Пари на любовь

Долгое ожидание.
Самолет приближался к Москве так медленно, что ожидание становилось невыносимым. Лайнер как будто стоял на месте, и Максим не знал, чем себя занять: то хватался за наушники, то щелкал кнопками переключения видеоканалов, то мусолил уже надоевший французский зоологический журнал.
— Ну что ерзаешь? — не вытерпела мама. — Полтора часа осталось, поспи лучше.
Однако заснуть не удалось. Предвкушение скорой встречи с Оксаной будоражило и наполняло радостным волнением, и парень сидел как на иголках.
Они не виделись почти год, потому что через месяц после того памятного для рождения, ставшего «их» днем, Максим снова очутился в Париже.
Думали ли влюбленные, что им придется жить вдали друг от друга? Что обстоятельства разлучат их, раскидав по разным странам? Для зарождавшейся любви это настоящий удар!
Он отчетливо помнил последний день вместе. Они с Оксаной сидели в летнем кафе в тени акации, пили минералку и ели фрукты. На сцене под звуки страстной знойной музыки невероятно красивая пара исполняла аргентинское танго.
— Урбанистический рай... А мы с тобой — городские Адам и Ева. — Максим протянул девочке яблоко:
Адам и Ева. — Максим протянул девочке яблоко: — А это фрукт познания добра и зла.
— Может, тут и заночуем? — предложила «Ева», откусывая от «фрукта». — Или останемся навсегда? Я хочу познать добро и зло.
— Идет! — согласился Максим. — Слушай. Я все хочу спросить. Откуда у тебя эти сережки? Мне кажется, я такие уже где-то видел...
— Я их выиграла в одном споре, — уклончиво ответила Оксана. — А почему ты спросил?
— У меня для тебя тоже есть подарок, — он вытащил из кармана заветную коробочку. — Надеюсь, к сережкам подойдет.
— Какая прелесть! — восхищенно воскликнула Оксана, открывая алое бархатное сердечко.
Золотой фламинго обрел, наконец, хозяйку.
На закате они вышли из кафе. Низкое солнце зажгло окна оранжевым. Тени выросли и налились чернилами, ветер стих, птицы умолкли в ожидании теплой летней ночи.
— Как хорошо! — Оксана подняла лицо к звездам.
— Да, — ответил он и положил руки ей на плечи.
Долгий поцелуй был прерван звонком мобильника.
— Что? — недовольно ответил Макс. — Кто это? Папа?
То, что он услышал, выбило почву из-под ног: семье предстояла новая поездка в Париж.
— Но я не хочу! — воспротивился Максим. — У меня другие планы! В конце концов, мне уже четырнадцать! Мне надоело без конца менять школы! Можно я останусь в Москве с бабушкой?
Однако родители, как всегда, были неумолимы.
— Билеты забронированы на завтра, так что срочно собирай вещи, — последовал суровый отцовский приказ.
Они с Оксаной еще стояли рядом, но невидимая преграда уже разделила их.
— Снова уезжаешь, — потрясенно прошептала она.
— Ага, — удрученно пробормотал он.
— Когда?
— Завтра утром.
— Надолго?
— На два года.
Два года! Целая вечность! Мысленно каждый начал подсчитывать: четырнадцать плюс два... Когда Максим вернется, им будет по шестнадцать!
— Но... но ты же будешь приезжать? — ее голос дрожал.
— Конечно! — подхватил он. — Обязательно! Летом и зимой... А может, и чаще!
— Я буду ждать, — пообещала она. — Сколько бы ни понадобилось.
— И я, — ответил он.
— И знаешь что? Давай, когда встретимся, станцуем танго. Как та пара сегодня в кафе, помнишь? — предложила вдруг она.
— Но я не умею! — растерялся он.
— Я тоже, — успокоила она. — Пока. Но за время разлуки надо научиться! Пусть у нас будет такая цель, оки?
— Ладно, — Максим счастливо улыбнулся. Он обнял девочку, нашел в темноте ее губы. Какая же она у него все-таки умница! Если есть общая
— Конечно! — подхватил он. — Обязательно! Летом и зимой... А может, и чаще!
