Мама для волчонка!

Ника

Собиралась ли я идти на поводу у Берсерка?
Нет.
Жалела ли, что сделала это, держа на руках его сына?
Тоже нет.
Я ненавидела это животное! Презирала его! Хотела пополам переехать! Но на каком-то физическом уровне не могла испытывать ничего подобного к Куину.
Этот малыш не виноват, что его отцом оказался настолько бездушный психопат. И не должен из-за этого страдать…
Почувствовав чьё-то присутствие, кроха недовольно закряхтел, ёрзая у меня на руках, и я машинально посмотрела в сторону двери.
Последний, кого бы я хотела увидеть в этот момент – стоящий на пороге мужчина. Но, кажется, Небеса посчитали, что я заслуживаю наказания. Ведь ничем другим его присутствие объяснить не получалось.
От его взгляда меня словно кипятком ошпарило, заставляя как можно быстрей натянуть дрожащими пальцами кофту.
Вот же больной ублюдок! Мало того, на что он меня вынудил, так ещё и лично пришел на всё это посмотреть!
– Ты слишком сильно заморачиваешься, – устало выдохнул Берсерк, оставаясь на безопасном для меня расстоянии. – Пора бы уже тебе повзрослеть и перестать видеть проблему во вполне обычных вещах. Тебя никто не отправит за это на костёр, Ника.
– А вам стоит понять, что я не ваша собственность и не вещь, которой можно распоряжаться по собственному усмотрению! – посадила Куина на ворсистый коврик, позволяя поиграть.
– Кажется, ты забыла, о чём я говорил тебе в самый первый день, Ника, – сделал шаг на встречу, и мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы остаться на месте. – Твоя задача быть не просто нянькой, а стать для моего сына полноценной матерью. В чём я тебе и помог.
– Только меня ты об этом спросить забыли.
– Зачем мне о чём-то спрашивать, если я и так знаю ответ, – пожал плечами, сокращая между нами расстояние до каких-то полуметров. – В твоём случае легче просить прощения, чем пытаться договориться, – отвернулся, смотря на ползущего к игрушкам Куина.
Просить прощения? Он это серьёзно?
Даже не по себе стало от такого заявления.
– Ты собираешься извиниться? – из-за того что во рту пересохло голос стал слегка хрипловатым.
Перейти с ним на «Ты» казалось таким естественным, что я совершенно не успевала за губами. Но от того как это звучало, становилось не по себе, словно я пыталась с ним сблизиться, что было полной ерундой
– Не после того что ты сделала, – шумно втянул воздух, поворачиваясь ко мне.
– Что я сделала?
– Ударила мою прислугу.
Вот ведь дрянь! Ещё и получаса не прошло. А она уже побежала жаловаться!
– Не думала, что в обязанности хозяина входит разбирательство в женских потасовках, – сложив на груди руки, пытаясь защититься, я совершенно не ожидала, что меня могут отчитать за что-то подобное.
– В мои обязанности входит держать всё под контролем. А теперь, будь добра объяснить, за что ты её ударила.
– А она вам не сказала?
– Сказала. А теперь скажи ты,– на удивление спокойно потребовал Берсерк, и только после этого я поняла, что это впервые, когда я не слышу в его голосе рычания.
Ни один нерв на суровом лице не шевелился. Делая мужчину настолько спокойным и уравновешенным, что стало ещё страшнее. Словно это самое настоящее затишье перед бурей. После которой камня на камне не останется.
– За то, что… Пичкала меня таблетками.
– Довольно несправедливо. Не, кажется? Она ведь в этом не виновата. Поэтому ты не имела никакого морального права её трогать, – начал отчитывать меня таким холодным, укоризненным тоном, словно это я здесь самое настоящее чудовище!
В памяти тут же всплыл рассказ этой стервы о том, что горничных берут с восемнадцати и всё сразу стало на свои места. Понятное дело – решил заступиться за свою любовницу. А я, как всегда, стану козлом отпущения не только за сестру, но и за прислугу. Я смотрела на него, чувствуя, как сильно во мне бурлит негодование, требуя выплеснуть наружу всю свою обиду и злость! И чтобы не сделать этого, пришлось до боли сжать кулаки, прикусывая внутреннюю часть щеки.
– Это было моё решение и моё распоряжение. Так что если тебе и хочется наказать виновного, бить нужно именно меня, – его манера глумиться казалась воистину непревзойденной! Понятное дело, что как бы сильно я бы не хотела залепить ему по морде, это было неосуществимо. – Ну, так чего ждёшь, Ника? Я ведь по глазам вижу, что ты хочешь мне заехать.
– Хочу… – на этот раз зарычала уже я.
– Ну, так давай, – ухмыльнулся волк, убирая руки в карманы свободных штанов. – Я разрешаю, девочка. Считай это платой за твои новые обязанности кормилицы.
