Глава 34
Массимо
Италия,Калабрия
Я считал каждую проклятую минуту до встречи с ней. Я не шутил. Шестьдесят гребаных минут пути до второго особняка Сильвейро. Шестьдесят вечностей, каждая из которых растягивалась в мучительную пытку.
Я не мог терпеть. Каждую секунду я заглядывал в навигатор, проверяя, сколько осталось. Цифры менялись с невыносимой медлительностью. Только когда на экране высветилось «5 минут», дыхание мое немного выровнялось, а свинцовые тиски вокруг сердца чуть ослабли. Но истинное облегчение пришло лишь тогда, когда машина, наконец, остановилась у чугунных ворот.
Я резко распахнул дверь и буквально выпрыгнул из авто, быстрым, решительным шагом направляясь к входу. За мной, пыхтя, шел Антонио, бурча себе под нос что-то вроде: «Можно помедленнее, у меня ноги отвалятся, будешь потом возить меня на коляске по всем помойкам Италии». В любой другой момент я бы дал ему в лоб, но сейчас его ворчание было фоном, незначительным шумом. Единственное, что имело значение, было за этими стенами.
Подойдя к воротам, я увидел, как меня уже ждут трое людей Лукаса. Холодные, безразличные лица.
— Дон Сильвейро ждет вас в гостиной, — отрапортовал один из них.
Я молча поднял руку, призывая троих своих бойцов. Они подошли плотнее, наклонив головы.
— Вы идете со мной, — тихо, но четко приказал я. — Если что-то пойдет не так, вы сразу хватаете мою жену и едете в наш особняк. Без дискуссий. Приказ.
Они молча кивнули. Они знали — моим приказам перечить нельзя. Никому. Кроме Розалии.
Я зашел в гостиную, и воздух сгустился от напряжения. Глубокий вдох, пытаясь загнать внутрь бушующую ярость. В комнате был только он. Лукас Сильвейро.
— Сильвейро, где моя жена? — мой голос прозвучал низко и опасно.
Он насмешливо выгнул бровь, проигнорировав мой вопрос.
— Присядь, Массимо. Обговорим перемирие. И только потом увидишь свою жену.
Я прищурился, подойдя ближе. Шепот, который я извлек из груди, был полон обещанием боли.
— Если с моей женой что-то не так, я тебе глотку прямо тут вспорю. Раздавлю твою шею голыми руками.
Лукас лишь зло усмехнулся.
— Если бы с твоей женой что-то было не так, я бы отправил тебе фото, как она выглядит. Ты знаешь, как я люблю отправлять фото трупов. Но твоей жены нет в нашем чате. Или ты ослеп?
Я свирепо глянул на него, готовый изречь новую угрозу, но он подвинул ко мне листок бумаги. Я схватил его и начал читать. С каждым прочитанным словом кровь стыла в жилах, а потом закипала вновь.
Союз двух имен
Стороны:
Семья Де Лука, возглавляемая Доном Массимо Де Лука,и Семья Сильвейро, возглавляемая Доном Лукасом Сильвейро.
В честь рождения наследников обе семьи подтверждают:
— дочь Дона Массимо Де Лука.
— сын Дона Лукаса Сильвейро.
Наследники будут скреплены брачным союзом, который укрепит мир между двумя семьями.
___
Ярость, мгновенная и всепоглощающая, ударила в виски. Отдать свою крошечную дочь, свою кровь, за сына этого выродка? Блядь, ни за что в жизни! Я скомкал листок, разорвал его на мелкие кусочки и швырнул ему в лицо.
Лукас рассмеялся, и этот звук резал слух.
— Дорогой мой, это копия. Я специально для тебя сделал очень много экземпляров.
С этими словами он из-за спины достал еще три.
— На случай, если порвешь и эти, найду еще. Рви сколько хочешь, мне ничего не жалко. Только мне твою жену жалко. Она так скучала.
Я с силой хлопнул ладонью по столу и вскочил.
— Ты с ума сошел! Ты думаешь, я собираюсь отдать свою дочь в будущем за твоего сына?!
