32 глава
Ника
– Вам нужно поесть, – начала уже знакомую песню Мария, так и норовя засунуть мне в рот что-нибудь съедобное.
– Обязательно, – снова сказала наотмашь. – Как только проголодаюсь. Пока Куину хватает молока беспокоиться не о чём.
– Ему-то хватает! Понятное дело, что организм сам на износе, но для ребёнка даст всё необходимое.
– Не утрируй. Всё со мной хорошо. Впервые за последнее время я слегка не в духе и все тут же бросились записывать меня в тяжело больные.
– Но… – попыталась она что-то возразить, но я не позволила:
– Если я сказала что всё хорошо, значит. Всё. Хорошо. А если ты снова поднимешь эту тему, будет плохо. Но уже между нами.
– Как скажете, – поклонилась Мария, выходя из спальни.
Стоило ей уйти, и я снова погрузилось в гул собственных мыслей, ненавидя одиночество ничуть не меньше семейства проклятого семейства Ривз!
Казалось, внутренние демоны только ждут, когда я останусь одна, начиная нашептывать мне о ненависти к волкам, о которой я только недавно сумела позабыть с помощью Куина и Максвелла. И чем дольше они говорили, тем сильнее она становилась, своя меня с ума. Разрывая на куски между искренней любовью и неистовой злобой!
Каждую минуту пока Габриель Ривз ходил по земле, моя ненависть к нему, к его отцу и даже к Максвеллу увеличивалась в геометрической прогрессии.
Я не могла смотреть на него. Не могла говорить с ним. Не могла выдерживать ни его запаха, ни прикосновений.
С одной стороны я прекрасно понимала все, о чём он мне сказал. Понимала, что так просто наказать Габриеля не получится. Понимала, что у него связаны руки страхом за сына.
А с другой… Мои демоны были непоколебимы.
Голодные, озлобленные, неистовые в своём желании отомстить!
Уверена, Максвелл чувствовал это своим звериным чутьём. Поэтому-то и сводил наше общение к минимуму, словно мы вернулись на пару месяцев назад. В то самое время, когда он был жестоким и беспощадным Берсерком. Монстром, заставившим меня, остаться в его доме угрожая расправой.
«Нет, Ника, хватит! – тряхнула головой, отгоняя от себя подобные мысли. – Уверена, у его отсутствия есть вполне логичное объяснение. Наверняка он пытается найти выход из сложившейся ситуации. Макс ведь сам мне сказал, что «пока мы ничего делать не будем». Но это ведь не значит, что он на самом деле оставит всё как есть. На самом деле оставитРивза без наказания!»
Лёжа на постели, смотря перед собой ничего невидящим взглядом, я далеко не сразу обратила внимание на доносящиеся до меня звуки. Но и потом, не поняла, что исходят они из моего телефона.
На чёрном экране мигала надпись «скрытый номер» лишая меня какого-либо желания поднимать трубку.
Реклама, акции, вызов из банка…
Мне не хотелось слушать их бессмысленную болтовню. Не хотелось отвечать на вопросы. Не хотелось возвращаться в реальность.
Но навязчивая, надоедливая мелодия никак не хотела заканчиваться, заставляя принять вызов, только бы раз и навсегда заткнуть свой телефон.
– Слушаю, – прижала к уху, всё ещё продолжая прибывать в скомканном подобии сна.
– Ника! Господи, Ника! – прозвучал женский голос, царапая меня по нервам, словно наждачная бумага.
– Вика… Это ты?
– Не верь ему! – закричала сестра, не давая ответа. – Слышишь?! Не верь ему! – её перепуганный, срывающийся голос так сильно сливался с механическим шумом, что бил по барабанным перепонкам, не позволяя держать трубку возле уха. – Он всё врет тебе, Ника! Врёт! На счёт меня! На счет родителей! Не верь ему, Ника! Не верь!
– Что? Что ты имеешь в виду? – из-за крика, шума и пульсирующего в висках сердцебиения, начало казаться, что не только Вике, но уже и мне не хватает кислорода.
Заставляя понять, что случилось что-то по-настоящему ужасное, ведь ещё ни разу в жизни я не слышала в её голосе даже капли чего-то подобного.
– Я расскажу тебе. Но не сейчас. Мне конец, если его люди прослушивают твой телефон! Так просто он меня уже не отпустит!
Мерзкие гудки сменили её дрожащий голос. А я и дальше сидела, прижимая телефон к уху, в бессмысленной попытке хоть что-то понять…
Это было на самом деле или я окончательно сошла с ума?
Посмотрела на телефон.
