Смена [Софья Кульгавая]

Тгк-Tercauw

Уже очень привычные наклоны головы, выпады и прыжки, в последний раз встретили нас в этом году.
Зарядка, с не выспавшимся после затянувшейся дискотеки лагерем, сегодня была больше похожа на пытку.
Люди кряхтели, через силу повторяя движения за мужчиной, а после чуть ли не валились с ног.
Подбадривающая музыка била по ушам, стараясь вселить в людей хоть каплю бодрости.

— Я сейчас прям тут сложусь. — проныла Григорьева за моей спиной, и наконец закончила с последним упражнением. — Ну не могли они это всё хотя бы на часик отложить?

— Ты думаешь они об этом подумали? — задала ей риторический вопрос Лейла, и переместила свой взгляд на директрису, вышедшую в середину спортивной площадки.

— Доброе утро, мои дорогие, — задорно начала женщина. — Не знаю обрадуют вас эти слова, или же наоборот расстроят, но наша последняя зарядка смены, подошла к концу. — по территории разлетелся вихрь голосов. — Как бы мне сейчас грустно не было, но я должна вам сказать о том, что сегодня у нас состоится прощальный концерт, который мы подготовили со всеми, кто помогал и сопровождал вас на протяжении всей смены. После его завершения, всех ждёт тёплый и уютный костёр, которым мы с вами поставим точку. — на смену усталости, сразу же пришли другие эмоции, и они были совершенно не радостные. — Не буду сейчас толкать душераздирающие речи, а оставлю их для концерта, поэтому попрошу вас сейчас пройти на завтрак, а после отправиться по своим комнатам, для сбора вещей, потому что другого времени для этого дела, вы уже не найдёте. До встречи!

Завтрак в большой компании, в этот раз прошёл не особо весело. Девочки изредка перебрасывались фразами, ведь больше всего были погружены в свои мысли и в нежелание того, чтобы этот день продолжился и уж тем более закончился.

Они ели не спеша, заглядывая в свои тарелки и практически не обращая внимания на то, что происходит вокруг.
Внутри каждой скребли кошки, но они не делились своими ощущениями с подругами, чтобы раньше времени не вызвать у тех поток слёз.

Медленно, словно маленькие дети, которые только научились ходить, они вышли из здания столовой и направились в свой корпус, где их ждало не самое радужное времяпровождение.

— Я не хочу этого делать. — сказала я своим подругам, складывая очередную футболку в сумку.

— Полностью поддерживаю твой настрой. — произнесла Женя, проводя такие же действия. — Как-то всё слишком быстро.

— Я бы сказала молниеносно. — Григорьева первая расправилась со своими вещами, и уже сидела на кровати, нервно дёргая ногами.

— Пообещайте, что мы будем видеться в городе. — Ключевская уже еле держала лицо.

— Это даже не обсуждается. — подбадривающе улыбнулась я. — Не просто же так судьба сложилась, что я именно к вам на автовокзале подошла, а потом ещё и заселилась в одну комнату.

— Это ты правильно говоришь. Будем с вами на вечеринки ходить, ночёвки устраивать. — так же улыбнулась Женя, поворачиваясь к нам лицом. — Но я буду скучать по Алининым заморозкам ночью.

— Она просто курила. — пародируя мой голос и мимику, произнесла Соня и мы все взорвались от смеха.

С последним аккуратно сложенным свитером, сборы наконец подошли к концу. Комната, ещё недавно заполненная вещами, теперь выглядела пустой и немного грустной. Наступившая тишина после суеты сборов подчеркивала приближающееся расставание. Но в воздухе витала не только грусть, но и тёплое чувство предвкушения будущих встреч.

Девочки ещё немного попереглядывались, а после решив сменить грустный настрой рассмеялись, вспоминая забавные моменты, произошедшие за время смены. А потом, словно по негласному соглашению, достали свои телефоны.

— Алинка, дашь свой номер и сети? — первой спросила Соня.

— А то как же! — я с энтузиазмом принялась за то же самое. — И инстаграмы добавим.

Они быстро обменялись номерами телефонов и логинами в социальных сетях, добавляя друг друга в друзья и подписываясь на страницы. В этот момент обмена контактами чувствовалось больше, чем просто желание оставаться на связи. Это был ритуал утверждения, закрепление их близости и обещание продолжать общение дальше. Этот обмен контактами был не просто технической процедурой, а маленьким, но очень важным символом их крепнущей связи.

Концертный зал зимнего лагеря, обычно наполненный звонким смехом и энергичными танцами, сегодня казался необычно тихим и приглушенным. Мягкий свет прожекторов едва рассеивал полумрак, оставляя в зале ощущение задумчивости. Все отряды, расположившись на стульях, сгрудившись поближе, напоминали островков тепла и тоски посреди огромного пространства. Воздух был пропитан едва уловимым запахом хвои и старой древесины, смешанным с нотками грусти и предвкушения расставания.

