Семнадцать.
Калифорния.
Город засыпает. Ночные огни освещают дорогу, открывая новые просторные улицы, переливающиеся разноцветными красками. Здесь всё иначе. Куча фальши, обмана и разочарований, но без попыток что-то испортить. По крайней мере для нас. Провести в тесном авто пришлось около четырёх суток, но оно того стоило. Ночью Лос-Анджелес открывается под иным углом, более азартным и таинственным. Здесь не бывает тихо и спокойно, люди крушат всё вокруг и ловят бабочек в собственном разуме. Это новая возможность для любого музыканта, мотающая из крайности в крайность. Город, созданный Сатаной, и шанс спастись.
В Лос-Анджелесе мы три недели. Шесть подростков натворили дел, уехали в другой штат, не сказав ни слова. Безумие или глупость?
Впервые в жизни я боюсь. Боюсь реакции мамы и Стива, когда они вернутся из очередного путешествия. Боюсь, что нас найдут и посадят в тюрьму для несовершеннолетних, а не в какую-то дурацкую исправительную школу. Боюсь за то, что пропасть между нами и ребятами станет больше, или останется такой же, как сейчас. Будто родные, но одновременно чужие люди.
В полицейском участке Оклахомы лежит написанное заявление, дело чуть не дошло до расклеенных фото на каждом столбе. Ставим на себе кресты, обводя новым слоем маркера. Мне недавно стукнуло семнадцать и я ничего не понимаю в этой грёбаной жизни.
Кэтрин, мама Эштона, достаточно известный и успешный адвокат Соединённых Штатов Америки. Только благодаря этому спустя неделю фото приказали не печатать, а наш побег миссис Андерсон до сих пор пытается сгладить, подавая документы в доказательство, что меня забрал совершеннолетний брат под опеку, а Хлою выпустили с родителями.
Хоть фамилию Ирвин взял от отца, его мать всё же осталась с девичьей, ибо репутация в лице одного из лучших адвокатов устоялась, и было бы глупо стирать с памяти народа Кэтрин Андерсон с её скандальными делами и победами в суде. К слову, барабанщик тоже учится на юридическом факультете, и да, для его матери это может выскочить законченной карьерой.
Поскольку группа ребят не сильно известна в мировых масштабах, пока что, все силы вкладывались в концерты в местных пабах несколько раз в неделю. Нужно достать деньги, чтобы перебраться из квартирки с двумя комнатами, ибо даже в исправительной школе условия были в разы комфортнее. Но разве в ЛА заработаешь за неделю?
Затягиваю небрежный пучок, огромную толстовку, джинсы, кеды. В кармане около ста долларов для закупки продуктов на ужин. Пытаюсь распутать наушники, что больше походят на гнездо из десятка узлов, и после потраченных впустую пятнадцати минут быстрым шагом иду к ближайшему маркету, слушая шум проезжающих мимо машин. У самого входа доска с объявлениями: «Требуются танцовщицы». Мне всего семнадцать, но это идеально-прибыльный вариант дохода. Особенно, если умеешь двигаться и показать сильные стороны тела, что, кстати говоря, второе имя между Кира и Олфлорд. Как говорила мама: "Скромностью не задавишь".
Выключаю маленькую девочку внутри себя, распускаю волосы, стягиваю джинсы, толстовка едва прикрывает ягодицы. Заталкиваю всё в сумку, уверенно направляясь к двери и заранее готовясь получить пинок под зад от двух амбалов. Главное быть стойкой.
— По поводу работы.
— Не уверен, что есть вакансии для детского сада. Дорогу обратно помнишь? Вперёд.
— Повторить ещё раз?
— Мне тоже? Сколько лет?
— Девятнадцать.