Он тоже встал, молниеносно схватив меня за воротник. Моя рука тут же сомкнулась на его шее. Мы сошлись в мертвой точке, прислонившись лбами, два тигра, готовых разорвать друг друга.
— Ты знаешь, насколько Бразилия жестока, когда начинается война? — прошипел он. — Мне будет все равно, кто стоит передо мной. Даже женщина. Даже ребенок. Хочешь сохранить свою семью — ставь подпись и уходи отсюда. Не хочешь — я убью твою розу прямо тут, на твоих глазах.
При словах «роза» все мое существо сжалось в тугой, болезненный комок. Я знал правила игры в бразильском картеле. Для них не существовало понятий «невиновный» или «неприкосновенный». Только победа. И я не был готов потерять ее. Не сейчас. Не потом. Никогда.
Рука сама потянулась к ручке. Я поставил подпись, выводя свое имя с такой силой, что бумага едва не порвалась. Лукас, ухмыляясь, сделал то же самое. Но на этом не все.
— Если твой сын навредит моей дочери, — сказал я тихо, но так, чтобы каждое слово впилось в его сознание, — готовься найти свою жену и сына мертвыми. Слышал о способах убийства женщин и детей в Японии? Его челюсти сжались. — Так вот, не провоцируй меня. Я тогда сделаю все, чтобы их убили самыми ужасными способами.
Он кивнул, без тени улыбки.
— Твоя жена на улице.
Я медленными, тяжелыми шагами направился ко входу, чувствуя, как горит спина от его взгляда. Распахнул дверь, и почти бегом бросился к воротам. И увидел ее.
Она стояла, окутанная розовым платьем, таким же хрупким, как и она сама. И в тот миг, когда наши взгляды встретились, время остановилось. Она метнулась ко мне, и я поймал ее в объятия, прижав к груди так сильно, словно хотел вобрать в себя, спрятать от всего мира.
И тогда она поцеловала меня. Яростно, отчаянно, со всей тоской и страхом, что копились в ней все эти часы разлуки. Ее губы искали спасения на моих, и я ответил ей с той же силой, тем же огнем. Я не отпускал ее, я держал, как самую большую ценность, вдыхая ее запах, чувствуя биение ее сердца в такт моему.
Моя принцесса. Моя смелая девочка. Я гладил ее по волосам, целовал макушку, шепча слова утешения, которые были лишь для нее. Она была здесь. В моих руках. Живая.
Но когда я повел рукой по ее спине, она резко зашипела от боли и вся напряглась. Я почувствовал, как ткань моей рубашки под пальцами становится влажной, и услышал тихий всхлип, переходящий в рыдания.
— Он угрожал, хотел увезти, а если бы я не выбралась... если бы меня не спасли... — бормотала она, уткнувшись лицом в мою шею.
Я крепче, но аккуратнее обнял ее и осторожно поднял на руки. Она прильнула ко мне, обвивая руками шею, пряча носик в изгибе плеча.
— Я бы нашел тебя, — прошептал я прямо в ее волосы. — Слышишь, моя сильная девочка? Ты бы не осталась одна. И никогда не будешь одна. Обещаю.
Она всхлипнула, а потом попыталась улыбнуться, и это зрелище разрывало мне сердце.
— Точно? Ты никогда не бросишь меня?
Я нахмурился, глядя в ее влажные глаза.
— Я считал гребаные минуты до встречи с тобой, слышишь? Нет в моей жизни человека важнее тебя. Жена. Поняла?
Она кивнула, и я понес ее к машине, укладывая на заднее сиденье с той бережностью, которую умел проявлять только с ней. Но когда я попытался отойти, ее пальцы вцепились в мое запястье с силой отчаяния.
— Не уходи, умоляю. Сядь ко мне, только не уходи, прошу тебя.