На сцене, обычно предназначенной для зажигательных выступлений, стояли лишь несколько микрофонов и пустые музыкальные стойки. На большом экране за сценой медленно сменялись фотографии с лицами отдыхающих — запечатленные мгновения радости, смеха, дружбы, теперь казались бледными отголосками прошедших дней. Это было тихое, почти немое прощание. В воздухе витала особая атмосфера затишья перед бурей расставаний. Каждый вздох, каждый шепот напоминали о том, что скоро все это волшебство окончится, что близкие люди разойдутся по своим домам, и наступит обычная, повседневная жизнь. Даже шум закулисья казался приглушенным, как будто сам зал сочувствовал наступающей разлуке.

Всем отрядам было велено собраться своими кучками, но девочки немного пренебрегли этим правилом, и заняв скамейки в первом ряду, уселись на них всей своей компанией.

— Пообещай что ныть не будешь. — услышала я над своим ухом голос Кульгавой и слегка улыбнулась.

— Что мне ещё сделать? — спросила у неё я, посмотрев на девушку.

— Поцеловать можешь, но тут народа слишком много. — Соня уже не сдерживала свою улыбку.

— Успеем сегодня ещё нацеловаться. — произнесла я и снова вернула свой взор, на пустую сцену.

— Ты не пообещала. — девушка приблизилась ко мне настолько близко, что я чувствовала её тёплое дыхание, на своей щеке.

— И не буду. — усмехнулась я, больше не поворачиваясь в её сторону.

— О чём вы там шушукаетесь? — услышала я по правое плечо голос Жени.

— О том, что Алина собралась прореветь весь оставшийся вечер. — никак не унималась Легавая.

— Ну и ничего страшного. — Шестирикова закинула свою руку, мне на плечо. — Вместе плакать будем, да?

— Вот только не начинай. — заговорила Геля, которая видимо услышала настрой своей девушки.

— А что, я каждой год плачу. Ничего в этом такого нет. — искренне улыбалась Женя.

— Это ты так думаешь, а я потом не могу футболку от твоей туши отстирать. — теперь уже улыбалась вся компания.

— Всё, помолчи, концерт начинается.

Тишина в зале повисла еще гуще, напряжение стало почти осязаемым. Затем, с едва слышным скрипом, открылась тяжелая занавесь, и на сцене появился ведущий – один из сопровождающих, знакомый всем по дружеской улыбке и энергичному настрою. Но сегодня улыбка его была немного грустной, и в глазах читалась нотка ностальгии. Он тихо, чуть слышно взял микрофон.

— Добрый вечер, друзья, — его голос, обычно звонкий, был тихим и проникновенным. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы провести этот незабываемый зимний лагерь. И хотим подарить вам этот прощальный концерт, полный воспоминаний и эмоций.

Зал ответил ему приглушенным шепотом, аплодисменты были сдержанными, как бы боясь нарушить хрупкую атмосферу прощания. С задержкой включился мягкий свет, высвечивая ведущего на сцене, и зазвучала тихая, мелодичная музыка, напоминающая о чем-то прекрасном и уходящем. Концерт начался, но не с яркого выступления, а с тихой, лирической песни, заставляющей вспомнить все прошедшие дни.

Постепенно, друг за другом, на сцене начали появляться и остальные. Они выходили медленно, держа в руках горящие свечи.

— Будто на поминки пришла. — зашептала Кульгавая, за что получила локтем в бок.

— Рада поприветствовать вас. — заговорила директриса, в пятнистом платье, выходя на середину сцены. — Сегодняшний концерт, мы старательно подготавливали для вас с теми, кто на протяжении такого долгого времени помогал вам и был вашим союзником. — женщина искренне улыбалась, водя глазами по залу. — Мне хочется выразить вам огромную благодарность за то, что для своего зимнего времяпровождения, вы выбрали именно наши края. Мне искренне не хочется этого говорить, но мы открывает наш заключительный концерт. Добро пожаловать.

— Ты чё, уже ноешь? — Соня наклонилась к моему уху, пока я вытирала с щеки одинокую слезу.

— Что-то в глаз попало. — решила отшутиться я.

— Ага, почеши мне ещё тут. — Кульгавая подбадривающе обняла меня одной рукой за плечи, а второй, подтолкнула мою голову, к своему плечу, на которое я сразу же улеглась.

«Ну что, берегись белая толстовка.»