Через десять минут следую за симпатичной девушкой, проходя по запутанным коридорам в неоновых лампах. Белая дверь в самом дальнем углу — кабинет, главе которого не больше тридцати пяти. Мысленно благодарю Калума за поддельные документы, и после расспроса о работе и жизни, кладу водительские права обратно в сумку. Было бы странно не поверить девушке с хорошими формами и наглым взглядом, будто вся жизнь её задолбала. Мои серо-зелёные глаза не врут: в последние месяца четыре это действительно так.
Сбрасываю входящие на мобильном.
— Можно осмотреть клуб?
Парень кивает. Медленно обхожу все залы и помещения в сопровождении секретарши, изучая каждый угол и камеру. Через три дня пробное выступление, после которого директор решит, стоит ли брать девятнадцатилетнюю на работу. И я намерена убедить его, что это самый верный выбор за всю историю ночного клуба.
Домой добираюсь ближе к одиннадцати после полудня. Разбираю сумку с продуктами, не забывая надеть мятые джинсы.
— Мне не спрашивать? – нервный голос Калума за спиной.
— Мы не в клетке, тогда почему вы делаете вид, что это именно так?
— Это опасно! Существует доставка пиццы, продуктов или любого шампуня.
— Я никого не била по голове и не выносила в чехле от гитары из исправительного учреждения. Я не забывала о своей семье, слово, которое уже ничего не значит, на три месяца. Я не предавала свою девушку и сестру своего лучшего друга. Если меня надо судить за то, что из-за пары тряпок нас засадили в эту, блин, школу преступниц — ладно. За желание убраться прочь оттуда — окей. Но не смейте обращаться с нами, словно мы что-то должны каждому.
— Хлоя простила, в чём твоя проблема? – смуглый парень усаживается на стул.
— Хлоя ни о чём не знает, ты так и не понял?! Думаешь, я бы рассказала, что всем было начхать на нас с высокой колокольни? Особенно за пятнадцать минут до того, как два любящих человека встретились. Джоселин молилась каждый день, чтобы на минуту увидеть тебя, придурок.
Худ молчит и это ни капли не удивительно. Разочарование увеличивается каждый день и я понимаю, что сама выстраиваю барьер принятия и понимания хотя бы капли того, что говорят музыканты. И после попытки промыть мозги себе же, в голову приходит простой вопрос: оно мне надо? Даже маленькая мысль о предательстве и... не хочу больше пытаться искать что-то хорошее. В этом, возможно, вся ошибка моего грёбаного внутреннего мира.
— Где остальные?...
— Он уехал с Эштоном.
— Понятно.
Майкл и Хлоя спорят о фильме, который мы будем смотреть в ближайшие три часа. Падаю на пятую точку, удачно встревая в дискуссию, и протягиваю по пачке чипсов, чтобы занять их рты. Первый попавшийся фильм «Мистер и миссис Смит», усаживаемся поудобнее, начиная умиротворённый вечер.
— Смотри, смотри! Сейчас она достанет пистолет из-под футболки и выстрелит прямо в голову! Тыщ - тыщ! – эмоционально произносит Клиффорд, вскакивая с дивана.
— Да знаю я, знаю! – Джоселин смеётся, отпихивая зеленоволосого от телевизора.
***
Выхожу из ванной, пропитывая комнату запахом кокоса. Ни звонка, ни сообщения, ничего. «Абонент недоступен».
— Чёрт! – откидывю полотенце, борясь с желанием заорать в подушку. Стоны из соседней комнаты заставляют меня отвлечься от мобильника, прислушиваюсь.
Фотография: http://surl.li/vzcy
— Кэл! – вырывается за стеной.
— Ну ребята! – скривив лицо, натягиваю первую попавшуюся кофту и выхожу из квартиры прямиком белому микроавтобусу. — Майкл?
— Они ещё не закончили?
— Ясно, – заливаюсь смехом, падая на сиденье рядом.