В ее голосе была такая незащищенность, что я не мог ей отказать. Я сел рядом, притянул ее к себе. Она устроилась, положив голову мне на колени, а я продолжал гладить ее волосы. Нежно. Насколько умел. Мои руки не были созданы для нежности, они знали только силу и боль. Но для нее я старался. Я хотел сделать ее счастливой. Я готов был свернуть горы, лишь бы она не вздрагивала от прикосновений.
Спустя час мы были дома. Моя принцесса спала, измученная пережитым. Я аккуратно, как хрустальную вазу, вынес ее из машины и понес к дому. На пороге нас ждали Арабелла и Лука. Лука держал ее за плечи, а лицо моей сестры было заплаканным.
Увидев Розалию на моих руках, Арабелла вывернулась из стальной хватки Луки и подбежала ко мне.
— С ней все хорошо, Массимо? Она в порядке? — ее голос дрожал.
Я, держа на руках свою жену, не мог обнять сестру, но попытался ответить как можно спокойнее:
— Она более-менее в порядке. Спина повреждена, много ссадин и синяков. Мне нужна будет твоя помощь. Поможешь с синяком на лице и обработаешь губу, пожалуйста.
Она кивнуда, закрыв лицо ладонями, и снова всхлипнула. Лука подошел и крепко обнял ее, и на этот раз она не оттолкнула его. Может, она действительно счастлива с ним? Хотя она всегда была закрытой, ничем не делилась. Я выясню. Позже.
Я понес Розалию на второй этаж, в нашу спальню. Уложил ее под одеяло, и в этот момент в комнату бесшумно вошла Арабелла. Я провел пальцем по щеке жены, поцеловал в лоб и повернулся к сестре.
— Как ты? У тебя все хорошо?
Она сглотнула, опустив взгляд.
— Да, хорошо. Элизабет скучает по тебе. Тебе надо приехать к нам.
Я лишь кивнул. Она явно что-то не договаривала. Я обошел кровать и крепко обнял ее на мгновение, затем вышел из комнаты. В коридоре, прислонившись к стене, стоял Волков. Я выгнул бровь.
— Кристиан Вальзер, как ты и просил, в подвале. Тот... мужчина... тоже в подвале, — доложил он.
На моем лице расплылась холодная улыбка.
— Пойдем со мной. Ты раскрасишь эту месть. Она будет яркой. Японцы уже его разукрасили.
Лука ухмыльнулся в ответ, и мы быстрыми шагами спустились вниз, в подземелье. Открыв тяжелую металлическую дверь, мы вошли в помещение, пахнущее кровью, страхом и смертью. В центре, прикованный к стулу, сидел Кристиан Вальзер. Его лицо было месивом из синяков и ссадин,ухо отсутствовало. При нашем появлении он дрогнул и попытался съежиться.
Я медленно подошел к нему, поднял его за подбородок. Он дрожал как осиновый лист.
— Как думаешь, какая будет твоя смерть? — тихо спросил я, глядя в его затуманенные ужасом глаза. — Быстрая? Или мучительная? Или ты будешь получать удовольствие?
Он захныкал, по его щекам потекли слезы. Лука, наблюдая за этим, фыркнул:
— Не пугай его так, Массимо. Видишь, щас обоссытся от страха, потом убирать.
Я бросил взгляд на этот мусор и подошел ко второму,тому самому мужчине нетрадиционной ориентации.
— Топор есть? — резко спросил я.
Тот округлил глаза, но быстро кивнул:
— Д-да, есть.
— Отлично. Член же у тебя на месте? Будешь его мучать. Как твое имя?
— Т-Тьяго, — прошептал он.
— Красивое имя, — я ухмыльнулся. — Как только увидишь, как я поднимаю два пальца — наступает твоя очередь. Включи фантазию. И отыграйся на нем по полной.
Тьяго лишь кивнул, в его глазах вспыхнул странный огонек. Я вернулся к Кристиану. Лука уже держал в руках пилку и плоскогубцы. Я забрал у него пилу.
— Кристиан, давай поиграем, — сказал я, проводя холодным металлом по его щеке. — Ответишь правильно — я вырву тебе один зуб. Не отвечаешь или врешь — вырву два. Понял?