— Я буду ждать, — пообещала она. — Сколько бы ни понадобилось.
— И я, — ответил он.
— И знаешь что? Давай, когда встретимся, станцуем танго. Как та пара сегодня в кафе, помнишь? — предложила вдруг она.
— Но я не умею! — растерялся он.
— Я тоже, — успокоила она. — Пока. Но за время разлуки надо научиться! Пусть у нас будет такая цель, оки?
— Ладно, — Максим счастливо улыбнулся. Он обнял девочку, нашел в темноте ее губы. Какая же она у него все-таки умница! Если есть общая цель, разлуку перенести легче.
«Максик, любимый. Твой разрыв с Даной и наш сумасшедший роман взбудоражили весь класс и две семьи. И хоть «виноваты» в этом двое, отдуваться приходится мне одной. Оказалось, что я могу быть твердой, как скала, — а в этом всегда половина успеха. Твердость и уверенность гипнотизируют окружающих и завоевывают их. И все равно, наши мамы долго не могли понять, как это ты, человек спокойный, рассудительный и не импульсивный, вдруг стремительно рушишь одни отношения и как в омут головой кидаешься в новые. Наши мамы были шокированы, ты же знаешь, они подруги, не в пример их детям. Хотя, если бы они начали активно вмешиваться, то не выдержала бы даже их железобетонная дружба. Однако они повели себя мудро — тетя Алина ограничилась язвительным «свято место пусто не бывает!» (я так и не поняла, про тебя это или про меня), а моя мама преувеличенно долго извинялась перед ней — как будто она в чем-то виновата. И ей, бедняжке, досталось по полной — я слышала, как мама Данки отпустила шпильку, общий смысл которой был: «Ну и доченьку ты воспитала!» Тетя Алина считает, что это я отбила тебя у ее бедной Даночки, это я, коварная соблазнительница, заманила в сети бедного невинного ягненочка.
Вот так мы с мамой стали «козами отпущения» — и всех это вполне устраивает, в том числе и нас, потому что, по большому счету, это такая ерунда. Главное — у меня теперь есть ты, и это придало жизни совершенно новый смысл».
Оксана тоже без конца перечитывала закачанные в мобильник любимые строчки:
«Солнце мое, привет. До сих пор не верю, что могу называть тебя так — недоступную и великолепную. Еще год назад это было немыслимо, а теперь ты — моя, и я могу любоваться тобой, сколько захочу. Кроме скайпа, ты у меня есть в трех вариантах. Во-первых, на маленькой фотке в бумажнике. (Кстати, должен открыть страшную тайну — эту фотку твой нерадивый ученик лично выкрал из альбома любимой учительницы еще в далекие годы совместных занятий.) Во-вторых, ты в рамке стоишь у меня на столе — это любимая фотка, ты там в замечательном розовом платье — вылитая Барби-фламинго-невеста. Это я так шучу, а у Кена все шутки глупые. Ну а в-третьих, ты постоянно витаешь у меня над головой на потолке, и я то и дело любуюсь твоей неземной грацией и красотой. Угадала. Ну да, это розовый фламинго, я сам его нарисовал. Когда смотрю на него, кажется, что это твоя душа прилетела ко мне. А значит, недалеко и до встречи. Что ты приготовишь для меня?».
Несмотря на бодрый тон писем, жить в постоянной разлуке оказалось мучительно. Максим крепился, стараясь не оставлять себе свободного времени — иначе тоска становилась невыносимой. Занятия танцами действительно помогли. Делая первые неуклюжие шаги и танцуя с разными партнершами, он все время представлял, что обнимает Оксану, и от этого становился чуточку счастливее.
Постепенно ноги стали попадать в ритм, печаль потеряла остроту, ушла в глубину души. Он научился довольствоваться малым и жить мечтами о будущей встрече..
