошнотворную сцену. В его груди ревела ярость, в глазах вспыхивала ледяная молния, а воздух вокруг словно сжался от напряжения. Всё, что он знал, всё, что пытался контролировать, теперь разлеталось в мелкие, кровавые осколки — словно сама реальность издевалась над ним.
— Ах ты, сукин сын… Я сразу понял, что ты что-то выкинешь подобное, — прорычал Чистая Ваниль, голос сжатый, наполненный холодной, острой ненавистью. Маска добродетеля треснула, словно тонкий лёд. Но он не смог не издать насмешливый, высокомерный смешок.
— Но тебе её не вернуть. Она моя. Можешь поплакать — для меня это почти комплимент.
— Я бы так не сказал, упырь, — спокойно, но смело отрезал Шедоу. — Ты никогда не умел прятать ценное.
Он вышел из ниши, не спуская Лилию с рук. Девушка смотрела на них рассеянно, глаза её метались между ужасом и недоумением, едва осознавая происходящее всё ещё под неведением приворота.
Шедоу Милк, с торжественной, почти демонической улыбкой, щёлкнул пальцами, и та самая чаша зависла в воздухе рядом с ним. Ухмылка Ванили исчезла, и он едва заметно вздрогнул — впервые кто-то так легко прочитал его мысли и предугадал шаги. Он стоял, потерянный и поражённый, не понимая, как Шедоу смог разгадать всё так быстро.
— Как ты…
— Святые ведьмы, я же бывший Мудрец Истины, не забыл? — с едкой насмешкой и тонкой издёвкой ответил Шедоу. Он приподнял бровь, ухмыльнулся, и в его глазах заблестел холодный огонь. — Я живу дольше тебя и я умнее тебя. А если... я разобью чашу, м?
— Даже не вздумай, ублюдок! — прорычал Чистая Ваниль, делая несколько шагов вперёд. Казалось, он готов вцепиться в Зверя Лжи прямо здесь, прямо сейчас. Сердце билось так громко, что будто слышно было, как оно разрывается. Но Шедоу Милк лишь тихо хмыкнул, и его уверенность стала почти осязаемой угрозой.
— Ну-ну-ну… какие мы злые, — едко бросил Шедоу, его голос звучал как ледяной шёпот.
И без малейших сомнений он швырнул чашу с сухой кровью о стену. Керамика разлетелась с оглушительным треском, осколки рванулись во все стороны, словно маленькие клинки. Этот звук был мерзким, режущим слух, заставляющим внутренности содрогаться.
На лице Чистой Ванили застыл ужас и слепая ярость — все его усилия для ритуала оказались тщетными. Каждая частица контроля, каждая капля власти ускользнула сквозь пальцы. Он ощущал, как пульс подскакивает, сердце готово вырваться из груди, а дыхание стало резким и прерывистым.
Шедоу Милк мгновенно прикрыл Лилию собой, как темный ангел-хранитель, и ни один осколок не достиг её. Его взгляд пробежал по Ванили, холодный и бесстрашный, и на мгновение время словно замерло, оставив лишь их противостояние, наполненное скрытой угрозой и невыносимым напряжением.
Гробовая тишина опустилась на Героя и Зверя, обволокла их словно тяжёлое покрывало. Казалось, время замерло; каждый вдох отдавался острым эхо в груди. Они молчали, и это молчание длилось вечность, напрягало нервы до предела. И лишь тихий, дрожащий от страха голос Белой Лилии прорезал напряжённую тьму, заставляя пространство между ними дрожать. Девушка посмотрела на двоих, глаза её расширились от ужаса и недоумения.
— Что… происходит? — едва слышно спросила она, будто вот-вот вышла из транса.
— А теперь… давай поговорим, — произнёс Шедоу Милк, его голос был мягким, но с ледяной властностью, взгляд не отрывался от Героя Истины, следя за каждым его движением.