Просить дважды не пришлось. Тело инстинктивно подалось вперёд и, прежде чем я осознала происходящее, рука оказалась ввоздухе, награждая Максвелла звонкой пощёчиной.
Несчастная ладонь запылала от боли, царапаясь об его щетину, а пальцы и вовсе чуть не вывихнуло в другую сторону, когда я попала по его кирпичной челюсти.
И пусть он ни на мгновение не поменялся в лице и даже не шелохнулся от моего удара. Но, чёрт побери, как же это было приятно! Настолько божественно и чудно, что я бы вполне могла превратиться в мазохистку.
– В следующий раз бей по свежей ране, – съязвил волк, наблюдая, как я трясу рукой и уже через секунду, перехватил меня за обе кисти, не позволяя воспользоваться своим же советом. – Смотрю, ты вошла во вкус, девочка. Ещё немного и совсем разбалуешься, – вместо того чтобы отпустить, он слегка сощурился, подтягивая меня ближе.
– Что вы делаете? – попытка освободиться закончилась ничем.
Казалось, мы застыли в какой-то специально отведённый момент времени, в который происходило нечто, чего я никак не могла понять.
Берсерк смотрел на меня, производя у себя в голове какие-то сложные математические операции. Не зная, как именно поступить. Что именно сказать или сделать.
Мужские глаза превратились в две потемневшие щелки, вышибая дух из моего тела. Каждый раз, когда мы оказывались рядом, мне становилось дурно. И дурно не от его запаха, а от того, как резко и неправильно на этого мужчину реагировал мой организм.
Словно в этот момент в него попадал смертельный вирус, не позволяющий ему исправно функционировать.
Меня кидало из жара в холод. Колени подкашивались. Живот сводило. Перед глазами появлялись белые мушки. В ушах звенело. А сердце так сильно клокотало, что во всём этом безумии оставалось настоящей тайной, как я вообще находилась в сознании?!
– Нет. Ничего, – махнул головой, выходя из своего странного транса и, наконец-то разжал руки, переключая всё своё внимание на Куина. – Сегодня можешь провести день по-своему. Я свободен и хочу как можно больше времени уделить сыну.
Понятное дело, что ни о каком времяпрепровождении без Куина и речи идти не могло. Особенно сейчас, когда я была зависима от этого малыша куда сильнее, чем он от меня.
– Через несколько часов мне снова нужно будет его покормить, – поправила кофту, чувствуя как дышать становиться легче. Свободнее. Кажется, даже температура спала, словно я избавилась от тяжелого проклятья. – Если вы, конечно, не передумали и не разрешите воспользоваться молокоотсосом.
– Ты. Хватит уже обращаться ко мне так, словно мы другу дугу чужие, – опустился на корточки, качая перед Куином шуршащей игрушкой. – Твоя сестра была моей женой. Так что, фактически, мы с тобой родственники.
– Женой?! – практически закричала, не веря собственным ушам.
Он что, на самом деле женился на ней? На моей сестре? На женщине из эскорта? Женился, даже не смотря на то, что она обычный человек?!
Я знала что, таких как Вика, вполне свободно берут в качестве любовниц, содержанок или даже суррогатных матерей. Но чтобы женами?!
– Не хотел, чтобы Куин родился внебрачным. Даже от человека. Он ведь и мой сын. И это самое главное.
– Значит, ты женился на Вике, потому что она забеременела? – впервые Берсерк настолько спокойно говорил о моей сестре, что я не могла упустить возможности узнать об их отношениях чуть больше.
Подавив инстинкт самосохранения, я опустилась на безопасном от него расстоянии, перебирая мягкие кубики.
– Я женился на ней, потому что запечатлился.
– То есть… влюбился?
– Нет, – хмыкнул мужчина, и это было впервые, когда выглядело это по-доброму. Без издёвки, сарказма и прочей желчи. – Любовь намного проще, чем импринтинг. Если мы запечатлены – это навсегда. Всё равно, что оказаться в абсолютной зависимости от объекта своего увлечения. Или, даже, в каком-то смысле, стать его рабом. Так что если со временем или обидами, любая любовь проходит – импринтинг остаётся до самого конца.
– Значит, теперь ты будешь любить мою сестру, даже не смотря на её уход?
– Не любить, а зависеть от неё. Словно наркотик, с которого невозможно соскочить. В этом-то и есть самая большая проблема связи между оборотнем и человеком. Ведь в отличие от волков вы ничего подобного не испытываете и сохраняете полную свободу воли.
– Я не знала.
– А теперь будешь, – взял на руки улыбающегося Куина, начиная его легонько подбрасывать. И это был естество и по-домашнему, словно он был обычным человеком, а вовсе нечудовищем, способным разорвать любого на куски. – Надеюсь, в мире не найдётся ни одного волка, который бы на тебе запечатлился. Ты же из него всю душу вытрясешь, похлеще совей сестрички.