То же происходило и с Оксаной. Она как будто заточила себя в неприступную башню, спряталась в скорлупу. «Уроки и танцы», — стало ее девизом в этот год. После тренировок она буквально засыпала перед экраном компьютера. Подруги вначале обижались, потом махнули рукой. Повезло Шумейко: Оксане для танцев нужен был партнер, а он, как всегда, оказался под рукой движения с Сергеем, всегда мысленно ставила на его место Максима..
А вот встретиться зимой влюбленным так и не удалось. Когда на каникулы семья Бехтеревых приехала в Москву, Оксану отправили к бабушке на Украину. Влюбленные разминулись буквально на несколько часов и долго потом перебрасывались горестными письмами.

Неотправленные эсэмэски
Неужели всего через несколько часов виртуальный роман снова станет реальным. Оксану колотила дрожь нетерпения, она готова была разбить в доме все часы, ставшие невероятно медлительными. Десять часов до встречи, девять с половиной, девять... четыре... три... Как же медленно течет время. Такой густой вязкий кисель... И с Максимом нет никакой связи: он включит мобильник только после приземления..
Жаль, что нельзя поехать в аэропорт встречать его! Через два часа у Оксаны награждение победителей городского интеллектуального марафона, и будет некрасиво, если человек, занявший первые места по русскому языку, стилистике, экономике и экологии (а это она), не придет.
Мобильник в руках задрожал, затрепетал... Неужели Максим?! Ах, нет, Катя Звягинцева из Оргкомитета марафона.
— Оксан, ты куда запропастилась? Мы обыскались уже! Через полчаса награждение, помощник мэра рвет и мечет...
— Как — через полчаса?! Я думала, к часу...
— К одиннадцати, я же тебе несколько раз скидывала! Ты где витаешь?
«Где, где! Пролетаю, как фанера над Парижем...»
— Чтоб была вовремя, и точка! Не позорь меня и народ, — отрезала Катя и отсоединилась.
Легко сказать — вовремя! А как, как это сделать, если осталось всего полчаса?!
Оксана заметалась по комнате. Темно-серый пиджак, клетчатая юбка, красная жилетка, белая блузка, колготки, черные туфли... После этого спринта ее можно будет награждать еще и за рекорд по скоростному одеванию! А заодно и по скоростному причесыванию и наложению макияжа.
Карета подана, и конь копытом бьет...
«Конь? Карета? О чем это он?» — подумала Оксана, скатываясь по лестнице.
Она открыла дверь и оказалась рядом с темно-синим «Фордом». Сергей выглянул из машины, призывно помахал рукой.
— Куда прикажете? — поинтересовался он, едва только запыхавшаяся девочка плюхнулась на заднее сиденье.
— Здание мэрии, — выдохнула она, откидываясь на спинку и закрывая глаза. И лишь когда машина тронулась и, набирая скорость, покатила по двору, до нее дошло.
— Ты что, угнал отцовскую тачку?!
— Не угнал, а взял покататься. В конце концов, это наше общее семейное имущество.
— Но у тебя же нет прав!
— Зато я умею водить. Чувствуешь разницу?
Несмотря на нетерпение и волнение, Оксана вдруг взглянула на парня новыми глазами. А он не дурак! И — романтик! «Карета, конь...» Кто бы мог подумать? Может, это ему надо было участвовать в олимпиаде по стилистике?
Он подвел ее к дверям мэрии.
— Победительница олимпиады Оксана Муравенко, — гордо представилась девочка. Охранник уважительно кивнул и обратился к Шумейко:
— А вы?
— Группа поддержки! — нашелся тот.
— Проходите!
У гардероба Сергей, спохватившись, вытащил из кармана какие-то карточки, сунул ей:
— Это тебе.
— Что там?
— Визитки.
— Чьи?
Катя Звягинцева уже тащила ее за руку, Оксана не успевала здороваться со знакомыми и отвечать на приветствия. Она на ходу открыла коробочку, вытащила визитную карточку...
«Муравенко Оксана Евгеньевна» — было выведено черным по розовому фону. Строчкой ниже стоял номер школы, под ним курсивом напечатаны слова: Победитель городского марафона в номинациях «русский язык», «стилистика», «экономика», «экология», после чего были указаны ее телефонные и электронные реквизиты.
