27.
В начале, как обычно, месседж. Беседа девочек.
Сегодня я проснулась в хорошем расположении духа, не смотря на то, что нас всех сегодня ожидает наказание в виде длительной утренней зарядки, которую, я уверена, никто из детей терпеть не может. Исключаем из этого списка меня, ведь я к такому уже привыкла. Множественные зарядки и разминки уже стали практически частью моей жизни с того времени как я начала заниматься танцами. Конечно, эти пару дней или даже недель я тупо пропускала их, но ничего, думаю, сегодня наверстаю упущенное.
Я быстро поднялась с кровати, сладко потянулась и подалась в ванную комнату. Приведя себя в порядок, я оделась в спортивную форму, завязала на голове высокий хвост и, улыбнувшись отражению в зеркале, вышла из комнаты и подалась вниз. Где, кстати, уже все собрались.
— О, Нана проснулась сама. Её даже не пришлось будить, не то что этих сонь, — засмеялась Лиён, показывая на сонных, как маленькие щеночки, братьев, которые выстроились в линию и вовсю зевали, потирая слипающиеся глаза.
— Я просто привыкла заниматься по утрам, — пожав плечами, ответила я.
— Это прекрасно. Вот, берите пример со своей сестры, — обратился дядя к парням, и те лишь недовольно закивали. — Ну что, идем на улицу? Вперед.
Мы вышли на задний двор. Всё было укрыто белоснежным блестящим снегом, и это было так красиво, что я невольно засмотрелась на эту волшебную локацию. Всё дело в том, что в Корее довольно-таки сложно встретить настоящую красоту, и сейчас просто грех не позалипать. Я повернула голову и уставилась на стоявшего рядом Тэхена. Брат практически засыпал на ходу. Или он уже спал стоя...
— Эй, Тэ! — громко закричала я, от чего парень наклонился в мою сторону и вздрогнул, случайно поскальзываясь и наваливаясь на меня.
— Ой, Нана! Прости! — быстро извиняется он, отстраняясь и громко вздыхая.
— Что с тобой, Тэ? Не выспался?
— Ага, — грустно кивает он, но затем быстро сменяет грустную мину на счастливую и лыбится. — Я всю ночь переписывался с Саной. Мы не могли перестать болтать друг с другом. Она такая прикольная и у нас та-ак много общего. Я чувствую, будто был знаком с ней всю жизнь. Хотя прошел всего один день...
— Рада, что вы так быстро сдружились. Вы и правда подходите друг другу, — искренне сказала я, на что Тэ расплылся в квадратной улыбке. — Теперь ты видишь, что не все видят в тебе только милашку, есть и такие, которые считают тебя за потенциального парня.
— Так, не болтаем там! А разминаемся! — закричал в нашу сторону Джин, который ходил вокруг и контролировал всех, поэтому нам пришлось делать вид, что мы занимаемся, хаотично размахивая руками.
— Да, ты права. А я так расстраивался раньше. Сейчас же, познакомившись с Саной, я чувствую, как стал каким-то другим. Я... будто меняюсь. Отношения ведь могут изменить человека, верно? — любопытствовал он.
«Ох, Тэ, думаю, ты прав. Могут. Я вот, кажется, тоже меняюсь. Всё чаще подмечаю, что мой взор обращен только в сторону Гука... Это болезнь такая, да? И называется она - влюбленность. И я, кажется, заболела этим окончательно...»
— Да, Тэ. Думаю, могут, — в итоге ответила я, слегка кивнув.
Разминка продолжилась, после чего мы приступили к самой зарядке. Мы нарезали круги по двору и в конце концов почти выдохлись. Я не считала это за прям уж такое наказание, но теперь понимаю, почему дядя устроил нам всё это.
— Ох, это действительно тяжело, — остановившись от длительного бега, я уперлась руками в колени, пытаясь отдышаться. В боку уже нещадно кололо, а мне сильные нагрузки нельзя давать, иначе все может плохо кончится, и Джин это знал.
— Хорошо, Нана, иди отдыхай, — заметив, в каком я состоянии, дядя отправил меня восвояси, чтобы у меня, не дай бог, вновь не произошел приступ.
