воплощённые желание в темноте
- мне нравится,
как люди говорят тех,
кого любят.
15 мая. 2017 год
— Врачи говорят, что тебе уже лучше, что лечение даёт свои плоды. Значит, всё, что мы делали — не зря! — мама с трепетом в голосе размахивала руками, словно пытаясь передать всю свою надежду и любовь. Её глаза сияли от облегчения, а сердце билось так быстро, будто она сама выздоравливала вместе с сыном.
— Не удивительно,— тихо пробормотал Бомгю, оторвавшись от книги, его лицо было усталым и будто израненным. Внутри он чувствовал себя опустошённым — словно всё его прошлое и боль слились в один тяжёлый груз.
— Бомгю... — мама сделала шаг ближе, её голос дрожал от волнения. — Ты можешь хоть чуть-чуть улыбнуться? Хоть чуть-чуть почувствовать радость? Мы так старались ради тебя...
— Воспитывали? — перебил он её с горечью в голосе. — Воспитывали? Ты думаешь, я когда-нибудь мог почувствовать себя ребёнком? Всё моё детство прошло в больнице. Там не было игр, смеха или сказок. Там были только стены и боль.
Мама отвернулась к окну, словно пытаясь скрыть слёзы или свою растерянность. Она чувствовала, как его взгляд пронизывает её насквозь — холодный и усталый. Он изменился: из весёлого мальчика, верившего в чудеса и доброту, он превратился в замкнутого и грубого юношу. Он слишком быстро вырос — слишком рано взял на себя груз боли и страдания. Она винила себя за это: за то, что не смогла дать ему настоящее детство.
— У тебя скоро день рождения... — тихо произнесла она, не выдержав тишины.
— Вау, спасибо за напоминание,— его голос был полон сарказма и усталости. Он не хотел говорить об этом сейчас.
— Послушай меня. Тебе исполняется 17 лет. Врач разрешил тебе уехать из больницы на несколько недель — если анализы будут хорошими. Я уверена...
Чхве резко захлопнул книгу так громко, что мама вздрогнула и замолчала. Его глаза вспыхнули яростью.
— И куда мы поедем? Ты же знаешь... Я ненавижу эту страну! Ненавижу её людей! Лучше я останусь здесь — среди этих стен и боли.
— Я хотела поехать в Сеул,— начала она с мягкой надеждой в голосе.— Там есть всё для тебя: школа, город... Мы снимем квартиру и будем вместе. Ты сможешь почувствовать жизнь по-настоящему.
Бомгю молчал долгое время. Он не хотел вспоминать прошлое: как его силой увезли из родного города, как разлучили с близкими и домом. Сейчас ему предлагали вернуться туда как ни в чём не бывало — но сердце кричало против этого. Он мечтал о свободе, о том месте, где сможет просто быть собой.
Палата опустела; осталась только тишина и он сам наедине со своей болью. Он боялся этого одиночества больше всего: боялся услышать внутри себя шёпот своих страхов и сожалений. Он давно спрятал надежду глубоко внутри — она пылела там как забытая искра. Но даже эта искра казалась ему сейчас слишком слабой для того, чтобы зажечь новую жизнь.
Что такое солнце? Может ли оно согреть так же сильно, как любовь? Или это всего лишь иллюзия?
Он мог целыми днями лежать без движения: смотреть в потолок через зашторенные окна или погружаться в пустоту мыслей. Читал книги о трагичных любовях — такие же болезненные и безнадёжные, как его собственная судьба. Его зрачки расширялись от усталости; иногда он закидывал голову назад и смотрел в пустое пространство — туда, где нет боли или страха.
Время шло медленно: девять вечера... Бомгю взглянул в окно — оно было зашторено так же тускло и мрачно как всегда. Он не любил свет: он был для него напоминанием о том, что внутри него всё ещё есть раны.
— Куки? Ты тут? — послышался девчачий голос за дверью.— Могу зайти?
— Сто раз просил меня так не называть,— тихо ответил он с усталой улыбкой.— Заходи.
Миён вошла внутрь с искренней теплотой в глазах и обняла его за плечи так нежно и заботливо, словно могла утешить его одним прикосновением.
— Чего ты? — парень немного смутился под её вниманием, но внутри чувствовал тепло её присутствия.
— Соскучилась по тебе! Меня не было целую неделю,— прошептала она с обидой в голосе.
Он почувствовал внутри себя волны нежности; уголки губ сами собой поднялись вверх.
— Заметил: вокруг пахнет иначе... Нет этого сладкого аромата персиков с шоколадом или звонкого смеха чайки...
Миён посмотрела ему прямо в глаза — словно хотела сказать больше слов или просто понять его без слов. Она знала: несмотря ни на что, он её любит; даже если грубит или кажется холодным — сердце у него доброе и полное боли.
— Ты такой странный...
— Только сейчас это понял?
— Сегодня ты особенно странный... Что-то случилось? Ты влюбился? — она толкнула его плечо с легкой улыбкой.
— Я даже не знаю... Что такое любовь? И как её понять?
Рассказывать ей о том, что он собирается уехать,— было слишком рано: страх потерять её ещё сильнее бы раздавил его сердце. Он больше не верил ни мечтам, ни надеждам; всё казалось хрупким и недостижимым.
Миён прошлась по палате несколько раз: рассматривала новые вещи тут же появлявшиеся тайком; провела рукой по книге с загадочным названием на латыни; вдохнула аромат старых страниц... А потом аккуратно положила книгу обратно на столик. Казалось, она что-то ищет — но искать здесь было нечего: всё давно потеряно или скрыто внутри их сердец.
— Мама приходила? — нарушила тишину девушка, присаживаясь на кровать без постели.
— Ага,— ответил он тихо.— Принесла печенье и пастилу.— указал на пакет в углу.— Можешь взять себе.
— А я?
— Мне нельзя,— вздохнул Чхве.— А она до сих пор этого не помнит...
Миён вскочила и исчезла из комнаты на мгновение; через минуту вернулась со странной улыбкой и спрятанными за спиной руками:
— У меня есть подарок для тебя... Но откроешь только на твой день рождения,— иначе нельзя заранее.
— Зачем тогда дарить раньше времени?
Миён опустила взгляд вниз: опустила глаза на свои обувь; комната стала казаться ещё темнее от её молчания.
— У меня операция именно в тот день...
Бомгю молча обнял девушку; понимание пронзило его сердце сильнее всяких слов. Его душа будто сказала ему то же самое сегодня: что бы ни случилось дальше — он будет бороться за неё до последнего вздоха. Его сердце билось быстрее от чувства любви и боли одновременно; он хотел забрать всю эту грусть себе ради её счастья без страха или сомнений.
— Ты справишься,— прошептал он ей тихо.— И я верю...
И вдруг ему стало легче: слова Миён наполнили его теплом даже через расстояние. Он почувствовал внутри себя силу жить дальше — силу бороться за каждый новый день. И больше он уже не чувствовал себя одиноким; ведь любовь была рядом даже сквозь расстояние. Это дало ему надежду заснуть спокойно сегодня ночью...