Мы проговорили несколько часов, и это единственный раз за последний месяц, когда я чувствую себя спокойно. С Клиффордом всё иначе: он не пытается притворяться и умеет просить прощения. В его глазах видна каждая секунда сожаления произошедшему, но этот парень признаёт свои промахи. Да и остальных, похоже, тоже. Его искренние чувства не дают забыть, что такое существует и оно рядом. Было бы только мгновение коснуться рукой... Единственный раз засыпаю с размышлениями, не сделала ли я ошибочный выбор между двумя гитаристами? И, может, Люк стал моим братом для того, чтобы оставаться им, а не играть во что-то большее, доходя до крайних приступов ненависти и чрезмерной любви?
***
Стук, раздающийся сквозь сон, грохает в барабанных перепонках. Трёх часов для сна недостаточно, чтобы утолить в голове желание застрелиться. Открываю глаза.
Вижу Его... Очи, цвета чистого океана, которого хочется дотронуться кончиками пальцев, но вместо этого приходится тонуть и топиться. Очи, которые вскружили голову почти год назад. Смотрят на меня, боясь оттолкнуть.
Так и делаю: строю ограждение от его очарования в попытках настроиться на мысль, что лучшее решение — оставить так, как это должно было быть с самого начала: быть братом и сестрой. Борьба внутри меня даёт оплошность, сама себя принимать не хочет, но... Я до конца не знаю, что принесло мне истинно - сущую боль: предательство или... предательство. Забыть о человеке, которого любишь на три месяца? Интересная игра? Может, ко всему прочему, согласиться развлекаться с первыми встречными в "правду или действие"? Порция игл под кожу.
— Люк? – протираю глаза. — Какие люди...
Внутри начинает кипеть злоба, разочарование, ненависть вперемешку с заботой и чем-то тёплым.
— Где, чёрт подери, вы были? Я звонила миллион раз! Придурок!
— Эй, Кира, – толкаю его, не обращая внимание на прохожих и усталость в каждой клеточке тела. — Мне больно, Оллфорд, остановись!
Бью по лицу, толкаю, хватаясь за футболку, как за спасательный круг. Ну же, прижми к себе и скажи, что тебе жаль. Скажи правду. Что случилось за три месяца? Сделай хоть что-нибудь, чтобы подавить ненависть и токсичность. Верни мою любовь.
— Ненавижу...
— Успокойся, наконец!
Люк начинает дуть на мои руки и только сейчас замечаю стёртый слой кожи, кровь, сочащуюся по бледным кистям, проявляясь на костяшках. Снова толкаю его, быстро направляясь в квартиру, чтобы обработать раны.
Жую хлопья с молоком, думая о выступлении в стрип клубе послезавтра. Не решаюсь рассказать никому, ибо знаю, чем это закончится: а) меня привяжут к батарее или закроют в комнате, чтобы не вышла, б) просто застрелят на ровном месте. Так или иначе, я отсчитывала часы до появления кого-то из нашей компании с пропуском и парой вопросов. В этом доме так и происходит, можете не сомневаться.
— Ты уверена, что готова на это? – Эштон подкрадывается сзади, усаживаясь рядом.
— Да.
— Все будут против. Если хочешь сделать это ради риска и чтобы позлить Хеммингса, то подумай ещё несколько раз. Если ради денег, то можно понять, ибо они нужны. Но семнадцатилетняя девушка не должна оголять своё тело перед зажравшимися мужиками, которые не могут кончить, или которых не устраивает собственная жена.
— Почему?...
— Знал, что ты спросишь, – усмехается, заставляя наши взгляды встретиться. — Ждёшь, что ответ изменит твоё решение танцевать у пилона? Или, чтобы оправдать то, что произошло, пока вы были в исправительной школе? Почему не искали и не знали, где вы? Ответа не будет. Не сегодня, малышка, – запускает пальцы в мои волосы, пару раз проводя по ним, и уходит из комнаты, оставляя со своими мыслями.
***
Обедаем, обсуждая разную чушь. Громкий разговор прерывает звонок, поднимаю трубку.
— Да? Привет! Сегодня? Конечно приду. Кого?
