Глава 30
Розалия
Италия,Калабрия
Проснувшись я обнаружила,что в постели одна. Я потянулась, и первое, что ощутила, — это нежную прохладу на запястьях и что-то влажное.Я посмотрела вниз и увидела,что Клео лижет мои запястья,я улыбнулась и погладила ее. Ссадины, оставленные вчерашними наручниками, были аккуратно смазаны каким-то густым, ароматным кремом с запахом ромашки и алоэ. На левом запястье, там, где кожа была протёрта сильнее, красовался аккуратный пластырь с милыми рисунками котов. Сторона кровати, где обычно спал Массимо, была холодной и нетронутой. Значит, он встал значительно раньше меня.
Потянувшись к тумбочке за телефоном, я замерла. Рядом с ним стояла невысокая, но изысканная ваза из чёрного матового стекла. В ней — букет. Но не обычный. Это были чёрные розы, бархатные, почти зловещие в своей красоте, а среди них — несколько алых, и они выглядели так, будто их окатили кровью или краской, создавая жутковатый, но безумно притягательный контраст. Рядом лежала сложенная пополам плотная бумага.
Сердце забилось чаще. Я развернула записку. Почерк был знакомым — размашистым, с жёсткими углами, но на этот раз в нём была какая-то странная, неровная торопливость.
«Маленькая, я тебя люблю. — М.»
Я просто села на кровати, сжимая в пальцах этот клочок бумаги. Шок. Полнейший и абсолютный шок. Как? Как человек, способный на такую жестокость, на такое безумие, как похищение и наручники, может... любить? Мой мозг отказывался это обрабатывать. Я всегда считала его монстром, пусть и притягательным. Но сейчас, в тишине этой комнаты, с этим букетом и этими словами, во мне что-то перевернулось. Я осознала,как мне было спокойно и... безопасно. Как я ждала его возвращения вечером. Как его прикосновения начали согревать.
Чёрт возьми. Я действительно была счастлива с ним. По-настоящему. И я действительно любила его. Так сильно, так безумно, как не любила никого в своей жизни. Он не бросил меня, когда узнал моё самое страшное. Не причинил боли, когда имел полную власть надо мной. Он лечил мои раны, как физические, так и душевные, с той же яростью, с какой вёл свои войны.
Но то, что он похитил меня... нет, это я ему так просто не спущу. Я обязательно припомню. Мысль заставила меня улыбнуться. Припомню так, чтобы он запомнил надолго.
Быстро встав с кровати и заправив её — привычка, выработанная ещё в родительском доме, — я направилась в ванную. Почистила зубы, умылась, сделала все необходимые утренние ритуалы. Затем собрала волосы в лёгкую, небрежную косу, чтобы они не мешали. В гардеробе я выбрала чёрную майку с ярким принтом спелых вишен и такие же чёрные штаны с россыпью этих ягод. Настроение было подходящим — немного дерзким, сладким, но с тёмной изнанкой.
Спустившись вниз, я увидела его. Мой любимый засранец. Он сидел за кухонным островом с планшетом в руках, но, услышав мои шаги, сразу поднял голову. Его лицо озарила широкая, по-настоящему счастливая улыбка, которая заставляла мое сердце биться в бешеном ритме.
— Принцесса, — он протянул ко мне руку, и я без колебаний вложила в неё свою. — Твой завтрак уже готов.
Он подвёл меня к столу. И я увидела. Панкейки. Идеально круглые, золотистые, сложенные в высокую башню и залитые тёмным, глянцевым шоколадом. А сверху, на самой макушке, лежали несколько свежих клубничек, словно рубины на троне. Это было так мило, так трогательно и совершенно неожиданно, что у меня перехватило дыхание. Я не ожидала такой простой, но такой искренней заботы.
Я повернулась к нему, обвила его шею руками и встала на цыпочки, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Ты такой заботливый, — прошептала я, глядя прямо в его тёмные, сейчас такие мягкие глаза, и моё сердце наполнилось такой нежностью, что стало трудно дышать. — Люблю тебя.
Он замер. Буквально. Казалось, он даже перестал дышать. Его пальцы на моей талии сжались.
— Что? — его голос прозвучал хрипло. — Скажи ещё раз.
Я усмехнулась, наслаждаясь его реакцией, и произнесла те самые, заветные, выстраданные слова чётко и ясно:
— Я люблю тебя, Массимо.
Вместо ответа он страстно, почти с отчаянием притянул меня к себе и захватил мои губы в поцелуе. Это был не просто поцелуй. Это было
подтверждение, голод.Когда мы наконец оторвались, чтобы перевести дух, он не остановился. Его губы переместились на мою шею, оставляя горячие, влажные поцелуи на нежной коже. Я чувствовала, как он засасывает её, помечая, и странное чувство обладания пробежало по мне мурашками. Потом он провёл кончиком языка по тому же месту, и я вздрогнула.
— Я... я хочу позавтракать, — прошептала я, пытаясь отдышаться. — А ты меня вынуждаешь думать о совершенно другом.
Он лишь ухмыльнулся, его глаза тлели обещанием, но он отпустил меня, ласково проведя рукой по моей щеке.
— Как прикажешь, принцесса. Но твой завтрак никуда не денется. А вот моё терпение — на исходе.
Мы сели за стол. Я ела панкейки, чувствуя на себе его тяжёлый, довольный взгляд. Каждый кусочек таял во рту, и не только из-за шоколада.
Спустя несколько часов мы были в саду. Солнце ласково грело, а прохладная земля приятно холодила руки. Мы сидели на коленях на расстеленном брезенте, и перед нами лежали саженцы роз — белые, как первый снег, и нежно-розовые, как утренняя заря.
