Глава 9
✨Коллаж к главе: https://t.me/ficbookyagodnaytart/20
Подробнее обо всём можете узнать в нашем тгк, где я хотела бы рассказать больше о моих планах на новые работы. Всех ждём!
https://t.me/ficbookyagodnaytart — Чувство дежавю 🪐
«Я хочу сказать тебе так много
Вот моя душа потрогай
Она ждала тебя долго
Миллион фальшивых разговоров
В них утонет целый город
А правда заденет надолго
И мне остаться одному не страшно
Страшно навсегда
Все что для тебя так важно
Ты береги сквозь года
Почему нас с тобой не научили любить
А лишь влюбляться
Почему нам с тобой так тяжело говорить
Но так легко расстаться
Люди выбирают убегать, когда внутри кричат-моя любовь»
Marteen — «Моя любовь»
Антон поглядывает на экран мобильного и нервно оглядывается по сторонам. Она как всегда опаздывает. Они должны были встретиться двадцать минут назад, а её всё нет.
Но вдруг Шаст замечает знакомое лицо в толпе. Их взгляды встречаются, и оба расплываются в широкой улыбке. Антон распахивает руки для объятий, а через несколько секунд Ира обвивает руками его шею. В нос ударяет приятный запах дорогих французских духов, он кружит девушку, которая визжит, словно маленький ребёнок. Прохожие оглядываются на них, смотрят с интересом, кто-то — с умилением. Но Антону всё равно на них и их мнение. Пусть думают, что хотят. В глазах толпы Антон и Ира — счастливая и любящая пара. А на деле — они два самых близких друга, которые сумели сохранить общение спустя столько лет после школы.
— Ну как всегда шикарная, — Шаст осматривает Иру, подмечает элегантное серое пальто, уложенные волосы и блеск в карих глазах.
— Ой, да брось, — отмахивается Кузнецова и легонько ударяет его по плечу.
Они заходят в кафе, параллельно болтая об учёбе, друзьях, работе. Но когда Ира делает заказ, Антон резко прекращает смеяться и просто смотрит на неё.
— Ты чего задумался? — спрашивает девушка, наблюдая, как друг отводит глаза. — Эй, давай, рассказывай.
— Тебе не понравится.
— Боже, Антон, — закатывает глаза Ира. — Знаешь, что мне меньше всего понравилось?
— И что же?
— Читать книгу «Как вести себя рядом с геем» и искать на женском форуме ответы на вопрос «Что делать, если твой парень — гей?».
— Э-э-э... — недовольно протянул парень. — Ты чего?
— Да что, Шаст, хватит ломаться как девственница. Ты мужик или где?
— Ирина, это вас московский ВУЗ такой сделал? — наигранно удивляется Антон.
— Нет, это тебя просто высокая Питерская культура обогатила настолько, что ты забыл нормальную лексику. Колись уже, я жду.
— Обещай, что не уйдёшь.
— Боже, мне страшно.
— Обещай!
— Обещаю.
— И что не станешь орать на меня и избивать.
— Обещаю, — с меньшим энтузиазмом ответила девушка.
— Попов.
Одного слова достаточно, чтобы лицо Иры изменилось. Она больше не улыбалась, наоборот, смотрела на друга в какой-то растерянности.
— Нет, — выдохнула Ира.
Антон кивнул:
— Да. И ты обещала не уходить.
— Шастун, ты нормальный вообще? Скажи, что это другой Попов, и я что-то путаю. Молю, если это наш бывший историк, который так с тобой поступил, этот надменный и заносчивый мужик с самооценкой бога, то я тебя придушу.
— Это именно он. А придушить ты меня не можешь, ты обещала.
— И что у вас с ним?
Антон рассказывает Ире всё по порядку: как Арсений стал их преподом, как пытался завязать общение. Когда Антон поведал о выходках пьяного Арсения Сергеевича, Ира даже сначала не поверила, а когда Шаст рассказал про Шульгина, то нахмурилась.
— Антон, так не делается.
— О чём ты?
— Так не работают отношения.
— Но мы же с ним не встречается.
— То есть роль любовника тебя устраивает?
Шаст замялся. Нет, конечно его это не устраивало! Он был жутким собственником, а одна мысль о том, что он должен делить Арсения с кем-то, вызывала неконтролируемую злость. Но он не мог ничего поделать.
— Что у вас вообще за общение такое? К чему оно ведёт?
Антон молчал. Вопросы Иры, которыми он сам задавался изо дня в день, были для него слишком сложные.
— Давай поставлю вопрос по-другому, — заметив замешательство друга, сказала Ира. — Ты бы хотел иметь какие-то отношения с Поповым?