Так и есть. В принятых скрытый номер с разговором длительностью в пять секунд.
Значит, не приснилось.
Это на самом деле была Вика. Перепуганная. Взволнованная. Доведённая до истерики Вика!
Сердце забарабанило с удвоенной силой, в любой момент готовое пробить грудную клетку.
«Не верь ему! Он врёт тебе, Ника! Врёт!» – снова и снова прокручивалось у меня в голове, болезненно сжимая виски.
Понятное дело, что она имела в виду Максвелла. Но в чём именно? В чём именно он врет на счёт неё и наших родителей?Она ведь жива. Действительно жива! А вот всё ли с ней хорошо?…
Но нет, быть такого не может, чтобы Макс причинил вред матери своего сына!
Хотя… когда я сюда пришла, он постоянно называл Вику шлюхой. И если она на самом деле ему изменила, он вполне мог сорваться, причиняя ей вред…
Избить и выкинуть на улицу, угрожая расправиться если она решит вернуться за Куином.
Он ведь только говорил что не убивал Вику. И ни разу о том, что с ней всё хорошо.
Чёрт! Если это на самом деле так, то я никогда себя не прощу! Не прощу за то, что переспала с ним так до конца и не разобравшись в случившимся!
Что же касается родителей, то он точно не мог участвовать в этом на прямую. А вот косвенно – очень даже может быть. Кто знает, какими делами Максвелл занимался в то же самоевремя.
Но даже если и так, прежде чем что-то решать я должна спросить у него обо всём напрямую. Как не посмотри, но то, что Вика моя сестра не делает её святой.
* * *
– Не вкусно? – поинтересовался Макс, наблюдая за тем, как я вот уже несколько минут совершенно безрезультатно пытаюсь наколоть на вилку хотя бы один кусочек своей любимой утиной грудки.
– Вовсе нет, – попыталась улыбнуться, но оказалась слишком напряжена, чтобы получилось хоть немного убедительно.
Даже спустя сутки звонок сестры казался слишком свежей раной. Казалось, подними я эту тему сейчас и точно не смогу направить разговор в нужное русло. Не смогу проконтролировать, что можно говорить, а что нельзя. Ведь если Вика окажется права, я на самом деле подвергну её жизньопасности.
– Послушай, Ника, – шумно выдохнул, откладывая прибор. – Думаю, нам стоит поговорить.
Откинувшись на спинку стула, он слегка поморщился, словно всё это время у него под кожей были мелкие иголочки, причиняя откровенный дискомфорт.
Понятно дело, что Макса уже давно тревожило происходящее со мной, но только сейчас он, кажется, решил это озвучить.
– Мне не нравится то, что с тобой происходит. Не нравится, что ты ничего не ешь и нормально не спишь. Не нравиться на кого ты стала похожа, Ника. Понимаю что тебе обидно из-за Ривза, но это не повод сходить с ума. То, что ты делаешь ненормально. И нам всем будет лучше, если ты наконец-то перестанешь над собой измываться.
– Я не измываюсь, – подняла взгляд на сидящего напротив мужчину. – Или ты считаешь, что я делаю это специально? Специально заставляю себя вспоминать, как это чудовище разрывало моих маму и папу? Или просто-напросто устроила для тебя спектакль, заставляя плясать под свою дудку? Я молчу, Макс. Ты ясно дал понять, что ничего не можешь с ним сделать, и я пытаюсь это принять. Пытаюсь переварить и не отравиться, – я не собиралась с ним ссориться, но эмоции взяли верх над здравым смыслом, избавляя тело от накопившегося яда. – Пытаюсь смириться с мыслью, что он и дальше будет жить, как ни в чём не бывало! Заглушить голос совести, подавить чувство вины перед родителями и жить дальше! Осознавая, что мужчина, которого я люблю, водит дружбу с этим отбросом! И справляюсь с этим так, как умею! И ты злишься, что происходит это не так, как бы тебе хотелось. Что женщина, которую ты трахаешь теряет форму. Что кричит она ночью не от удовольствия, а из-за разъедающих её кошмаров! Скажи, Макс, с Викой было также? Она на самом деле ушла сама? Или это ты её вынудил? – даже сама не поняла, как речь зашла о моей сестре. Слишком глубоко в сознание проник наш с ней последний разговор, то и дела давая о себе знать. – Она родила. Потеряла форму. Перестала быть привлекательной и больше ты с ней уже не мог спать, – метала в него ничем не подкрепленными догадками, которые ещё никогда раньше не приходили мне в голову. Думала, услышав это, он разозлится. Выйдет из себя. Начнёт отсекать все мои безмозглые домыслы. Но нет… Он просто молчал. Впитывал каждое слово, еще сильнее подогревая мои опасения и страхи. – А когда она не выдержала и переспала с другим, сделал её жизнь невыносимой! А иначе я просто не понимаю, как она могла уйти лишая себя жизни, о которой другие только мечтают
Несколько секунд Максвелл смотрел на меня, не меняясь в лице, словно на самом деле незная, что ответить. Даже не представляя, какой ураган всё это время бушевал у меня внутри.