Он зарыдал, громко и противно. Я задал первый вопрос:
— Твой сын — Фабио Вальзер?
Он кивнул. Я широко улыбнулся, резко раскрыл его рот, обхватил один из зубов и с силой вырвал его. Раздался хруст и душераздирающий вопль. Тьяго в углу, не теряя времени, снял штаны и начал надрачивать свой член. Я скривился и быстро отвернулся. Зрелище было отвратительным.
Следующий вопрос:
— Почему ты отдал приказ изнасиловать, а не просто испугать дочь Розье?
Он сглотнул кровь и ответил, шепелявя:
— Мой сын был в нее влюблен... а она его не ценила... Я знал, что так будет лучше... Она будет слабой и пойдет к Фабио... для нее это было... удовольствие... Она шлюха...
Лука, не сдержавшись, ударил его кулаком в лицо, раз, другой. Я хладнокровно, в наказание за ложь и оскорбление, вырвал ему два зуба подряд.
Спустя десять минут его рот был полупустым, а пол усыпан белыми осколками. Я с удовлетворением посмотрел на свою работу. Слава Богу, тут была звукоизоляция. Я не хотел, чтобы моя принцесса слышала даже отголоски этого ада.
Я поднял два пальца. Тьяго подошел к Кристиану, стянул с него штаны. Взяв в одну руку свой член, а в другую — топор, я жестом приказал моим людям. Те раздвинули несчастному ягодицы. Со свистом Тьяго всадил рукоятку топора в его анальное отверстие. Кристиан захрипел, глаза его вылезли из орбит. Тьяго всунул топор наполовину и начал двигать его взад-вперед. Это продолжалось несколько мучительных минут. Затем он вытащил топор и без прелюдий вставил на его место свой член. Он был немаленьким, приходилось признать.
Тьяго взял Кристиана за бедра и начал яростно его трахать, одновременно шлепая по ягодицам, оставляя красные следы. Потом он взял паяльник, который уже раскалили докрасна, и начал оставлять ожоги на его спине, бедрах, руках. Пахло горелым мясом. Я не хотел на это смотреть и отвернулся, слушая лишь хриплые, уже почти беззвучные вопли Кристиана.
Он делал это кажется вечность. Когда тело Кристиана обвисло, а кожа была покрыта ожогами и ранами, я снова поднял два пальца. Тьяго остановился, думая, что все кончено. Но это был только знак для Луки.
Лука с наслаждением принялся за работу. Плоскогубцы, нож, пила... Он отрывал палец за пальцем, сначала на руках, потом на ногах. Кости хрустели. Потом настал черед языка. Лука грубо схватил его, зажал в тиски и отрезал. Зачем он ему, говорить он все равно не сможет. Кристиан плакал, крупные, бессмысленные слезы катились по его изуродованному лицу.
И последнее, кульминация мести. Лука отрезал ему член. Быстрым, точным движением ножа. Кристиан забился в последнем, немом крике, а Лука бросил окровавленный кусок плоти на пол.
Я подошел к тому, что осталось от человека, и наклонился к его уху. Он еще дышал, его глаза, полые от ужаса, смотрели в никуда.
— Розалия Беатрис Де Лука, — прошептал я. — Королева. Все будут перед ней преклоняться. И ты будешь. Даже в гробу. Она будет тебя мучать.
Я достал пистолет и выстрелил ему в лоб. Чисто. Заключительная точка.
Повернувшись к Антонио, я произнес:
— Его тело — бросить волкам в вольер. Пусть поедят. Они будут довольны.
Лука, бледный, но с удовлетворением в глазах, вышел из подвала первым. Я же остался на мгновение, глядя на окровавленное тело. В воздухе витал запах смерти и возмездия. Казалось, теперь наша жизнь должна наладиться. Враг повержен, жена в безопасности, подписано перемирие.
Но где-то в глубине души, холодным червяком, шевелилось предчувствие. Я ошибался. Это был не конец. Это была лишь передышка перед новой бурей.