Разговор длился не больше пяти минут.
— Ну и?
— Это Сара, пригласила в клуб. Вы как?
— Она ещё жива? – с усмешкой выдает Кэл, обнимая Джоселин.
— Прекрати! Она моя подруга.
— Ты знаешь её пару недель, Оллфорд. Подруга? Вы просто убиваете здоровье вместе, танцуете и ходите по клубам, – подхватывает брат.
Что насчет Сары Ричардс? Шатенка, с которой познакомились пару недель назад, когда ходила на выступление ребят. Та ещё оторва! Сегодняшний вечер обещал быть жарким, ведь как говорит Майкл: «Когда Оллфорд и Ричардс вместе — держите свои яйца в штанах».
Песня: TehGee - Somebody I Used To Know
Хлоя, Майкл, я и Калум направляемся в LAX — ночной клуб, где мы договорились встретиться в этот раз. Идём на танцпол и растворяемся в музыке. Только в такие моменты могу чувствовать себя свободной, без петли на шее, которая каждый день затягивается всё туже. Я люблю танцевать, ребята петь, и это самая простая математика.
Ричардс не отходит ни на шаг, двигаясь в такт телу и мелодии.
— Рада тебя видеть.
— Я тоже, – выдавливаю, задумываясь над словами брата за обеденным столом.
Сара закуривает сигарету, выпуская дым в толпу и начиная двигаться в самый центр. Рядом Калум и Хлоя, Майкл сидит у барной стойки выпивая пять шотов подряд. Такая у него идея: перепробовать всё. Поднимаю руки вверх, ощущая удар тока по телу, будто впускаю в лёгкие жизнь, и это чувство закончится ровно с последним звуком музыки. Алкоголь проливается на пол, ботинки липнут, танцуем час, два, три.
Около трёх до полудня, идём в чей-то особняк.
— Играем в бутылочку!
Все присутствующие влили в себя достаточно алкоголя. В голову лезут воспоминания, как мы играли в бутылочку с ребятами на пляже в Сан-Диего прошлым летом. Только-только познакомились и стали семьёй. Мы с Люком не отрывались друг от друга, и это было одно из лучших чувств в жизни. Сейчас в кругу люди, которых вижу впервые, а два блондина нашей компании отдалились ещё больше, чем я думала.
— Давай-ка, садись тут, – Ричардс усаживает меня напротив Клиффорда.
Всего около пятнадцати человек, чередующиеся мальчик - девочка. Тина с розовыми волосами начинает крутить бутылочку, выпадая на Хлою.
— И... Что это значит? – неуверенно произносит подруга.
— Или ты целуешься с ней, или выполняешь желание.
— Желание.
— Ладно. Раздевайся.
Подруга снимает шорты, натягивая футболку как можно ниже. Следующий шаг за ней.
— Ну что за чёрт!
Горлышко бутылки выпадает на Сару, затем на Майкла, и поскольку взаимные чувства ненависти парят в воздухе, зеленоволосый выбирает желание.
— Целуй Киру.
В комнате повисла тишина. Скорее всего из-за того, что основной шум исходил от Калума, который вовремя прикусил язык и вылупился на нас. Майкл смотрит в глаза, нервно дыша и ища ответов.
— Люк его убьёт, – шепчет смуглый парень.
— Что за чересчур сильная опека брата? Целуй!
Я почувствовала идеальный шанс насолить ему. За ту девушку в исправительной школе; за то, что он предал меня; за то, что не искал. А, может, из-за чрезмерного количества мыслей в голове душа требует абсолютно новых ощущений? Чувствую язык Майкла, пытаясь как можно лучше распробовать поцелуй на вкус, но что-то внутри умоляет быстрее закончить. Я сделала то же, что и Люк, уравнивая счёт. Должно ли стать легче? Не знаю. Не понимаю, стало ли.
***
— Какого, блин, вы так нажрались? – кричит сквозь сон Хеммингс.
— Заткнись, Люк.