— Ну как? Ничего? — Сергей с трудом поспевал за ее быстрыми легкими шагами. — Извини, но с дизайном я по своему усмотрению решил.
— Молодец! — расчувствовавшаяся Оксана на бегу одарила Шумейко признательным взглядом. — Я тоже думала о визитках, но как-то руки не дошли.
— Всегда к вашим услугам. Исполняем любые желания в любое время года и суток.
— Прекратить разговоры! — одернула ребят Катя. — Оксана со мной, остальные — наверх!
«Остальные» потопали в амфитеатр, Оксана последовала за Катей в партер.
— Так... Ты у нас на самом почетном месте, в первом ряду. И не вздумай убегать после торжественной части! Будет еще фуршет и бал.
Фуршет? Бал? Но это же на весь день! А как же Максим?!
Оксана чуть было не выпалила все это, но сдержалась и лишь растерянно произнесла:
«Я останусь!»
И, хотя вслух она этого тоже не сказала, Катя, как видно, прочитала по ее глазам, потому что неожиданно смягчилась:
— Оксаночка, не сердись! Мне так важно, чтобы ты осталась. Ты же у нас звезда, главная знаменитость! А у меня это мероприятие — дипломная работа. Мне так хочется, чтобы все получилось! Останешься?
Она посмотрела на Оксану таким умоляющим взглядом, что та сдалась:
— Ладно. Так и быть. Только у меня нет бального платья...
— Организуем! Найдем! Все, что захочешь! — обрадовалась Катя и от избытка чувств чмокнула ее в щеку.
Но вот наконец победители и болельщики расселись по местам, и началась торжественная часть.
Первым делом ведущий попросил выключить мобильные телефоны, и лишь тут Оксана вспомнила, что так и не отправила Максиму эсэмэску. Она охнула, но было поздно: сидящая рядом Катя выхватила телефон и отключила его.
Не было никаких оправданий, и все же на ясном небосклоне его восторженного настроения появилась черная тучка.
Что же могло случиться, что заставило ее забыть о том, как он соскучился и ждет?
Это надо было выяснить немедленно, и он послал ей вызов и получил в ответ «Абонент временно недоступен».
Снова неудача! Что ж такое? Как будто силы небесные возвели преграду между ними...
Чтобы успокоиться, Максим решил прочитать послания от Костика. Вскоре стала понятна его необычная СМС-активность: в Москву приехал профессор Лофти Мюэллин.
Новость была настолько потрясающей, что Максим на мгновение забыл об Оксане. Профессор Мюэллин! Мировое светило зоологии, ведущий специалист по крупным хищникам!
Максим не успел переварить невероятное известие, как раздался звонок.
— Макс! Друг! Наконец-то! Так ты идешь? — ломающийся голос Костика звучал непривычно: то пискляво, то вдруг басисто.
— У меня есть два! Ты что, эсэмэски не читаешь?
— А во сколько начало?
— Успеешь, если очень постараешься!
Максим еще раз набрал Оксану — номер снова недоступен. Как же быть? Идти на лекцию или нет? Такой шанс выпадает раз в жизни. Кто знает, будет ли еще когда-нибудь возможность послушать самого Мюэллина!
«А, была не была! — решил он, снова набирая Костика. — С Оксаной можно встретиться и позже, о точном времени не договаривались. В случае чего всегда есть отмазка с задержкой рейса в связи с какой-нибудь очередной забастовкой. И, в конце концов, я не виноват, что она недоступна».
После разговора с Костиком он решительно выключил мобильный, так и не отправив девочке эсэмэску.

Розовый фламинго зажигает!
Программа была настолько насыщенной, что Оксана забыла обо всем на свете и беспокоилась лишь о том, чтобы, поднимаясь на сцену, не споткнуться на высоких каблуках. Но все прошло на удивление гладко, она не только ни разу не споткнулась, но и не запнулась ни в одной из трех благодарственных речей, которые пришлось произнести.
Катя сияла, гладила ее руку, восхищалась, рассматривая грамоты, и Оксана теперь испытывала к ней благодарность — как чемпион к придирчивому, но справедливому и мудрому тренеру..