– С чего бы это?! – возмутилась от его пренебрежительного тона.
– А разве непонятно? Ты же терпеть не можешь волков после того, что случилось с твоими родителями.
– Ты знаешь?
– Вика рассказала. Поэтому и не пригласила тебя ни на свадьбу, ни на выписку Куина. Решила, что ты устроишь ей истерику и всё испортишь. Не будь у меня другого выхода, я бы и сам ни за что на свете не стал подпускать тебя к Куину. Но, похоже, что тебя всё-таки привели в чувства в той больнице.
– Понятно…
Поверить не могу, что Вика рассказала ему, как я просыпалась ночами, крича от ужаса. Как впадала в истерию, каждый раз, когда видела оборотней. И, даже, провела несколько месяцев в больнице с нервным срывом, где меня целыми днями пичкали транквилизаторами…
Такое ощущение, что на меня целый ушат помоев вылили. И не просто кто-то посторонний, а самый близкий человек. Я могла простить Вике и её работу и отношения с оборотнем, но только не это…
Кажется, у меня внутри вырубило электричество, обесточив всё тело. Хотелось как можно быстрее лечь на кровать и отключиться.
– Вижу, твоя сестра разочаровала не только меня, но и тебя, Ника, – обернулся Берсерк, когда я направилась к выходу. – Не переживай, о том что с тобой было не знает никто кроме меня. Так что никто не будет над тобой из-за этого глумиться.
– Спасибо, – вышла из комнаты и уже в коридоре, поняла, что забыла его кое о чём попросить. – Могу я попросить тебя об одолжении?
– Смотря о каком.
– Замени мою горничную. Мне всё равно кто это будет, главное чтобы ты с ней не спал. По слегка приподнятым густым бровям, стало понятно, что Берсерк не ожидал услышать ничего подобного.
– С чего бы это?
– Мне не нужна рядом с собой женщина, готовая воткнуть нож в спину из-за ревности.

Максвелл

А она молодец. Борзая. Не жует сопли. Режет правду-матку, как опытный хирург.
И, что самое противное, что мне это даже нравится. Наверное, потому что я не вижу ни в её словах, ни в тоне, ни грамма наглости. Куда скорее вполне естественную попытку защититься. Обзавестись раковиной в совершенно чужом для неё окружении.
И это подкупает. Чертовки подкупает! В какой-то момент у меня даже появилось странное желание её защитить.
Обычное дело в отношении женщины, которая заменяет твоему ребёнку мать. По сути, я сейчас ради неё и в огонь, и в воду, и в пропасть головой вниз. Прежде такое было только с Викторией. А сейчас, словно чертовщина какая-то. Накрыло и не отпускает. И не только от желания переспать.
– А с чего ты взяла, что дело не в преданности, а в ревности?
Веду себя как пацан какой-то, уходя в дебри, вместо того, чтобы просто согласиться. И какая мне собственно разница, какие мотивы преследует Аня. Я ведь и так знаю о её идиотской привязанности ко мне.
Вот только в отличие от Ники, ещё и понимаю, что она никогда в жизни не пойдёт на то, чтобы навредить ей.
Но это даже мне на руку. Чем больше эта девочка будет думать, что я иду к ней на уступки, тем легче ей будет согласиться уже на моё предложение.
– Просто показалось, – пожала плечами, наблюдая за сидящим у меня на руках Куином. – Может и ошибочно. Но без неё мне всё равно будет намного комфортней.
– Хорошо. Завтра выпишу тебе новую горничную.
– Взрослую, – выпалила Ника,слегка покраснев. Наверняка Анька не удержала язык за зубами, при первом же удобном случае пометив свою территорию. – Мне не нужна молоденькая девочка. Не хватало еще, чтобы и она через пару недель, точила на меня зуб.
– Придёшь ко мне завтра в восемь и сама выберешь ту, которая понравится, – предложил и сразу пожалел о своём решении.
Мне и так тяжело рядом с ней и это даже не смотря на истощение из-за огнестрела. Я и так чуть не сорвался, когда она ко мне подошла, пытаясь ударить. И плевать, что ничем хорошим это бы не закончилось.
Когда моему волку чего-то хочется, здравый рассудок отходит на второй план, уступая место голым инстинктам. А ему хочется. Очень хочется.
Он с ума от этой девочки сходит. Бьётся внутри меня об решётку самоконтроля как бешеный. Ломает об нё клыки, раздирает пасть. А я и дальше натягиваю на себя намордник, делая вид, что всё в порядке.
– Спасибо, – улыбнулась Ника. Девочка явно начинала привыкать ко мне, совершенно не понимая, во что это может для неё вылиться.