— Если собралась забить на свою жизнь и творить непонятно что — дерзай! Если хочешь отталкивать меня и ненавидеть — пожалуйста. Но я не буду больше выслушивать такие слова от человека, которого люблю. Жаль ли мне за произошедшее? Очень. Виню себя каждый день . Была ли веская причина нашей пропажи, да и вашей тоже — нет... да. Не хочу обсуждать это, пока человек, на котором всё это повязано, не расскажет сам. Хватит быть сукой. Хватит.
От крика моего недопарня-брата отрывает звонок.
— Алло.
— Привет. Как ты? – до боли знакомый голос.
— Всё нормально, ты?
— Голова ноет, – усмехаясь, произносит Сара. — Звоню по делу. Мне нужен номер Калума.
Наступает минутная пауза. Я всё правильно расслышала? Номер Худа?
— Эм, зачем?
— Оллфорд, ну, зачем симпатичной девушке номер симпатичного парня?
— Сара, он встречается с моей лучшей подругой.
— И что? Хочу пр... – сбрасываю входящий, пытаясь прийти в себя и понять, что происходит в голове этой девушки.
Чёрная подводка и тени, нюдовая помада на бледной коже. Глубоко выдохнув, закидываю сумку на плечо и направляюсь к выходу. У подъезда белая машина, за рулем Эштон. Через минут двадцать мы у входа в стрип клуб. Пришлось рассказать, что я устроилась сюда, но утаить идею с ограблением. И только спустя две недели работы, когда друзья поставили крест на мне, как на девушке со светлым разумом, выдала всю правду. Ирвин знал с самого начала, и он был единственным, кто понимал меня и помог уговорить остальных.
Это стало точкой отсчёта.
— Мы будем внутри через час.
— Хорошо.
— Вот, держи, – парень протягивает пистолет, целуя в макушку. — Всё будет хорошо.
— Знаю.
На входе охранники, множество людей и фейс-контроль перед тем, как зайти. Я прохожу в гримёрку, начиная переодеваться. От одного вида полуголых дам выворачивает наизнанку. Натягиваю комплект бежевого белья и меховую кофточку, чтобы максимально закрыть тело.
— Ох, прости меня, мамочка, – тихо шепчу, дожидаясь смс от ребят.
Оповещение на телефоне: «Мы на месте».
— Слава богу!
Ну что Оллфорд, не облажайся.
Смотрю в зеркало, обувая чёрные туфли на высоких шпильках, и выхожу на сцену.
Песня: Morgan Saint - HELP
Фотография: http://surl.li/vzfz
Темнота. Все софиты устремляются в центр, и те, кто проводит в этом клубе большую часть вечера знают, кто я такая. Отличительная черта девятнадцатилетней, семнадцати, если быть точнее, девушки в том, что она не кружится на пилоне, а устраивает самые грязные фантазии глазами и движениями тела. Из колонок раздаётся мелодия, с обеих сторон светятся сиреневые неоны. Подхожу к краю. Сегодня я не рвусь закончить танец как можно скорее, наоборот, затягиваю паузу и ищу глазами ребят. Этот день крайне важен, и уверена, каждый из нас запомнит его на всю жизнь.
Чересчур бурная реакция отдаётся внутри неуверенностью и подвешенным состоянием, словно с края обрыва. Устремляю взгляд к барной стойке, где сидит Калум, чуть правее — Эш; на диване — Хлоя и Люк; прямо у сцены — Майкл. Становится спокойнее, уверенность поднимается по венам прямо вверх. Перебрасываю волосы на правую сторону, начиная телом волну. Не стесняюсь показать себя, и это огромный плюс, ибо через считанные секунды стопки денег летят в сторону сцены. Куча пьяных мужиков, которых я стараюсь обходить за десяток метров на улице, дают деньги за один внешний вид. Во мне ни капли стыда, и за это Стефани точно не погладила бы по голове несовершеннолетнюю дочь.