— Так ты не уйдешь? Помни, ты ведь обещала остаться на бал и фуршет! — щебетала Катя. — И не волнуйся за платье, подберу самое лучшее.
В перерыве Оксана первым делом бросилась в туалет и включила мобильник. Любимый, ау, ты уже приземлился?
«Абонент временно недоступен», — ответил бесстрастный голос, и, как ни странно, у Оксаны отлегло от сердца: она ничего не пропустила! Наспех написав: «Любимый, жду не дождусь!», она отправила эсэмэску, повернулась к зеркалу и принялась приводить себя в порядок.
Вот теперь, когда все волнения миновали, можно было подумать и о приятном — о грамотах, лежавших в папке. Будет чем порадовать Максима! Наверняка он станет гордиться своей девушкой — самой умной в городе по русскому языку, стилистике, экономике и экологии. Розовый фламинго зажигает!
А потом мысли вернулись к Шумейко. Фламинго на визитках! Как он догадался?!
Об этом она и спросила, поднявшись в холл.
— Так фламинго — птица? — удивился Шумейко. — Не знал! Думал, фламинго — это танец такой. Честно говоря, взял первое, что под руку попалось. Все-таки экология и все такое. А этот птах — вылитая ты. А что? Не катит?
— Катит, — она улыбнулась уголками губ: Сергей верен себе — и неисправим.
Зал шумел и роился знаменитостями. Оксана с досадой вздохнула:
— Как назло, фотоаппарат забыла!
— А у меня есть! — и торжествующий Шумейко вытащил из кармана «Кэннон».
Фотосессия прошла с большим успехом. Оксана сфотографировалась почти со всеми представителями науки и администрации, у многих взяла автографы, а с помощником мэра даже обменялась визитными карточками.
Вот так «розовый фламинго» упорхнул в поднебесные выси городского истеблишмента.
Звонок мобильного раздался во время фуршета. «Максим!» — воспрянула Оксана, едва не расплескав на блузку клюквенный морс. Но нет, снова разочарование вперемешку с радостью: это Катя, приглашавшая на примерку бальных платьев.
— Я тебе и голубое нашла, и желтое, и салатовое!
— А розовое? Розовое есть? — загорелась Оксана.
— Есть и розовое!
«Ну, хоть что-то!» — успокоилась Оксана, поставив бокал с недопитым морсом на стол. По крайней мере, она не выпадет из образа.
А потом ее осенило. Бал! Ну конечно же! Они могут встретиться с Максимом на балу! Именно там они и станцуют танго, страстный Танец Долгожданной Встречи! Можно использовать ситуацию, и значит, все не так уж и плохо.
Оксана улыбнулась и вытащила из сумки мобильник. Набрав номер Кати, она решительно и весело заявила:
— Катя, я согласна остаться на бал! Но если тебе нужна пятерка по диплому, вот мое условие: ты разрешишь прийти одному человеку... — и она рассказала о Максиме.
— Так я и знала, что тут шуры-муры! — сердито воскликнула Катя. — Ох уж эти мне влюбленные!
Но просьбу Оксаны пообещала выполнить.
Примерка платьев проходила в крошечной гримерке рядом со сценой.
— Тесновато... И пыльно как-то... — испуганно озиралась Оксана, стараясь не удариться о железные ножки нагроможденных у стены столов и сваленных в кучу стульев.
— Не капризничай! Тут у нас знаешь, какие знаменитости переодеваются? Народные артисты! Не чета тебе!
Однако платья оказались великолепны, особенно розовое. Катя так сильно утянула его, что Оксана не могла вздохнуть и пошевелиться, зато ткань идеально облегала фигуру.
— Ну? Как? Довольна? — Катя придирчиво, как скульптор, рассматривала свое творение, снимая несуществующие пылинки, взбивая мех и поправляя оборки.
— Ага... Кать, ты фея! — Оксана с восхищением разглядывала в пыльном зеркале очередную ожившую Барби — стройную, длинноногую, воздушную.