Концерт проходил как в замедленной съемке. Каждый номер, будь то песня, танец или сценка, был пропитан щемящей грустью прощания. На сцене сменялись кураторы, сотрудники лагеря, даже повара вышли спеть трогательную песню собственного сочинения про кашу и дружбу. Зал реагировал по-разному. Кто-то тихонько подпевал, кто-то обнимал соседей, уткнувшись в плечо, а большинство не скрывало слез. По лицам катились слезинки, оставляя блестящие дорожки, всхлипывания сливались в тихий, общий гул, словно зал плакал одним большим сердцем.

И посреди этого моря эмоций, словно три островка спокойствия, сидели Соня, Алиса и Геля. На их лицах не было ни тени грусти. Кульгавая с интересом наблюдала за происходящим на сцене, словно оценивая артистизм выступающих, при этом прижимая к себе рыдающую Алину. Алиса, водила глазами по залу, оценивая обстановку, и переодически хмурила брови, а Геля, с непроницаемым выражением лица, смотрела куда-то вдаль, словно размышляя о чем-то своем, совершенно не связанном с происходящим, в то время как Женя, заливала её кофту крокодильими слезами. Они были как три инопланетянки, случайно попавшие на этот эмоциональный корабль, плывущий в океане прощальных слез, но при этом, девочки отлично понимали почему именно так всё сложилось. Да, им тоже было грустно, они так же, до скрежета в душе, не хотели прощаться с этими стенам, но всё равно продолжали держать себя в руках.

— Я не хочу с тобой прощаться. —горько прорыдала я, крепче придираясь к Соне.

— А мы и не прощаемся, просто поживём немного поодаль друг от друга. — Соня аккуратно гладила меня по волосам, в попытках успокоить.

— И так тоже не хочу. —продолжала плакать я, совершенно не обращая внимания на сцену, где продолжал идти концерт.

— Мы от этого уже не убежим. — Легавая пыталась вселить спокойствие и в меня, но вихрь слёз, сейчас остановить было невозможно.

— Мне так хорошо здесь. — я наконец подняла голову с её плеча, посмотрев девушке в глаза. — Мне с тобой хорошо. Я не хочу чтобы это заканчивалось.

— Девочка моя, это не закончится. Мы с тобой сможем созваниваться, переписываться. — Соня говорила спокойно, от чего её слышала только я, большими пальцами стирая слёзы с моих щёк.

— Это больно. — новая волна истерики захлестнула меня с головой, от чего я уткнулась девушке в грудь.

— И мне больно. — сказала Соня в мои волосы. — Очень. Но мы справимся.

Слезы текли по моим щекам, размазывая тушь и оставляя горячие дорожки на коже. Ком в горле мешал дышать, а всхлипывания вырывались сами собой. Каждый аккорд прощальной песни, каждое слово ведущего отзывались во мне острой болью. Смотреть на плачущих подруг было невыносимо – это только усиливало мои собственные эмоции. Смена, которая казалась бесконечной, пролетела как один миг, и вот уже пришло время прощаться. С новыми друзьями, с любимыми соотрядниками, с этой особой атмосферой зимнего лагеря.

Рядом со мной сидела Соня, такая же спокойная и невозмутимая, как всегда. Она не плакала, только смотрела на сцену с каким-то странным, отстраненным интересом. Не знаю, как ей это удавалось. В какой-то момент я снова не выдержала и, всхлипнув, уткнулась лицом в ее толстовку. Ткань была мягкой, немного мокрой, от пролитыми мною слёз и теплой, пахла хвоей и дымом от костра – запахами лагеря, которые я буду помнить еще долго.

— Мы обязательно встретимся. У нас же с тобой ещё очень длинная жизнь впереди. — снова начала успокаивать меня Соня.

Ее слова, хоть и простые, немного успокоили меня. Я продолжала плакать, но уже не так сильно, вдыхая знакомый запах толстовки и чувствуя рядом с собой твердое, надежное плечо. В этот момент Кульгавая, со своей непоколебимой стойкостью, была для меня как якорь в бушующем море эмоций.

— А теперь, я должна сообщить вам то, чего бы мне самой не хотелось. — микрофон снова оказался в руках директрисы, которая больше не казалась мне радостной. — Наш заключительный концерт, подошёл к своему концу. Спасибо что выбрали именно «Кривс», спасибо что разделили с нами все моменты своего счастья. Я очень надеюсь на то, что в следующем году, я снова смогу увидеть ваши сияющие глаза. Вы прекрасные люди. До скорых встреч.

Последний аккорд прощальной песни растворился в тишине, свет в зале плавно зажегся, возвращая всех к реальности. Напряжение, висевшее в воздухе весь концерт, немного спало, сменившись пустотой и легкой грустью. По залу прокатилась волна шмыганья носами и тихих вздохов. Девочки, многие из которых все еще вытирали слезы, начали медленно подниматься со своих мест. В глазах читалась смесь грусти и какой-то обреченности.