— Эй! Так нечестно! — буркнул откуда-то Юнги, но я уже не слушала. Я вошла в дом и сняла шапку, прикладывая руки к красным ледяным щекам, которые пострадали на бушующем на улице морозе. Всё ещё не отдышавшись, я начала снимать куртку, когда в дом следом за мной вошел Хосок.
— Ты как? — брат решил пойти за мной, чтобы убедиться, что мне не стало плохо.
— Хорошо, не волнуйся, — кивнула я. — Я принимаю таблетки, так что приступы происходят уже не так часто.
— Ну смотри, — словила я на себе недоверчивый взгляд брата. — Если что, сразу говори, окей? А то я тебя знаю. До последнего молчать будешь, — Хосок и правда слишком хорошо меня знает. Знает, как я не люблю, когда речь заходит о моей болезни. Я сразу начинаю комплексовать, чувствовать себя такой ущербной и никчемной. Точнее, так было раньше, сейчас я уже об этом думаю не так часто, но всё же неприятный осадок остался. Особенно когда я вспоминаю, как жестокие одноклассники из начальной школы насмехались надо мной из-за этого.
— Ладно, оппа, ты возвращайся. «Наказание» ведь ещё не закончено, — слегка улыбаясь, кивнула я на двор, где дядя всё ещё продолжал мучить ребят, а те уже почти что с ног валились от усталости и еле как плелись кругом. Но как только брат хотел уже возвращаться, в дом вошел Джин.
— Ребята, нам бы нужно поговорить, — он обратился к нам, и мы тут же заподозрили что-то неладное, ведь выражение лица дяди уже говорило, что речь пойдет о чем-то важном и серьезном.
— Что-то случилось, дядя? — обеспокоено спросил Хосок.
— Да, случилось, только вот... Не знаю, как вам об этом сказать, — он почесал затылок, прикусив губу и размышляя о чем-то, а мы с братом уже и думать ни о чем не могли. Занервничали ещё сильнее.
— Неужели что-то настолько серьезное? Что-то в Сеуле? С родителями? Что? — завалил его вопросами брат от волнения, уже не зная, что и думать, а я просто стояла и молчала, боясь услышать сейчас что-то действительно ужасное.
— Сегодня утром звонила тетя, но она просила вам этого пока не говорить, чтобы не испортить отдых, но... Я не могу не сказать, потому что вы должны знать, — Джин глубоко вздохнул, стараясь как можно лучше подобрать слова. — В общем... Они разводятся.
Джин поднял на нас взгляд полный сожаления и сочувствия. А мы с Хосоком... А что мы? Эта новость вроде как шокировала, а вроде как и нет. Такой исход событий был вполне ожидаемым. Частые скандалы в доме уже на протяжении стольких лет не могли закончиться мирно. Да и то, что я узнала недавно о похождениях отца и мамы, дало понять, что всё между ними кончено. Но почему мне всё равно сейчас так сложно это слышать? Так трудно смириться? Может быть потому что в моей наивной душонке всё ещё таилась надежда на то, что родители когда-то да сойдутся вновь и будут любить друг друга как раньше?
— Мне жаль, — тихо закончил дядя, приобняв замолчавшего Хосока за плечи, утешающе похлопав. Но брат только повернулся в мою сторону и внимательно глянул. Я тоже посмотрела на него, а потом перевела взгляд на дядю.
— Я хочу вернуться, — заявила я, за эти пару минут уже всё обдумав. Оставаться здесь уже нет смысла. Хочу вернуться.
— Вернуться? Хорошо, если ты хочешь... — дядя видимо и не собирался запрещать мне это. Он даже, казалось бы, поддержал меня. — Я поеду с тобой.
— Тогда я тоже поеду, — тут же отозвался Хосок.
— Хорошо. Я не могу вам запретить.
В это самое время в дом вошли ребята, громко перекрикиваясь и смеясь. Кто-то ещё продолжал кидаться снежками, а кто-то, точнее Юнги, отряхивался от снега.