— А ты Золушка! — подхватила вновь подобревшая «мегера». — Только не вздумай никуда исчезать раньше двенадцати!
— То есть Золушка наоборот, — хихикнула Оксана, кружась перед зеркалом.
Потом спохватилась:
— А сумка? Куда ее девать? С собой нельзя, к такому платью она не годится. И здесь тоже не оставишь, — она озабоченно огляделась.
— Не волнуйся, — Катя выхватила у нее сумку. — Сберегу твои ценности в целости и сохранности.
И лишь когда Катя упорхнула вместе с сумкой, Оксана поняла, что оказалась в ловушке: у шустрой девушки остались документы, деньги и мобильник.

Встреча единомышленников
К счастью, профессор Мюэллин читал лекцию по-французски, поэтому Максим не только все понял, но даже и поправлял несколько раз переводчика — правда, тихо, так, что слышал один Костик. В остальное же время друзья сидели, не дыша и не спуская со сцены горящих глаз — лекция была потрясающе интересной, и аудитория ловила каждое слово.

На экране сменялись уникальные, отснятые самим профессором кадры из жизни диких животных африканской саванны, затем был показан фильм. Костик переживал, что не догадался захватить диктофон и видеокамеру, а Максиму было все равно — лекция так увлекла, что он запомнил ее почти наизусть, чуть ли не слово в слово..
После лекции к трибуне потекли записки с вопросами. Профессор оказался не только выдающимся ученым, но и остроумным, веселым человеком, поэтому некоторые ответы сопровождались взрывами смеха и бурными аплодисментами.
Максим сидел как на иголках. Написать профессору нечем и не на чем: ни у него, ни у Костика не оказалось ни ручки, ни бумаги. Однако и уходить вот так, не пообщавшись вживую, было обидно.
Поэтому, когда наиболее смелые уже тянулись к сцене для фото— и автографсессии, парень, набравшись духу, вскочил и громко, на весь зал крикнул:
— А можно мне?
— Ну... Давайте, — пожал плечами переводчик.
— Профессор, скажите... — по-французски начал Максим, вытирая вдруг выступивший на лбу пот.
Профессор Мюэллин вскинул голову, темные глаза, увеличенные стеклами очков, впились в лицо Максима.
Внимательно выслушав, он одобрительно кивнул и обстоятельно, с удовольствием ответил.
Максим задал следующий вопрос, потом еще — завязалась оживленная дискуссия. Поначалу переводчик пытался переводить, но разговор велся так быстро и с таким количеством терминологии, что тот махнул рукой. А знаменитый профессор и никому не известный школьник все больше и больше увлекались беседой, почти непонятной для непосвященных, но крайне занимательной для них обоих..
— Вы сами пришли к таким выводам или где-то прочитали? — спросил, наконец, профессор Мюэллин.
— Конечно, сам! — воскликнул Максим и, торопясь, принялся излагать самые сокровенные мысли.
Наверное, диалог двух единомышленников мог продолжаться еще долго, но переводчик тронул профессора за рукав и показал на часы: пора заканчивать.
Максим сел. Он ощущал опустошение и невероятный подъем — как будто победил в изнурительном кроссе.
— Ну ты зажег, — с восхищением посмотрел на него Костик. — Ну выдал!
— Да? — Максим очнулся и только сейчас заметил, как дрожат руки.
— Ага! Двинули за автографами?
— Нет. Мне надо бежать...
Он вдруг вспомнил про Оксану, в панике достал мобильник, набрал ее номер...
— Максим? Запоминай адрес! Когда подъедешь, вызови Екатерину Звягинцеву. Все понял? — ответил незнакомый женский голос.
— Да... — растерянно ответил он. — Но...
Однако договорить не успел: рядом возникла фигура переводчика.
— Молодой человек, вы очень заинтересовали профессора своими знаниями, и он предлагает продолжить разговор в неформальной обстановке за церемонией чаепития. — И он положил перед Максимом визитку.
— Но я... А завтра нельзя? — Максим удрученно уставился на белый прямоугольник.
— Выбор за вами, но сегодня ночью профессор возвращается к себе на родину.