— Она звонила раз в неделю по правилам "адской" школы. Выучила номер наизусть и повторяла перед сном цифры в нужном порядке, когда не могла уснуть. Таскала фотографию с Невады, пряча при любой проверке, и рисовала кончиками пальцев образ на стене в периоды страшной тоски. И, Люк, слышал бы ты, как о "блондине с серёжкой в губе" рассказывал заведённый и нежный голос, когда мы познакомились с хорошими девочками, добавляя звенья в спасательный круг. Каждый день Кира надеялась, что дверь распахнётся и кое-кто войдёт внутрь, забирая нас из этого места. Она запрыгнет на руки, обвивая шею руками, и никогда не отпустит. Кире было шестнадцать, а сердце так сильно влюбилось в музыканта, увидевшем зелёные глаза в толпе клуба.
— Гораздо раньше, - шепчет между строк. —И что случилось потом? Напомню, Хло, нос дважды купался в крови, а кое-где ещё остались синяки от подростковых приступов гнева.
— Считаешь незаслуженно? Как звали ту блондинку в клубе? Эшли?
— Она была там... Твою ж... За неделю до концерта, мы уже договорились о выступлении и даже заплатили директору, чтобы тот закрыл глаза на противоположный пол, Майкл ляпнул про это, а девочки словно сошли с ума, и...
— Эй, мне не интересно. Ты проиграл в игре, и стоил того весь пьяный бунт?
— Да ведь не было такого желания, слышишь?! Я отстранился через секунду и мы закончили вечер.
— Я не Кира. - смотрит на часы. — Время.
Люк делает губами отсчёт и подмигивает, мне всегда от этого спокойно. Подхожу к краю, падая на пол и извиваясь, словно анаконда. Скольжу по ледяному полу, усыпанному долларами, и возвращаюсь в центр. Брат уходит в сторону уборной, Хлоя и Эштон направляются к выходу с диапазоном в двадцать секунд. В кармане меховой кофты наручники и пистолет, что больше похоже на неудачные ролевые игры. Нужно найти цель, и богатый мужик, сидящий на кожаном диване, отлично подходит на роль озабоченного папочки. Запускаю руку в волосы, затем медленно скольжу по шее, ключицам, переходя на бёдра. Большим пальцем провожу по своим губам, облизывая его и уходя за кулисы. Этот мажор уверенно набирает темп прямо за мной, суя деньги охранникам.
Захожу в гримёрку, заранее готовя таблетки и пистолет. Страх пробирается вверх по гортани, ибо даже мелкий промах может сказаться на плане, и всё покатится к чертям. Прислушиваюсь к каждому шороху, пытаясь уловить тот самый "знак", и через пару секунд за дверью раздаётся звук разбивающегося стекла. В щели показывается охранник, заходящий в туалет. Паника охватывает тело и разум, и только сейчас я понимаю, что Ирвин имел в виду вопросом: "Ты точно готова на это?" Нет, чёрт подери, я совсем не готова, но пятиться некуда. Не успеваю опомниться, как дверь распахивается прямо перед носом, и на глаза показывается этот богатый ублюдок, раздевающий меня глазами. Противный наигранный голос, в котором отчётливо слышится нотка писклявости, совсем неприятный одеколон и толстые пальцы, перебирающие пуговицы рубашки. Даю себе эмоциональную пощёчину. Он подходит ближе и я однозначно теряюсь. В такие минуты существует план "Б", но я не готовила. Наиграно удивляюсь, смотря в сторону двери и выкрикиваю первое попавшееся имя, которым оказыввется Сара. Незнакомец оборачивается назад, уверенно представляя тройничок в своей лысой голове. От этого начинает тошнить и, еле сдерживаясь, ударяю его под колени. Этот мешок валится на пол, заряжаю пистолет и приказываю молчать. Теперь я властна над ситуацией, наступаю каблуком прямо на "мужское место", заставляя его взвизгнуть. Достав из кармана пять таблеток тригексифенидила, циклодол проще говоря, засовываю в рот. При передозировке циклодол способен вызывать психозы: галлюцинации и бред, нарушение памяти и ориентировки во времени и пространстве. Возможны опасные для жизни судороги, нарушения ритма сердца. Последним становится удар по виску рукояткой оружия и пристёгивание наручниками к ножке дивана.