— Ну харэ уже, — смеялся он, убирая снежок из капюшона. Чтобы парни не заметили моего мрачного лица и не заподозрили ничего, я быстро обошла их и направилась наверх, успев заметить, что из всех парней взглядом провел только Гук. Точно заметил...
— Дядя, мы закончили. Наказание, надеюсь, закончено? — с надеждой спросил Тэхен.
— Да, вы исправились. Дуйте на кухню, Лиён сделала вам горячий шоколад.
Под громкий «Е-е-е!» парни двинулись на кухню, следом за младшенькими и даже не заподозрили ничего. Только Чонгук, сняв куртку, приостановился рядом с мужчиной и Хосоком.
— Что-то случилось? — Хосок уже хотел сказать, что нет, ничего такого, но потом передумал и решил рассказать всё Гуку так как есть.
От лица автора
Чонгук приоткрыл двери комнаты Наны, но входить не спешил. Он наблюдал за ней со спины. Смотрел, как она поспешно собирает чемодан, запихивая в него неаккуратно сложенные вещи, мечась по комнате туда-сюда. Её отпуск бесповоротно испорчен. Гук представлял, как ей сейчас тяжело, ведь как бы Нана не относилась к родителям, как бы сильно не шла против них, она всё ещё сильно любила свою семью и то, что она вот-вот распадется, для неё слишком сильный удар. Он хотел сейчас как-то помочь ей, утешить что ли, но не знал как. Он просто не хотел сделать ей ещё больнее. «Нет, нужно всё же сделать это...»
— Эй, ты как? — раздался тихий голос за спиной у Наны. Она повернулась, кивнула Гуку и снова повернулась к чемодану, продолжая напихивать его одеждой. Казалось, каждое движение становилось всё резче. Будто она начинала выходить из себя.
— Нормально, зачем пришел? — холодно ответила девушка, что даже не удивило Чона.
— Мне Хосок всё рассказал.
— Ну молодец, — и вновь холодный ответ.
— Эй, успокойся, чего ты так психуешь? — заметив странные действия со стороны девушки, Гук подходит ближе и хватает её за руку, убирая вещи и кидая на диван.
— Да потому что достало! — повысила она голос, громко шикнув и плюхнувшись на кровать. Чонгук молча смотрел на неё, пока та пыталась успокоиться, но ничего не получалось, и в итоге она всё же заплакала. Но она даже ни разу не всхлипнула. Из её глаз просто текли слёзы, руки сжимали подушку, а злостный взгляд был направлен куда-то в пустоту. — Я такая дура, надеялась ещё... До последнего надеялась, что все те слухи были ложью и что на самом деле всё не так. А они... Отправили нас с Хосоком сюда, а сами по тихому разбежались, даже не собираясь поставить в известность своих детей. Ненавижу их! Ненавижу! — с каждым произнесенным словом девушка с полной ненавистью била кулаками подушку на коленях, выплескивая на неё всю злость. Чонгук молчал, слушая тихий плач девушки, а после уже и всхлипы, что неприятно резали его уши. Он не может видеть и смотреть, как она страдает. Просто не может.
— Успокойся, — Гук наконец действует. Он приобнимает плачущую Нану и притягивает к себе, заключая в крепкие утешающие объятья. Та немного успокаивается, но продолжает тихо всхлипывать и прижиматься к широкой груди парня. — Это всё пройдет. Просто нужно перетерпеть. Ты же у меня сильная, да?
Нана молчит, продолжая нежиться в объятьях, а в это время двери в комнату незаметно приоткрываются, и в комнату заглядывает Хосок. Он видит брата и сестру, которые как-то подозрительно мило обнимаются, и это немного настораживает его. Он решает не мешать им и просто уходит.
На следующий день все уже были готовы к отъезду. Правда, Гук вызвался лететь вместе со всеми, а вот другие не спешили. Нана заверила всех, что остальные не обязаны тоже возвращаться. Они могут и даже должны остаться тут, ведь они не имеют отношения к семейным проблемам, поэтому их отдых продолжается. Юнги согласился, решив, что не хочет пока возвращаться, младшие были такого же мнения, а вот Тэхен поначалу колебался. Ведь узнав, что случилось, ему стало жаль Нану и ему хотелось поддержать её, но с другой стороны, чем бы он смог ей помочь там, дома? Он даже будет мешаться, если так подумать, поэтому он тоже решил остаться тут до окончания каникул.