— Держи ровнее, — его большая, сильная рука накрыла мою, помогая удерживать хрупкий саженец, пока другой рукой я подсыпала землю в лунку.
Я улыбнулась, чувствуя тепло его ладони. Он, Массимо Де Лука, глава мафиозного клана, сидел в грязи и помогал мне сажать цветы. Это было так странно и так... правильно.
— Кажется, так, — прошептала я, аккуратно утрамбовывая землю вокруг стебля.
Он не убрал руку, а просто сидел, наблюдая, как я работаю. Его присутствие было не давящим, а... поддерживающим. Тихим. Мирным. Воздух был наполнен запахом влажной земли, цветов и его соблазнительным мускусным ароматом. Я смотрела на розы, которые ухаживал садовник, и на эти новые, только что посаженные нами ростки. Возиться с землёй, сажать цветы — это всегда успокаивало меня, давало ощущение контроля и созидания. А делать это с ним было в тысячу раз приятнее. Здесь, в этом уединённом доме, я могла позволить себе эту маленькую роскошь — просто быть с ним.
Именно в этот момент в кармане моих штанов завибрировал телефон. Я вытащила его. Имя на экране заставило мою кровь похолодеть. Лука. Чёрт возьми, как он посмел мне писать? С нехорошим предчувствием я открыла чат.
Там было фото. Арабелла, бледная, лежала в большой кровати, укрытая одеялом до подбородка. Она спала, но даже во сне её лицо выглядело напряжённым. Под фото было сообщение:
Лука: Тут есть такой вопрос, весьма странный..
Я закатила глаза. С ним всегда что-то не так.
Розалия: Ты ненормальный,чего мне пишешь?Что за вопрос?
Ответ пришёл почти мгновенно.
Лука: Чем смывают остатки макияжа?
Я скривилась. Он что, совсем отсталый? У него есть две сестры, мать, куча служанок, и он не знает, чем смывать макияж? Или это какая-то больная игра? Но на фото Ара выглядела такой беспомощной...
Розалия: Это называется мицелярная вода. Она у неё может быть в ванной. В какой-то... кажется, белой косметичке.
Он лишь «лайкнул» моё сообщение и ничего не ответил. Типично для него. Сделать что-то, что выглядит как забота, но оставить за собой последнее слово, намёк на контроль.
Я вздрогнула, когда на моей талии появились тёплые, знакомые руки. Я обернулась и увидела своего мужчину. Он был только в низких чёрных спортивных штатах, его торс обнажён. Загорелая кожа, рельефные мышцы пресса, шрамы, рассказывающие истории, которые я, возможно, никогда не узнаю... Я не удержалась и провела пальцами по его кубикам, наслаждаясь ощущением твёрдой, горячей кожи под подушечками.
Он перехватил мою руку, его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья с той самой, властной нежностью, которая сводила меня с ума.
— Если не хочешь последствий, хорошая моя, лучше не трогай, — прошептал он, но в его глазах не было угрозы, только обещание и дьявольское веселье.
Он поцеловал меня в волосы, и я, стараясь отвлечься от его гипнотизирующего тела, произнесла:
— Представляешь, мне написал Лука. С вопросом, чем смывать макияж Аре.
Он выгнул одну бровь, его лицо исказила такая комичная гримаса недоумения и брезгливости, что я не выдержала и заливисто рассмеялась.
В этот момент ему позвонили. Он взглянул на экран, и его выражение лица мгновенно сменилось на деловое и сосредоточенное.
— Мне надо, — он коротко, но глубоко поцеловал меня в губы. — Вечером у нас кино. С попкорном. И не только.
Он ушёл, а я осталась сидеть в саду, в уютном плетёном кресле, попивая ароматное какао со зефирками, которое он принёс мне ещё до начала нашей посадки. Я вдыхала свежий воздух и осознавала одно простое, но оглушительное чувство. Я счастлива. Кажется, по-настоящему. После всех лет боли, страха и одиночества новая страница моей жизни наконец-то начинается. И она была написана его почерком — размашистым, властным, временами пугающим, но таким желанным.
Взяв свою кружку, я зашла в дом, поставила её в раковину и крикнула:
— Теодора! У вас сегодня выходной! Идите к своим внучкам, веселите их!
Милая пожилая женщина, появилась в дверях кухни, вытирая руки о фартук.
— Синьорина, я не могу вас так просто оставить...
— Теодора, всё в порядке, — я улыбнулась ей. — Мы справимся. Идите. Ваши девочки ждут.
Ее лицо расплылось в широкой, материнской улыбке. Она подошла и крепко, по-семейному обняла меня.
— Спасибо вам, дорогая. Вы — ангел. Не слушайте никого, кто говорит иначе.
С этими словами она поспешила собираться, и в её движениях была такая радость, что и на моей душе стало светлее. Я взяла свой блокнот с эскизами и устроилась на диване, готовясь дорисовать последние штрихи дома моей мечты — того самого, который я обязательно построю в будущем. Большой, светлый, с огромным садом и мастерской...
И снова вибрация телефона. На этот раз имя заставило моё сердце не замирать, а сжиматься в холодном комке. Фабио. Я открыла сообщение. Там было голосовое.
«Привет-привет, Рози! Давно не виделись. Как идея — сегодня или завтра погулять? Развеяться, как раньше...»
Его голос звучал так же легко и непринуждённо, как всегда. Но теперь за этими словами я слышала фальшь. Ядовитую, опасную фальшь.
Я быстро ответила, заставляя свои пальцы не дрожать.
Розалия: Привееет! Можно сегодня. В 7 или 8 часов вечера?
Ответ пришёл почти мгновенно.
Фабио: Окей, отлично! В 8. Место обычное?
Розалия: Да.
Я откинулась на спинку дивана, закрыв глаза. Я понимала, что это опасно. Безумно опасно.