Антон опускает взгляд и стучит пальцами по столу.
— Антон, это же я. Просто ответь честно. Ты же знаешь: мне можно доверять.
— Может быть, — выдавливает с трудом Шаст. — Но я не могу! Они с Шульгиным живут в одной квартире, понимаешь? Мне иногда кажется, что лучше вообще прекратить всё и начать жить дальше, потому что это всё смахивает на тупую историю, о которой я буду жалеть всю жизнь.
— Не гони лошадей. Давай ещё раз. Арсений извинился за всё и сказал, что хочет попробовать искупить вину и всё вернуть?
— Да, но я не знаю, чего хочет Арс.
— А может, ты просто сам решаешь за него? Тош, я пытаюсь сказать... — Ира нервно поджимает губы. — Попов ведь не предлагал тебе встречаться. Возможно, здесь нет никакого подвоха. Шульгин — парень, ты — любовник, с которым можно отдохнуть от рутины да ещё и прошлое вспомнить.
— Да не могу я быть любовником!
— Потому что..
— Потому что он мой бывший!
— И что? Кого это останавливает? Что за тупая логика, Антон? — выгибает тонкую бровь Ира. — Ты думаешь, он думает о том, что ты чувствуешь?
— Ты за чью команду играешь?
— Просто пытаюсь помочь тебе разобраться в себе. Считай, я твоя совесть.
— Ты моя ересь!
Кузнецова ставит локти на стол и наклоняется вперёд:
— Давай представим...
— Чувствую себя на приёме у психолога, — перебивает Антон, закатывая глаза.
— Так и есть, — строго отвечает Ира. — Давай представим. Ты перестаёшь общаться с Поповым. Вам придётся видеться с универе — и что тогда? Будешь прятаться от него по углам? Прогуливать его предмет? Я не говорю, что вам нужно сейчас же вступать в отношения, но он извинился, признал свои ошибки. Может, не всё так плохо. Да и к чему вражда...
— Да не было между нами никакой вражды, мы просто расстались, и я надеялся, что навсегда.
— Правда?
Ира смотрит Антону в глаза. Шаст хочет стать маленьким и исчезнуть от её взгляда, под которым он чувствует себя некомфортно.
— Нет, неправда. Я думал, что мы встретимся, когда оба будем очень взрослыми, у меня будет крутой парень, любящий и богатый. Что мы пройдём мимо и сухо поздороваемся, едва узнав друг друга. Но прошло почти пять лет, а я всё ещё помню. Я всё ещё...
— Любишь его?
— Нет! — пламя гнева опаляет вспышкой лёгкие и тут же гаснет. — Но помню, как любил, Ир. И мне больно.
— Тош, послушай, — ласково произносит девушка. — Знаю, что ты у нас сильный, но не грызи себя так. Я вижу, что ты делаешь. Ты пытаешься заставить себя чувствовать то, что считаешь правильным, а не то, что на самом деле есть.
— И что ты предлагаешь? Отпустить ситуацию и смотреть, куда пора приведёт? Нет уж! Я знаю куда — в ад! Я там уже был, спасибо, не понравилось. Местечко так себе.
Антон допивает кофе и со стуком ставит чашку на стол.
На время между ними повисает напряжённое молчание. Антон не может оторвать взгляда от экрана телефона. Арсений сегодня не писал и не звонил...
— Хватить тиранить мобильный, — возмущается Ира. — Ты его включаешь десятый раз за минуту. Ждёшь звонка от президента?
— От папы римского, — съязвил Шастун и раздражённо убрал телефон в карман джинсов. Всё равно пялиться на него смысла нет — не поможет.
— Ир, прости, — Антон ставит локти на стол и прячет лицо в ладони. — Я такой дебил. И тебе нагрубил, и проблемами нагрузил. Знаешь, ведь ты моя лучшая подруга, мы редко видимся, а обсуждаем какую-то...
— Антон, — мягко сказала девушка и осторожно отвела его ладони от лица. — Никогда не извиняйся за свой выбор. Всё, что ты должен, это освободиться от того, что тянет на дно, и начать жить заново. Потому что быть с теми, с кем тебе плохо, больно, неуютно, стыдно — это неправильно. Главное, чтобы тебе было комфортно и приятно, а всё остальное может гореть синим пламенем.
— Спасибо, Ир, — мягко улыбнутся Шаст, глядя в карие глаза подруги, которые сейчас согревали лучше любого пледа или костра.
— Ты же знаешь, что я всегда буду рядом.
Кузнецова накрыла лежащую на столе руку Антона своей ладонью.