Своё возвращение Чонгук объяснил тем, что просто ему наскучило здесь, и он хочет обратно. Это чтобы никто ничего лишнего не заподозрил, ведь на самом деле он возвращается вовсе не из-за этого. Во время поездки до аэропорта, а после сам перелет Нана провела в раздумьях. Она просто спрашивала себя, как могут люди, притворявшиеся на публику хорошей семьей, рушить её прямо сейчас? Они такие двуличные... Чонгук видел, в каком она состоянии, поэтому пытался лишний раз не тревожить. Хотя, на самом деле, ему хотелось вновь её обнять. До жути хотелось, но он не мог. По многим причинам. Например, дядя Джин и Хосок, которые сидели рядом и так же как и он внимательно наблюдали за Наной.
Джин был и правда обеспокоен, но был уверен, что скоро она смирится с этим, а её обида быстро пройдет. А вот Хосок почти целый перелет сверлил задумчивым взглядом Гука и Нану. Что-то реально должно было между ними произойти. Что-то, что так изменило их отношения. Парень это чувствует. Они ведут себя совершенно по-другому. Ещё пару месяцев назад они готовы были друг другу бошки поотрывать, а сейчас Чон утешающе обнимает её? Серьезно?
«Нет, тут что-то действительно произошло. И причем произошло уже давно...»
Посадка произошла в 15:30, после чего они ещё некоторое время добирались на машине до Сеула.
— Нана, может тебе поспать? Ты и глаза не сомкнула, пока мы летели, — отозвался дядя Джин с переднего сидения. Чон повернул голову, посмотрев на девушку как и Хосок, а она продолжала сидеть и мрачно пялиться в окно.
— Не хочу, — коротко ответила, водя пальцами по влажному стеклу.
Спустя какое-то время уже начало потихоньку темнеть. Огни ночного города пробирались в темный салон машины, слегка освещая его. Вынув из ушей наушники и заблокировав телефон, Чонгук сонно зевнул и потянулся. Он повернул голову и увидел, что Нана практически спит на ходу. Её глаза слипаются, а голова то и дело норовит удариться о стекло под покачиванием машины. Он оглядывается и, убедившись, что Хосок уснул, приближается к девушке ближе и аккуратно кладет её голову себе на плечо. Та сладко причмокивает и удобнее устраивается на широком плече брата, собираясь оставшуюся дорогу проспать. Гук смотрит на её личико и не сдерживает улыбки. Он тоже опускается чуть ниже и ложится на спинку, закрывая глаза и моментально погружаясь в сон.
— Эй, сони, просыпаемся. Мы приехали, — Джин открывает двери машины со стороны Наны, запуская в салон ещё больше света, который исходит от фонарей на улице, заставляя спящих детей начать щуриться. Нана разлепила глаза последней и оглянулась.
— Дядя? Мы уже дома?
— Да, выходите. Я возьму сумки с багажника.
— Я помогу, — вызвался Хосок и вышел из салона.
— Ты проспала у меня на плече всё это время. Оно, знаешь ли, затекло, — вдруг отозвался Чонгук, потирая плечо. Нана удивленно уставилась на него, поначалу не поняв, о чем он. — Ладно, ладно, я тебя прощаю на сей раз. Но впредь будь повнимательнее, куда кладешь свою голову, — важно продолжил Гук и вышел из машины. Нана провела его всё тем же опешившим взглядом, а в конце лишь хмыкнула и тоже поспешно вышла. Пока парни разбирали вещи из машины, девушка уставилась на свой дом, из окон которого горел свет. Она понимала, что сейчас зайдет в него и всё уже не будет, как прежде. Но глубоко вздохнув, она направляется прямиком к дверям и входит. Дом встречает её громкими криками.
— Ну конечно же. Опять скандалы, не успела я и порога переступить, — Нане даже смешно стало, из-за чего она улыбнулась и принялась снимать кроссовки с ног.
