«Салфетка вместо сердца»
К вечеру кафе «Прилив» оживало — туристы бродили по узким улочкам, промытым после дневного зноя, и находили убежище в уютной атмосфере Элиного мира. Занятые разговором, они потягивали коктейли и наслаждались последними лучами закатного солнца, скользившего по стеклянным стёклам окон.
Эля, пройдя по залу с новым подносом эклеров, заметила знакомую фигуру у стойки. Ваня, с капюшоном наполовину скрывающим его лицо, делал вид, что истово изучает меню. Одна часть её хотела улыбнуться, другая — устремиться навстречу.
Но прежде чем она успела принять решение, Ваня поднял голову и поймал её взгляд, его голубые глаза сияли гордой лёгкостью, как у школьника, пришедшего исправлять оценки.
— Привет, — начал он, слегка наклонившись над стойкой, словно намереваясь рассказать секрет.
— Привет, — ответила Эля, сдерживая возникшую в груди бурю от радости. — Новая попытка насладиться эспрессо?
Он засмеялся, вспоминая утренний инцидент.
— На этот раз решил, что пройду курс безопасного обращения с кофе. Но если честно... — он стал серьёзнее, и в его глазах появилось больше внимания и мягкости. — Я хотел бы извиниться за своих друзей. Они вели себя слишком шумно сегодня утром.
Эля кивнула, вспоминая, как тот момент с кофе разрядил напряжённую атмосферу.
— Не волнуйся, я привыкла к шуму в кафе.
Наступило короткое молчание, во время которого окружающий шум приутих, став фоном для их разговора. Ваня, словно борясь с чем-то, достал из кармана телефон и, протянув её Эле, сказал:
— Могу я получить твой номер? Чтобы не пришлось извиняться устно, а можно было бы выбрать более удобный способ.
Эля, немного растерянная и всё ещё не уверенная в истинных намерениях, взглянула на протянутый телефон. Прошло лишь мгновение, но в её голове вихрем мелькнули мысли: Зачем ему мой номер? Просто вежливость или это что-то большее?
Она взяла телефон, стараясь не показывать сомнений, и написала свой номер.
— Вот, — сказала Эля, возвращая телефон и чувствуя, как её сердце, будто редкая птица, затрепыхалось в груди.
Ваня снова улыбнулся и спрятал телефон в карман, словно он был драгоценностью.
— Я позвоню, — пообещал он, и в его голосе звучала искренность, которая согревала её изнутри, словно горячее шоколад в морозный день.
Когда Ваня ушёл, её смена подошла к концу. Эля переоделась и отправилась домой пешком, наслаждаясь вечерней прохладой. Море шептало на своём языке, и запах соли в воздухе был как воспоминание о детстве.
Тем временем в гостиничном номере Ваня оказался в компании своих товарищей по команде, которые, как только он вошёл, тут же начали его подначивать. Группа собралась вокруг дивана, и воздух был напоен запахом апельсинового сока и разлетавшихся по полу чипсов.
— Че, братан, запал на официанточку? — закинул Кирилл, расплывшись в улыбке.
— Да ладно вам, — усмехнулся Ваня, кивая на ребят. — Она просто милая.
Андрей, все еще жующий чипсы, поднял голову и хмыкнул:
— Милая? Да у неё фигура закачаешься! Я б на твоем месте быстрее двигался, пока кто другой не опередил.
— Да-да, — поддакнул Костя, бросая в сторону Вани подушку. — Ты нас тут всех перевернул с такими разговорами, а в итоге максимум номер её взял.
— Тихо вы, стратеги, — защитился Ваня, вытаскивая салфетку из кармана, как доказательство. — Получить номер — это тоже шаг.
Парни засмеялись, но Ваня чувствовал, что парадоксально не против поделиться с ними своим настоящим интересом. Ему не хотелось думать лишь о поверхностных вещах — это казалось... не тем.
Макс, самый тихий из группы, заговорил:
— Ну если тебе реально нравится, действуй. А то потом всю жизнь думать будешь, что не рискнул.
Ваня кивнул, понимая, что его собственные чувства эти парни не подделаешь словами. Он провёл рукой по лицу, скрывая лёгкую улыбку — было приятно, что ребята хотят его поддержать, даже в таком неформальном разговоре.
— Да, посмотрим, как оно будет. — Он наконец улыбнулся, понимая, что это лишь начало чего-то большего.
Параллельно обсуждениям подходили к концу, внимание переключилось на предстоящую игру и подготовку, но Ваня, лежа на своей кровати позже в этот вечер, не мог забыть свет в глазах Эли и то, как легко с ней было говорить.