— И я это очень ценю, честно.
— Тебе так идёт Питер.
— Что ты имеешь ввиду? — не понял Антон.
Девушка загадочно улыбнулась.
— Ты очень сильно изменился, Антон. И я рада этому. Но надеюсь, что Арсений не сделает хуже и не вернёт тебя в то состояние.
— Ир, спасибо за заботу, но я взрослый мальчик, сам справлюсь с Поповым.
Антон вновь не сдержался и достал из кармана телефон. Уведомлений от Арсения так и не появилось.
— О нём думаешь? — спросила Ира. Шаст кивнул, сжимая губы в тонкую полосу. — Ну он, конечно... сука рогатая?
— Нет.
— Мудак бесчувственный?
— Ну нет.
— Сволочь бессовестная?
— Не-а.
— Зайчик лохматый? — нерешительно спросила девушка, уже потерявшаяся в выборе эпитетов.
— А что тебе такого сделал зайчик, что ты его в этот ряд впихнула? — искренне удивился Антон.
— Смотря что тебе сделал Арсений.
Антон отвёл взгляд. И правда, что ему сделал Арсений? Из-за чего он так взъелся на Попова, если ещё вчера всё было нормально? Арс ведь не обещал бросить Шульгина, но это значит, что Антон выступал в роли любовника, а Шаста эта перспектива совсем не радовала. Он чувствовал себя грязным, будто им пользуются, а потом выкидывают, как поношенную вещь в корзину с бельём. Но что он мог сделать? Поговорить с Арсением? Антон понимал, что он не может диктовать мужчине условия: не в том положении. Да и те, кто ставят перед выбором, редко оказываются выбранными.
Что у них с Арсением? Секс без обязательств? Общее прошлое, которое не могут отпустить они оба? Попов как всегда много и красиво говорит, но на деле всё оказывается совсем иначе, нежели он описывал. И Антона это бесило. Разве Попову мало было молчать тогда, несколько лет назад? До чего нужно довести, чтобы он наконец-то решил что-то да сделать? Если бы тогда, в Москве, он не молчал про Лёшу, про Павла Алексеевича, то, может, всё было бы совсем иначе. Может, они сейчас бы жили вместе где-нибудь и были бы счастливы. Но Шаст знал, что история не терпит сослагательных наклонений. Он сразу сказал Арсению, что не будет делать первые шаги: нет, спасибо, хватило уже. Антон будто маленький мотылёк, летящий на яркий свет. Каждый раз приближаясь к нему, он обжигался.
Нет, он не будет делать шаг навстречу.
Не будет.
***
Арсений знает, что Стас уезжает сегодня вечером, поэтому они решают встретиться. Напиваться как в прошлый раз Попов не хотел, хотя, если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то при других обстоятельствах он бы вряд ли пришёл под окна Антона с букетом и бутылкой и не орал бы на всю улицу, да и того, что случилось после, тоже не было бы. Арсению казалось, что это какой-то долгий и очень приятный сон, который вот-вот оборвётся и вернёт его в серую реальность. Он проснётся в одной кровати с Сашей, приедет в университет, проведёт пары, но не увидит там знакомой кудрявой макушки. И это пугало. Арсений и сам не понимал, как же быстро он вновь привязался к Шастуну и почему просыпался в холодном поту каждый раз, когда ему снились кошмары из прошлого, где Антон умирает у него на руках, истекая кровью. Попов не понимал, почему эти сны снятся ему всё чаще, но ничего поделать не мог. Полностью расслаблялся и отключал все мысли он только тогда, когда слышал сопение Антона под блоком и ощущал тепло его тела, а грудь сдавливало крепкое кольцо рук.
— Ты сказал Антону про Сашу? — спросил Стас.
— Что именно?
— Что вы расстались.
Повисло неловкое молчание. Шеминов дырявил взглядом друга, пытался залезть ему в голову и понять, что же там происходит, и почему Арсений такой идиот.
— Почему ты не сказал?
— А зачем?
— Действительно, Попов, зачем?! Даже не знаю... Может, потому что ты ему пообещал что-то сделать, не? Для начала: расстаться с Шульгиным, а ещё решить с ним, почему оценки ученикам несправедливо занижают.
Антон... кто он ему?