Уже через две минуты направляюсь в сторону выхода, замечая у туалета кучу разбитых зеркал и умывальник. Сердце набирает темп, словно падаю в обморок, но продолжаю идти по коридору. Из кабинета директора разносится до боли знакомый голос.
— Этот мужик буквально набросился на меня, ударяя лицом о раковину, стены, зеркала. Хотел дать отпор, но он больше в два раза. Простите, я вовсе не собирался устраивать погром...
Нервно сглатываю слюну, продолжая идти вперед. Порцией кислорода становится Худ, стоящий у бара. Он замечает меня и бросает телефон за стойку, наиграно прося бармена подать гаджет. Вперемешку с душещипательной историей парень пытается вернуть мобильный, но брюнет ударяет его головой о столешницу. Теперь моя очередь вступить, отдаю шесть таблеток и протягиваю сумку для налички. В кассе её не так много, но на миллионы мы не рассчитывали. Калум забирает сумку, я наливаю стакан воды и растворяю таблетки. Пора поиграть в заботливую девочку, потому в следующие минут пятнадцать пытаюсь привести в чувства бармена, предлагая попить.
У входа Хлоя соблазняет охранника, пока Эштон играет комедию о разбитой машине, тем самым отвлекая внимание с камер слежения только на себя и события часовой давности. Несуществующие события.
Вырываю руку из хватки Калума, направляясь обратно.
— Кира!
— Дай мне десять минут.
— Он справится, достаточно просто подождать.
— Я не как вы, прости! Я не оставляю близких людей в полной жопе.
Ищу Люка, убедиться, что он в порядке. Дохожу до кабинета директора, открывая дверь без стука.
— Можно? – неуверенно любопытствую, замечая на диване парня с разбитой бровью и руками в крови.
— Не совсем удобное время... Ладно, проходи, Саманта. Не против, если я быстро рассчитаюсь с девушкой, – обращается он к голубоглазому, тот кивает.
Мои поддельные документы на чужое имя.
— Всё в порядке?
— Как всегда на высоте. Продолжай дальше танцевать без стриптиза и пилона.
— Спасибо... – молодой человек открывает сейф, вручая пятьсот долларов, плюс мои шесть тысяч, которые бросали на сцену.
Ничего не отвечаю, лишь выдавливаю улыбку и выхожу из помещения. Стою прямо за дверью, надеясь, что всё это закончится как можно скорее.
— Люк, быстрее.
Дверь открывается только через двадцать минут. Хеммингс весь в крови, отказывается от помощи врача клуба и забирает компенсацию в размере пятиста долларов. Всё выглядело так, будто охранник спятил и просто накинулся на парня под действием психотропных веществ. Так оно и было, ведь моя лучшая подруга заранее позаботилась о коктейле и флирте с очередным амбалом. Таким образом нам удалось вывести четырёх основных персонажей, больше всего следящих за происходящим внутри стрип клуба. Это и стало маленькой победой.
Смотрю прямо в голубые глаза напротив, облегчённо выдыхая. Всё обрушилось, и нутро требует спасательный круг.
— Ты как?
— Всё хорошо.
Начинаем бежать в сторону машины, которую оставили в квартале отсюда. Через пять минут должна подойти Хлоя, а потом Эштон, убедившись, что мы скрылись со всех камер видеонаблюдения. Как только длинноволосый залезает внутрь, авто трогается с места.
Кроме избитого Люка, у нас огромная стопка денег, куча адреналина и полный пакет дерьма после сегодняшнего вечера.
Фотография: https://u.to/IohfGw