— Нана? — послышался шокированный голос матери и та вышла из гостиной, направляясь к дочери. — Что ты здесь... — не успела она договорить, так как в этот самый момент в дом вошли все остальные, и это заставило её замолчать и замереть, пока там, на фоне, не прекращались крики. Кажется, это ругались отец и дяди Тэхи. Неужели их «братским» отношениям всё же наступил конец?
— Привет, мамочка, — с ядовитой ухмылкой поздоровалась Нана, не сводя с матери гневного взгляда. — Вижу, пока нас не было, вам было тут не скучно.
— Когда вы вернулись? Я думала вы останетесь там до конца каникул, — растеряно пробормотала женщина.
— Здравствуй, сестра, — кивнул последний вошедший дядя маме.
— Эм, привет, Джин. Может, хоть ты объяснишь?
— Извини, мне пришлось им всё рассказать, — развел он руками, кидая на Нану взгляд.
— Да, мамочка, мы всё уже знаем, — тем временем девушка продолжала говорить в саркастическом тоне. — Я так рада. Просто представить себе не можешь. Порадовали, так порадовали всю семью!
— Так, идите к себе, сейчас не лучшее время для разборок. Поговорим позже, — женщина явно не хотела сейчас обсуждать с детьми эту тему. Мало того, в доме сейчас итак была напряженная обстановка, а психи детей её не особо волновали.
— Конечно, мне не особо и хотелось с тобой говорить. Просто в глаза тебе посмотреть хотела, — выплюнула девушка и, схватив свой чемодан, двинулась к лестнице, быстро поднимаясь наверх. Чонгук, вздохнув, поплелся следом. А Хосок с укором взглянул на мать.
— Она слишком бурно реагирует на это, — будто сама себе прошептала женщина, сложив руки на груди. — Ей следовало бы почаще смиряться с обстоятельствами.
— С чем она должна смириться? — не выдержав, повысил голос Хосок. — Ты не понимаешь её и никогда не понимала. Думаешь, ей плевать? Да она переживает больше, чем все мы вместе взятые, — фыркнув, парень обошел опешившую мать и, не реагируя больше на крики, которые раздавались за дверью, направился следом за остальными ребятами. Джин и женщина молча стояли, пока первый не решился заговорить:
— Думаю, нам стоит поговорить...
— Да, — кивнула она, устало зажмурив глаза, — идем в другую комнату.
***
POV Нана
Я вошла к себе и кинула сумку в противоположный конец комнаты. «Она думает, что этот развод вообще ничего не значит! Как же убого это всё теперь выглядит... Той прошлой семьи уже нет и не будет. Никогда!»
— Дура! Я такая дура! — я запрыгнула на кровать и улеглась в форме звездочки, чувствуя, как моё до жути уставшее тело начинает мякнуть и расслабляться. Я прикрыла глаза и поджала губы, стараясь сдерживать подступающее к горлу чувство. — Ещё только этих дурацких слёз не хватало... Не буду! Ещё чего! — говорила я себе шепотом, обещая, что эти слова будут мои главным правилом от нынешнего дня. Я постараюсь больше не думать об этом. Я уже почти уснула, как услышала писк пришедшего сообщения в Kakao Talk. Это был Хосок. Видимо он не мог уснуть и решил написать мне.
«Ты как?»
«Собираешься теперь меня постоянно спрашивать это?»
«Ну я же волнуюсь :с »
«Не волнуйся. Потому что я в порядке. Ну, по крайней мере, пока».
«Но ты ведь злишься, правда?»
Он и правда слишком хорошо меня знает...
«Да, злюсь! По-другому никак. Давай не будем об этом, тошно становится. Лучше скажи, ты не знаешь, почему отец с дядей ссорились?»
«Скорее всего это из-за компании. Снова не могут поделить её. Сегодня они вдоволь натрепали друг другу нервы».
«Я уверена, что отец больше волнуется за дела на работе, чем за то, что его семья сейчас рушится...»
Хосок затих, давая мне понять, что согласен с моими словами.