С трудом выдерживая его тяжелый взгляд, я практически умоляла Макса о том, чтобы он опроверг услышанное! Чтобы разозлился! Назвал меня дурой! И раз и навсегда расставил все точки над «И», выводя Вику из образа невинной жертвы в лживую тварь! Даже не предполагая, что опровергнув это, он даст жизнь куда более страшным вариантам.
– Всё было не так.
– А как тогда? Расскажи мне, Максвелл. Пожалуйста! Расскажи, что бы мы раз и навсегда закрыли эту тему. Я знаю, что ты её не убивал! Знаю, что она ушла! Но не знаю вообще ничего о том, почему она это сделала.
– Потому что это не твоё дело! – словно по щелчку пальцев вышел из себя Максвелл, так сильно ударяя по столу увесистым кулаком, что на лакированной древесине появились трещины, а столовые приборы подпрыгнули на пару сантиметров.
– Или ты не успокоишься до тех пор, пока не разберёшь наши отношения на молекулы?! То, что было между нами с Викой, тебя вообще никак не касается! Это только наше дело и ничьё больше! – тяжелый голос превратился в звериный рык, заставляя испуганно съежиться, боясь не то что двигаться, но и дышать. – Так что хватит уже выворачивать меня наизнанку! Клянусь тебе, Ника, если ты ещё хоть раз поднимешь эту тему, я за себя не ручаюсь!
Бросив на стол скомканную салфетку, он вышел из столовой, не собираясь больше тратить на меня ни единой секунды.
Проглотив слёзы, я последовала его примеру, возвращаясь к себе в комнату.
Как же сильно меня трусило!
Всё моё тело практически вибрировало от напряжения. Руки. Ноги. Пальцы. Грудь. Даже зубы ходили ходуном, выбивая чечётку.
Своим заявлением Максвелл загнал меня в глухой тупик. Не получив от него вразумительного ответа, я против собственной воли стала на шаг ближе к тому чтобы стать на Викину сторону.
– Вика! Вика! Куда не глянь везде эта Вика! – закричала, срываясь на истерику. – Ненавижу! Господи, как же я тебя ненавижу! – бросилась к туалетному столику, вырывая из него шкафчик с её косметикой. – Если бы не ты! Всё у меня было хорошо! Ну почему ты появилась?! Почему именно сейчас?! – залетела в гардеробную, стягивая оставшиеся после неё вещи и кидая их на пол. – Ненавижу тебя! Больше всего на свете ненавижу! Ненавижу тебя и всё что с тобой связано! – схватила ни в чём неповинную рубашку, разрывая её на куски!
Мне хотелось раз и навсегда поломать, растоптать, разодрать и уничтожить всё, что когда-то ей принадлежало! Раз и навсегда избавить себя от еёучастия в моей жизни. Одну за другой, я кромсала её вещи, усмиряя своих демонов. Пока пальцы окончательно не перестали слушаться, сдирая кожу о плотную ткань.
Как же было противно от собственного бессилия! Казалось я играю в чужую игру. Пляшу под установленные этими двумя правила, не в состоянии выйти за обозначенные границы!
Беспомощная пешка, которую то и дело двигает чья-то рука по нескончаемому шахматному полю, которое я привыкла называть жизнью.
Не знаю, как долго я плакала в сугробах обезображенной одежды. Голова отказывалась работать до тех пор, пока вместе со слезами из меня не вышла хотя бы часть нахлынувшего напряжения, позволяя ненадолго успокоиться.
Осмотрев сквозь влажную пелену результат своего срыва, я неторопливо начала приводить комнату в порядок, складывая в кучу приведённые внепригодность вещи. Пока уставший взгляд не зацепился за грудки толстого халата.
Подтянув его ближе, я заглянула в изнанку, расправляя складки на внутреннем шве. И снова сердце заставило меня ощутить каждый свой удар. Бурые следы пролитой крови слишком сильно въелись в них, не позволяя очистить ткань даже после стирки.
Крови, которая, по всей видимости, принадлежала Вике…