— Пойдемте одеваться, — тихо произнесла Григорьева, ее голос был немного хриплым от плача.

Идея одеться потеплее перед костром была воспринята всеми без возражений. Группки людей, побрели к выходу из зала, а затем направились к своим корпусам. В коридорах было непривычно тихо, лишь изредка слышались приглушенные разговоры и шуршание пакетов.

В комнате, быстро собравшись и надев теплые куртки, шапки и шарфы, девочки вышли на улицу. Морозный воздух немного взбодрил, а предвкушение последнего лагерного костра добавило хоть немного тепла в охватившую всех грусть. Дорога к костровой площадке, еще недавно казавшаяся такой знакомой, теперь выглядела по-другому, словно они видели ее в последний раз.

— Сядешь рядом? — спросила я у Сони, которая шла рядом, когда мы подошли к скамейкам, вокруг большого костра.

— Такого вопроса и быть не должно. — ответила мне девушка, облокачивая гитару о скамью.

— Вот эти две займём. — хлюпая носом,  сказала Женя и приземлилась на ближайшую к ней скамейку, притягивая к себе Гелю.

— Я очень рада тому, что это время мы провели вместе. — снова зарыдала Григорьева, сгрибая подруг в охапку.

— И мы очень этому рады. — слеза снова скатилась по моей щеке и мгновенно упала на протоптанный снег.

— Ну снова началось. — на выдохе произнесла Соня, и развернув меня к себе лицом, крепко обняла.

Костровая площадка, окруженная темными силуэтами деревьев, была залита теплым, мерцающим светом огня. Пламя костра, потрескивая, взметалось вверх, разбрасывая искры в темное небо. Вокруг костра, кутаясь в теплые куртки, сидели отдыхающие и члены администрации. Атмосфера была тихой и задумчивой, совсем не похожей на веселые посиделки у костра, на неделе выживания.

Кто-то тихонько переговаривался, вспоминая забавные моменты, кто-то просто смотрел на огонь, погрузившись в свои мысли. Изредка кто-то бросал в костер маленькую щепку или шишку. Песни, которые обычно звучали у костра, сегодня молчали. Даже гитара, которую Соня принесла с собой, оставалась нетронутой. Словно все понимали, что любые слова будут лишними в эту последнюю ночь.

Время от времени кто-то из ребят вставал и произносил короткую речь, благодаря всех за проведенное вместе время, желая удачи и новых встреч. Эти речи, хоть и были наполнены теплыми словами, только усиливали всеобщую грусть.

Спустя ещё какое-то время и гитара нашла своё место, в нашей не самой весёлой посиделке. Соня аккуратно перебирала аккорды пальцами, напевая знакомые слова, которые подхватывали налету.

Девушка старалась играть более весёлые песни, чтобы меньше вызывать слёз у окружающих, но и это не особо помогало.
Мелодия смешалась с треском большого костра и хором голосов. Люди покачивались в такт мелодии, искренне отдаваясь моменту.

— Я напишу тебе письмо.* — спустя около десятки весёлых песен, Соня всё же решила сыграть одну, с другой атмосферой.

— В нём будет ровно двадцать слов. — хором запели люди, сидящие кругом.

— О том, что я пишу назло. — пропела строчку я, а в голове сразу всплыли воспоминания того, как я когда-то выписывала все свои чувства в блокнот, а Соня их прочитала. — О том, как нам не повезло.

— Но повезло. — допела Соня, смотря на меня.

— Жди меня, мы когда-нибудь встретимся заново. — в свете костра, можно было увидеть как у многих снова заблестели слёзы, и я не была исключением.

— Жди меня, обречённо и, может быть, радостно. — каждый куплет, каждая строчка отзывались в сердцах собравшихся.

Песня, словно невидимая нить, связывала всех присутствующих, создавая ощущение общности в этот последний вечер.
Девочки плакали, сквозь слёзы пропевая строчки, в то время, как я замолчала, положив свою ладонь, на коленку Сони.

— Жди меня, в этом городе солнце как станция. — тихо напевала Кульгавая. — Как бы не сгореть мне, как бы не сгореть.

Соня медленно повернулась на меня, пропевая строчки, и впервые за прошедший день, я увидела на лице девушки слёзы, которые она почти сразу поспешила вытереть рукавом.

После этого, я держаться больше не смогла.

——————————
* Песня Земфиры — жди меня.

Я сглаживала углы, как только могла.
Пишите свои эмоции после прочтения.

Спасибо, что читаете.