«Спокойной ночи, Хоби».
«И тебе. Не думай ни о чем и хорошо поспи».
— Эх, если бы, Хоби, — я вздохнула, отложила телефон и, укутавшись в одеяло, постаралась уснуть как можно быстрее.
Утром следующего дня я не спустилась вниз к завтраку. На удивление ко мне в комнату никто не приходил, чтобы звать, и это показалось мне странным. Вообще, в доме была какая-то подозрительная тишина, а мне было до жути скучно, но я не выйду. Нет. Я устрою им бойкот «молчанкой». Пусть это глупо и по-детски, но мне плевать. Не хочу никого видеть.
Чтобы хоть чем-то заняться, я решила написать подругам и сообщить, что я вернулась. Я позвала их куда-нибудь сходить вместе сегодня, и они, немного расспросив меня, согласились. Остальной промежуток времени я провалялась на диване, пока вдруг не услышала рев мотора машины на улице. Быстро вскочив с кровати, я поспешила подойти к окну и увидела, как машина отца отъезжает от дома, а после этого и машина мамы. Тетя с дядей уехали ещё рано утром. Значит, я осталась дома практически одна?
— И какой смысл тогда в моем бойкоте? — раздраженно фыркнула я, пнув подушку на полу. — Айщ, ладно, плевать! Пойду другим путем! Уже нечего терять...
Я подошла к своим любимым музыкальным колонкам, которые я часто включаю, когда репетирую, врубила на полную громкость свою любимую песню и начала бегать по комнате и танцевать так, будто делаю это в последний раз. А что? Веселиться хочется... Иногда, когда слишком грустно, начинаешь творить безумные вещи. Это нормально.
— Что за... — долго ждать не пришлось. Уже спустя пару минут после того, как я врубила музон, в комнату вошел нахмуренный Чон и уставился на то, как я прыгаю по кровати, даже не обращая на него внимание. — Выруби это! Что на тебя нашло?! — закричал он.
— Тебе значит позволено по утрам громко слушать музыку, а мне нет?! Щас прям, разбежался! — закричала я в ответ, даже не посмотрев на него и продолжая веселиться.
— Ты с ума сошла?
— Ага, я сошла с ума! А ты закрой дверь с той стороны! И побыстрее! — махнула я на него рукой, а затем запустила руки в свои волосы, продолжая сексуально двигать телом. Позади послышалось раздраженное шипение, а спустя пару секунд музыка вырубилась, а Чон, схватив меня за руку, дернул на себя и я почти что упала с кровати, если бы его крепкие руки не вцепились в мои плечи.
— Да что с тобой? А если бы старшие были дома? Тебе заняться нечем? — грозно воззрился он на меня, а я невинно заморгала глазками.
— Да, именно, — щелкнула я пальцами у его лица. — Мне нечем заняться, доволен? А теперь пусти, — я попыталась вырвать руку из стального захвата, но никак не получалось. — Пусти! — повторила я те же движения, но всё напрасно. Я сдалась, вздохнув и опустив руку вниз, поднимая на брюнета усталый взгляд.
— Успокойся и не бомби так сильно. Я понимаю, ты хочешь привлечь к себе внимание таким образом, но если будешь так делать, станет только хуже, — спокойно говорил он.
— А ты? — издала смешок. — Разве ты не делал то же самое? Ты каждый день пытался привлечь их внимание, а в итоге они тупо наказывали тебя и запирали дома, так же, как и меня. Не такого внимания мы добивались, Гукки, верно?
Гук сощурил глаза, внимательно глядя на меня, а после просто согласно кивнул.
— Да, ты права. Так всё и было.
— Тогда не мешай мне. Что хочу, то и делаю, — я вырвала свою ладонь из его руки. — Теперь я снова буду плохой дочерью.
— Собираешься бунтовать? — хмыкнул Чон, складывая руки на груди, и с насмешливым взглядом оглядел меня.
— Именно.
— У-у, проснулась бунтарка Нана. Плохая девочка, да? А знаешь, — он подошел ближе и провел своим длинным пальцем по моему подбородку, — мне это даже нравится.