Серая концовка
Две недели пролетели, словно проклятые, серые тени. Две недели, как Дивия Шарма, воспитанница индийской земли, стала леди де Клер, пленницей английских земель. Свадебные торжества остались лишь болезненным воспоминанием, запечатлевшим в памяти невыносимую фальшь улыбок, мерцание дорогих тканей и взгляд Дорана Басу, полный решимости и... прощания.
Теперь она жила в родовом поместье де Клеров, окутанном влажным, туманным пологом. Солнце, щедро дарившее
тепло и краски Индии, казалось, навсегда покинуло ее. Вместо золота рассветов - свинцовое небо, вместо буйства красок - приглушенные тона английских садов, напоминающие потускневшую картину.
Каждый день проходил в однообразии и тишине. Кристиан де Клер, ее муж, был любезен и обходителен, но в его глазах не было искры, той страсти, которая бушевала в сердце Дорана.
Он занимался своими делами, редкие вечера посвящая ей, но даже эти часы были заполнены светскими разговорами и формальными комплиментами. Дивия
чувствовала себя пленницей в золотой клетке, лишенной свободы и надежды.
Дни были заполнены бесконечными чаепитиями, обязательными посещениями общественных мероприятий и
утомительными уроками хороших манер.
Дивия изо всех сил старалась соответствовать ожиданиям английского
общества, но в ее душе оставалась огромная зияющая пустота. Она часто вспоминала слова Дорана, его сильные руки, его пронзительный взгляд, его искренний смех. Вспоминала то, как он говорил о побеге, о свободе, о жизни, наполненной смыслом, о любви, которая не знала преград.
Скрепя сердце, Дивия начала писать ему письма. Каждое слово давалось ей с трудом, словно вырывалось из самого
сердца, израненного разлукой. Она извинялась за свое решение, признавалась в любви, которая никогда не угаснет,
и молила о прощении.
Письма были наполнены тоской по Индии, по ярким краскам, по аромату специй, по
ощущению свободы, которую она потеряла.
Она писала о том, как ей не хватает Виджая, ее любимого тигра, которого она была вынуждена оставить в Индии. Она скучала по его ласке, по его присутствию, по его дикому нраву, напоминающему ей о ее собственной бунтарской душе.
Доран получал эти письма с замиранием сердца. Каждое слово, каждая строка были пропитаны любовью и болью,
которые эхом отзывались в его собственной душе. Он бережно хранил эти письма, читая их снова и снова, впитывая каждое слово, словно глоток воздуха.
Его сердце разрывалось от тоски по Дивии, но он знал, что не может ничего сделать.
Время шло, а надежда таяла с каждым днем.
Дивия все больше погружалась в отчаяние. Она чувствовала, как ее душа увядает, как яркие краски ее жизни постепенно выцветают. Казалось, что ее жизнь превратилась в серый
туман, в котором она заблудилась навсегда.
Конец?
В один из серых, дождливых дней, когда тоска достигла своего апогея, к ней в комнату постучался слуга.
-Миледи, к вам приехал гость, - произнес он, слегка поклонившись.
В голове Дивии промелькнула мысль, что это, наверное, очередной визит родственников Кристиана. Она устало
вздохнула и пошла в гостиную, готовясь к очередному утомительному разговору.
Но когда она вошла в главный зал, у нее перехватило дыхание. В центре комнаты, сидя на диване, спокойно
расположился Доран Басу. Рядом с ним, всем своим видом демонстрируя спокойствие и уверенность, лежал Виджай.
Дивия замерла, не веря своим глазам. Ее сердце бешено заколотилось, в горле пересохло. Она не могла произнести ни слова.
Спустя столько времени, среди этой серой тоски, появился он - ее Доран. Ее тигр. Их надежда.
Доран, увидев ее изумление, усмехнулся. Его глаза засияли знакомым озорством. Он произнес, обращаясь к ней с едва скрываемой насмешкой:
- Ну что, госпожа, соскучилась?