Мне же 18. (18+) [ЗАВЕРШЁН]

Моя грудь сжималась, пока каждый вдох не превратился в настоящую борьбу.

— Что ты теперь будешь делать? — спросил Сын Мин. Я встретил его осторожный взгляд. — С женой, — уточнил он, будто я не знал.

— Понятия не имею.

Я не мог... не хотел ее убивать. Она все еще являлась моей женой, матерью. Моя голова упала вперед под напором нахлынувших на меня эмоций.

— Чонгук, — Сын Мин с мольбой сжал мое плечо.

— Позвони моему отцу. Попроси его приехать. Ему необходимо об этом знать. Пока никого не предупреждай. Нам нужно придумать какую-нибудь историю.

— Ты будешь держать интрижку жены в секрете?

— Конечно. Не хочу, чтобы люди знали. Мы все свалим на Тэхена. Объяви его предателем, каковым он, вероятно, и был.

— Возможно, твоя жена знает больше. Если она была его любовницей, они могли говорить об этом.

Я стряхнул с себя хватку Сын Мина. Новая волна ярости и отчаяния поднялась во мне.

— Мне нужно проверить, как она там.

— Чонгук, — сказал Сын Мин, сжимая мое плечо. — Даже если ты не убьешь ее, ты больше не сможешь ей доверять. Твой брак закончился.

Я ничего не сказал, только поднялся по лестнице. Я нашел жену и доктора в ее спальне. Она лежала в постели, словно одурманенная наркотиками. Доктор был весь в поту, а на лбу у него красовалась припухлость.

— Она сопротивлялась. Пришлось усыпить ее и положить в постель. Иначе она причинила бы боль себе, — доктор осмотрел мою окровавленную одежду. — Может, мне проверить ваши раны?

— С ребенком все в порядке? — спросил я с порога, не в силах войти, подойти ближе к моей жене и кровати, в которой она меня предала.

— Да. Конечно, это не идеально, что я должен был успокоить ее лекарствами. Если она все еще будет в такой истерике, когда проснется, нам придется ее сдерживать. Я не могу продолжать давать ей успокоительные в ее состоянии.

— Может ли она сейчас прийти в себя?

Доктор отрицательно покачал головой.

— Теоретически. Но мы должны дать еще две-три недели, по крайней мере.

Как я могу быть уверен, что ребенок в безопасности? Мне придется следить за женой круглосуточно и надеяться, что она переживет смерть любовника. Я знал, что был глупцом, надеясь, что она справиться. И действительно, на что я мог надеяться в этот момент? Что мы будем жить под одной крышей, ненавидя друг друга? Моя жена проводила каждую свободную минуту, желая моей жестокой смерти, а я каждый вздох, обижаясь на нее за то, что она сделала. Этот брак был мертв. Так было с самого начала.

— Оставайся с ней, — сказал я. Я вышел и направился в хозяйскую спальню, где быстро принял душ и оделся, прежде чем отправиться в комнату малышка. То что было ранее былл моим сном. На самом деле Хосок не сообщил мне о смерти моей жены, я это выдумал, потому-что не мог принять тот факт что она умерла из-за меня, я хотел считать что она умерла рожая ребенка.

Мой сын заснул, свернувшись калачиком на своей стороне кровати. Я медленно подошел к нему и опустился на пол. Я погладил его по непослушным волосам. Он был похож на мою жену. Именно это все и говорили с самого начала. Ее карие глаза и темно-русые волосы, даже черты лица. У него не было ничего от меня. У моей сестры и матери был такой же темно-русый цвет волос, поэтому я предположил, что он унаследовал его от них. Я закрыл глаза. Тэхен и Дженни были очень похожи внешне. Если Тэхен являлся отцом моему сыну, это объясняло, почему он ничего не знал обо мне.

Острая боль пронзила мою грудь. Я посмотрел на маленького мальчика, которого любил больше всего на свете. Я никогда не любил жену, даже ради нее самой. Я уважал ее и заботился о ней, потому что она подарила мне самый чистый дар в мире: ребенка.

Я резко встал. В коридоре послышались голоса, один из которых принадлежал отцу. Я вышел и обнаружил, что Сын Мин и мой отец разговаривают настойчивым шепотом. В тот момент, когда отец посмотрел на меня, я пожалел, что не смог скрыть это от него. Он захромал ко мне, бледный и слабый. Схватив меня за плечо, его глаза изучали мои.