После всего, что есть, что было, к чему он постоянно, каждый день приходит, но старательно старается не замечать. Арсений даёт этому быть, но осторожно отстраняет от себя, чтобы оно не действовало: ни на него, ни на Антона, ни на их общение. Но так просто от него не избавиться. Арсений часто моргает. Он знает, что если Антону кто-то нравится, по-настоящему, не от скуки, не от одиночества, то Шастун ощущает это раньше, чем осознаёт до конца. Он обгоняет любую рациональность и здравый смысл, готовый с жаром бросится и делать всё, лишь бы понравится и получить хоть толику взаимности. Но Арсений не видел в глазах Антона того огня, что был раньше, когда парень с восхищением и немым обожанием смотрел на него. Шаст ведь и не говорил, что сейчас чувствует что-то... Или говорил? Попов не помнил. Последние дни прошли словно в тумане.
— Ты хоть понимаешь, что с тобой происходит? — спрашивает Стас.
— Я влюблён. Убейте меня.
— Тогда уж «добейте», — хмыкает Шеминов. — Знаешь, Арс, вот ты мой друг, но я уже честно подзаебался говорить тебе, что нужно собрать себя в кучку, желательно не говна, и сделать уже что-нибудь. Антоны на дороге не валяются, знаешь ли.
Арсений опускает взгляд на свои руки. На бледной коже выступают тёмные вены; на запястье дорогие часы; длинные пальцы, на одном из которых — кольцо. Одно единственное. Печатка, Роза ветров. Арс никогда не понимал: как же Антон носит такое количество украшений. Парень мог надеть по несколько колец на каждый палец, увесить худые запястья браслетами и ходить так. Но именно это кольцо Попов не снимал уже несколько лет. Он носил его на безымянном пальце правой руки.
Точно такое же кольцо было у Антона.
Стас протягивает ему телефон. Арсений дрожащей рукой берёт мобильный и смотрит на экран. Как же ему хочется увидеть Антона, сказать тихое «я скучаю», сказать именно вслух, глядя парню в глаза, в лицо, чтобы он слышал. Он скучает по Антону. Всё это время скучал. Он хочет видеть его, слышать его голос, переписываться, гулять, лежать в обнимку, вместе смотреть фильмы, хочет...
Так много... хочет...
Пара гудков, а следом Арсений слышит осторожное:
— Алло?
— Привет.
Сердец бьётся в груди всё сильнее.
— Арс, ты что-то хотел? — уставшим голосом спрашивает Антон.
— Да, Тош, — кивает мужчина. — Хотел тебе сказать, что я расстался с Сашей.
— Надеюсь, это не из-за меня.
— Из-за тебя.
— Не ври.
— Я говорю правду. И мы расстались, ещё когда я вернулся от тебя.
— И ты молчал?
— Да.
Он почти неделю молчал. Арсений и сам не знал, почему и зачем. Они потеряли драгоценную неделю, которую могли провести вместе, наслаждаясь друг другом. Но нет же.
— Ты такой дурак, Попов, — Арс слышит знакомый звонкий смех Антона, и внутри у него разливается тепло, греющее душу.
— Встретимся?
— Можно.
— Тогда куда мне подъехать?
— Какой ты милый, Попов. Это в тебе откуда?
— Не рассчитывай, автомата тебе не видать, — глупая широкая улыбка сама собой расцветает на губах Арсения.
— Точно, совсем забыл, какой ты чёрствый сухарь.
— Это я-то сухарь? — с наигранными удивлением спрашивает Арсений.
— Ну не я же. Хотя нет, ты амёба, Попов. Не обременённая интеллектом и инстинктивным поведением амёба обыкновенная.
Попов уже не может сдерживаться и разражается громким смехом, из-за которого несколько человек поворачивают головы в его сторону, но Арсению было всё равно.
— Это самое милое, что я слышал.
— Не ври.
— Я не вру, Тош.
— Ой, что за манипуляции, Арсений Сергеевич?
— Я скучаю, — тихо, почти неслышно шепчет Арс.
— Я тоже, — таким же шёпотом отвечает ему Антон.
— Я приеду к тебе.
— Я жду.
Они отключились одновременно. Арсений усмехнулся и перевёл взгляд на Шеминова. Стас неотрывно смотрел на него с таким интересом, будто видел впервые.
— Что? — замялся Попов.
— Тебе так идёт это.
— О чём ты? — фыркнул Арс, доставая из кармана кошелёк.
— Влюблённость, Арс. Ты прям светишься весь.
И правда, с его лица не сходила довольная счастливая улыбка. Он чувствовал себя так легко, будто парил в воздухе, а перед этим скинул со спины несколько тонн тяжёлого груза.
— Спасибо тебе, Стас, — искреннее сказал Попов, чувствуя, что просто не может не поблагодарить друга.
— Просто иногда нужно переставать быть амёбой, Арс.
Арсений вновь громко засмеялся. Внутри было так тепло, а в глазах и сердце горел огонёк надежды. Надежды встретиться с Антоном.