17. Я никогда не чувствовал себя достойным любви
Citizen Soldier - Would Anyone Care
https://youtu.be/5gyANphz_Kk
Строка из песни используется в качестве названия главы
***
Он смутно помнит, что случилось после: чьи руки его поднимали, вытирали влажное от слез лицо, поддерживали и вели до машины, потому что все органы чувств резко отказали, и все происходящее было как в тумане.
Он даже не дергался на многочисленные прикосновения явно чужих людей, хотя обычно никогда такого не допускает, но сейчас ему настолько плохо, настолько все равно, что все это уже не имеет значения.
Все эти следы на его теле.
Все эти пустые слова, проходящие мимо его ушей.
Все эти ложные сочувствующие взгляды, за которыми почти не прячется злорадство: ну наконец и этого выскочку жизнь прижала.
Мью помнит только, что периодически было очень холодно: до тремора, когда лед прожигает тебя до костей, а ты колотишься, кутаешься в одежду, но так и не можешь согреться. Руки пытаются нащупать хоть что-то, чтобы согреться, но тщетно: ничего не помогает.
А потом стало тепло: оно появилось неожиданно, но все его существо тут же потянулось к нему каждой клеточкой, потому что оно несет для него надежду и жизнь. Пальцы жадно ощупывают его источник, цепляются, наверное, больно, потому что даже сквозь туман Мью слышит голос этого тепла:
- Я тут, я никуда не уйду.
Но он все равно не верит, потому что так часто оставался один каждый раз. И ныряет в это ощущение, укутывается им, дышит, впитывает в себя, вечно холодного и оставленного.
Мью стонет, когда у него снова забирают его прелесть, но чей-то шепот успокаивает:
- Давай, Мью, надо немного пройти - и потом уже можешь отдохнуть.
Он подчиняется, потому что его манят обещанием отдыха. Ведь его не бросят одного в этом холоде, правда? Ноги заплетаются, глаза ничего не видят, но потом его укладывают на мягкую горизонтальную поверхность - и больше не надо тратить иссякающие силы на эти никому ненужные движения.
- Погоди минутку, я сейчас приду.
Его снова оставляют одного...
А как же обещание быть рядом?
Снова поверил - и снова обманулся.
Наверное, он бредит от переутомления и нервного срыва, потому что его то опаляет жар, то снова бросает в холод, а еще он видит тех, перед кем чувствовал себя таким виноватым.
Прохладная рука касается его горячего лба, а он хватает ее своей, пытаясь удержать:
- Мама...
- Да, милый?..
- Я тебя разочаровал, правда? Прости, - слезы начинают скапливаться в уголках глаз, он всхлипывает.
- Чем же?
- Ты хотела, чтобы я выучился на инженера, получил ученую степень, возглавил семейную фирму, а я пошел против вашей с отцом воли и стал актером. Я - не тот ребенок, которым бы вы могли гордиться... Прости, мне так жаль, что я не оправдал ваших ожиданий.
Мью из последних сил хватается за руку и смотрит в печальное лицо матери, которая продолжает грустно ему улыбаться, но ничего не говорит. А это значит, что он прав...
Горько, больно - ничего нового.
Это только его вина.
- Мью, приподнимись немного - надо снять с тебя одежду. Она вся мокрая и грязная.
Что? Зачем? Ему и в этой нормально, но слушается: это же мама просит. Если он будет слушаться, будет хорошим мальчиком - его будут любить, правда?
Или это не мама?..
Глаза различают другое знакомое лицо, но оно тоже постоянно расплывается из-за усталости и одолевающего сна:
- Бум? Зачем ты тут? Я сам... Не надо...
- Сам - как же... Не справишься ты без меня.
- Прости, - покаянно опускает голову, - хреновый из меня друг. Вечно рыдаю в тебя как в жилетку, а взамен ничего не могу дать. Ты приехал впервые за долгое время, а я снова вывалил на тебя свои проблемы.
Мью хватается за руку приятеля и смотрит в его печальное лицо, тот продолжает грустно ему улыбаться, но ничего не говорит в ответ. А это значит, что он прав...
Горько, больно - ничего нового.
Это только его вина.
Опять ничего не видно - какая-то мутная пелена на глазах, и щеки почему-то снова влажные. Хочется заснуть, свернуться калачиком и отключиться, но ему не дают:
- Мью, давай пару ложек каши, а потом лекарство?
В губы тычется что-то твердое, поэтому он приоткрывает их: в рот попадает что-то теплое и вязкое, но безвкусное. Он покорно проглатывает эту массу, ведь если Бум его просит, тратит на него свои силы и время - он не имеет права отказывать, потому что это будет проявлением неблагодарности к его другу.
Приподнимает веки: Холли.
- Ты снова меня спасаешь, малышка... Холли...
- Я же не могу тебя бросить, Мью. Я всегда рядом с тобой.
- Да, я столько боли тебе причинил, и так и не смог любить тебя так, как ты меня. И все равно ты рядом, все равно со мной и помогаешь мне. Прости... Прости, что я такой бесполезный, беспомощный и черствый. А ты продолжаешь прощать меня...
Мью берет девушку за руку, ласково гладит нежную кожу ладони и виновато смотрит в ее печальные глаза, та продолжает грустно ему улыбаться, но ничего не говорит в ответ. А это значит, что он прав...
Горько, больно - ничего нового.
Это только его вина.
- Давай теперь лекарство - потихоньку, вот так...
Нет уж, давайте лучше ту безвкусную массу! Эту горечь хочется выплюнуть, но ему не позволяют: затыкают рот. Поэтому приходится глотать и морщиться от мерзкого вкуса.
Поднимает глаза и задыхается от боли, потому что рядом с ним Галф, который смотрит так тоскливо. Сил совсем нет, он просто на грани отключки, но не может не сказать то, что так болит внутри:
- Прости меня, мой хороший... Перед тобой я больше всего виноват.
- Но за что? Мы же совсем чужие друг другу, пи'Мью. Я - твой менеджер, и мы скоро завершим совместную работу.
- Именно, я тебе - никто, так было и так будет. Но я каким-то образом ранее причинил тебе боль, поэтому ты так меня ненавидишь - я до сих пор не знаю, за что. А потом я встретил тебя, не смог остановиться и эгоистично пытался оставить возле себя в надежде, что ты узнаешь меня чуть получше и изменишь свое мнение. Я правда пытался, правда... Но в итоге пострадал ты сам и твои отношения с Брайтом. Прости. Если можешь - прости...
Хочется упасть на колени и молить, но сил нет: не получается двинуть ни рукой, ни ногой, поэтому остается только смотреть в эти несчастные из-за него глаза. Мью хватается за руку парня и смотрит в его печальное лицо, тот продолжает грустно улыбаться, но ничего не говорит в ответ. А это значит, что он прав...
Горько, больно - ничего нового.
Это только его вина.
Сегодня он - на помосте, и рядом стоят все его палачи, которые выносят свой приговор: виновен по всем пунктам.
Казнить, нельзя помиловать.
А он согласен, не сопротивляется и признает обвинение, поэтому покаянно опускает голову в надежде, что своим наказанием у него получится хоть что-то искупить и сделать жизнь дорогих ему людей легче.
Провалиться в пустоту - это не так страшно.
Это - никак.
Там нет боли и нет сожалений - просто тишина и покой.
И привычное одиночество.