— Если ты хочешь, чтобы твоя жена умерла считая что после рождения ребенка, никто не будет винить тебя, и меньше всего я, мой сын.

Я кивнул. Это был бы не первый случай, когда член мафии убивает свою жену за измену. Разве все было бы иначе? Неужели я убил бы ее, как убил Тэхена? Я и раньше убивал женщин. Шлюх, которых байкеры держали поблизости ради минетов — но они были вооружены и пытались убить меня и моих людей.

Дженни все еще была женщиной, все еще моей женой, все еще матерью Чонсына. Я не убью ее, если только это не будет ее жизнь против жизни моего ребенка или моей собственной.

— Я не хочу, чтобы она умерла.

Отец выглядел озадаченным.

— Сын Мин мне все рассказал. Как ты хочешь держать ее рядом с собой? Она представляет для тебя опасность.

— Я беспокоюсь не о своей жизни, а о жизни моего ребенка.

Отец взглянул на Сын Мина, потом снова на меня.

— Ты даже не знаешь, твой ли это ребенок. Тебе нужно сделать тест как можно скорее.

— И что потом? — прорычал я.

Отец пожал плечами, будто это было легко сделать.

— Если он не твой, мы можем отправить его с Дженни жить к ее семье, а ты найдешь себе новую жену, которая родит тебе детей.

— Отдать моего сына?

Отец еще крепче сжал мое плечо.

— Сынок, будь благоразумен. Тебе необходим наследник. Ты не можешь желать растить детей другого мужчины. Ради Бога, эти дети могут быть результатом кровосмешения. Это грех.

— Грех, — повторил я, горько усмехнувшись. — Сегодня я голыми руками забил человека до смерти. Сегодня я содрал кожу и сжег байкера, ради получения информацию. Я убил больше людей, чем могу припомнить. Мы продаем наркотики, оружие. Нас шантажируют и пытают. Как ребенок может быть грехом?

Отец опустил руку.

— Давай отложим этот разговор на другой день.

— Другого разговора не будет, отец. Этот мальчик мой, конец истории. Любой, кто утверждает обратное, должен будет заплатить эту цену.

Отчасти моя решимость была продиктована трусостью. Я боялся правды, боялся смотреть в лицо сыну и не видеть своего сына, но Тэхен... я никогда не позволю этому случиться.

Отец выпрямился.

— Не забывай, с кем ты разговариваешь.

— Я не забываю. Я тебя уважаю. Не разрушай это, сказав что-то, чего я не прощу.

Отец еще сильнее оперся на трость и глубоко вздохнул.

— Если ты предпочитаешь жить в темноте.

— Темнота то место, где мы все чувствуем себя наиболее комфортно, — я кивнул на Сын Мина. — Избавься от тела.

Он склонил голову, а затем повернулся, чтобы сделать свою работу. Я всегда мог рассчитывать на него. Но доверять ему после сегодняшнего? Я никогда больше никому не буду доверять.

Мой взгляд остановился на жене, которую я мог видеть лежащей на кровати с моего наблюдательного пункта.

— Как ты вообще сможешь смотреть ей в лицо после того, что она сделала? — спросил отец.

— Сомневаюсь, что это будет проблемой. Она, наверное, никогда не посмотрит мне в лицо после того, что я сделал с Тэхеном.

* * *

Эмоциональное состояние жены ухудшилось, так что нам пришлось удерживать ее ночью и следить за ней каждую минуту дня, даже когда она ходила в туалет. Чхин, Розэ и моя сестра по очереди следили за ней. Я даже не мог находиться с ней в одной комнате без того, чтобы она не впала в истерику. Однако я с удовольствием избегал ее. Несмотря на то, что я не любил ее, ее предательство ранило меня так, как я не думал, что это возможно. Мой дом был моим надежным убежищем, местом, где я мог отдохнуть после изнурительных будней, а мой ребенок был светом моей жизни. Теперь все было окутано горькой темнотой.

Сын не понимал, почему не может увидеть свою мать, ведь он только родился, но я боялся за него. Моя жена всегда была мстительной, а теперь у нее появилась причина ненавидеть меня.