Ранетки 💫 Лена и Виктор

В столовой на большой перемене проходило «совещание» ранеточного коллектива. Девушки сидели за столом, утоляли голод салатами и пирожками с компотом, одновременно делясь новостями. – Ну, де-е-евочки, давайте сегодня порепетируем! А то мозги плавятся от этой учёбы! – внесла предложение Женька молящим тоном. – Я сегодня не могу, у меня тренировка, – серьёзно ответила Ленка. Наташка, дожёвывая пирожок с повидлом, ехидно заметила: – Ну всё, помирилась Кулёмина со своим Виктором Михайловичем, и мы её потеряли! Лена в ответ широко улыбнулась: – Никакой он не мой! А тренировка у меня как обычно, по расписанию. Виктор Михайлович прав, мне надо восстанавливать форму для поступления в университет. А то я совсем расслабилась за последний месяц. – А как же мы? – озвучила Нюта общий вопрос. Девчонки уставились на Кулёмину. – Ну, хорошо, давайте завтра, ладно? Завтра нет баскетбола. – Отлично! Надеюсь, до завтра мозги мои не растекутся совсем! – Алёхина допила компот. – Жень, я не пойму, ты же всегда так хорошо училась. Что у тебя за сложности, раз мозги закипели? – Так это ты мышцы в физкультурный напрягаешь, а у меня-то Юридическая академия на Садовой – можно сказать, самое престижное учебное заведение! Вот папочка мой и переживает. Оплачивает дополнительные занятия, нанимает репетиторов, – чтоб уж наверняка. – О нет! – в притворном ужасе воскликнула Кулёмина. – Меня в такое не затащишь! Чтоб добровольно издеваться над своим мозгом! – Ленк, у всех разные приоритеты. Мне это всё интересно, на самом деле. Просто времени не хватает, – примирительно сказала рыженькая «ранетка». – Всё-всё, девчонки, с вами всё понятно – каждому своё! Только давайте завтра точно репетируем сразу после школы! А перекусим там же, в кафе, – завершила полемику рассудительная Липатова. – Замётано! – согласились остальные ранетки, и все дружно встали из-за стола. Вечером тренировка как всегда прошла продуктивно. Лена с Гуцулом с воодушевлением носились по площадке, оттачивая своё мастерство: прорывались к кольцу, делая обводки и стараясь выбить мяч у соперника, забивали мячи в корзину из-под кольца и трёхочковые. В общем, отрывались, как могли. Не удивительно, что их команда победила на последних соревнованиях. А как же был доволен Степнов – его школа, его труды. Любой тренер гордится успехами своих учеников, и он – не исключение. Виктор Михайлович считал, что ребята в хорошей физической форме, только бы не подрастеряли её к поступлению. Особенно радовала его Кулёмина. Игорь Гуцулов пришёл в школу только в этом году, а вот Лена достигла действительно хороших результатов за последние четыре года именно благодаря его усилиям. Степнов не жалел о потраченном времени, а дополнительные индивидуальные занятия отточили не только её мастерство, но и давали ему самому очень много: чувство единения и в жизни, и в спорте, и какую-то важную незримую связь с этой прекрасной девушкой. – Тренировка закончена! – после свистка раздался громкий голос Степнова. – Всем спасибо и до свидания! Ребята пошли в раздевалку. – Гуцулов, ты Лену проводишь?! – окликнул Виктор ученика. Тот только утвердительно кивнул, тяжело дыша. – Хорошо, Игорь. Лена, а ты чтобы не шла домой одна! – Я что, маленькая, сама не дойду?! – успокаивая в это время дыхание, строптиво ответила спортсменка. – Поговори мне ещё тут! Темень на улице! Дедушке привет передавай, на днях зайду навестить его. Игорь, я на тебя надеюсь! – «Эх, сам бы проводил, да опять же Ленка не согласится... – Виктор Михайлович с какой-то нежностью ещё раз окинул её фигурку взглядом. – Красивая какая... зеленоглазая моя спортсменка. И тянет к ней, а приходится командным тоном разговаривать, чтобы она ничего не заметила...» Ребята вышли из зала, переговариваясь о чём-то на ходу, а Степнов с завистью смотрел им вслед. Лена шла домой с двойственным чувством. Если бы физрук предложил ей проводить до дома, Лена, во избежание эксцессов, сама бы отказалась. Но он даже не предложил, а ещё разговаривал с ней приказным тоном, держа дистанцию. «Создаётся впечатление, что он сплавил меня Гуцулу... А если бы напарника не было на тренировке, или мы бы вообще тренировались вдвоём, то как бы Виктор Михайлович поступил? Всё-таки сам пошёл провожать?.. Или же больше вообще не назначал индивидуальные тренировки?.. Как-то всё не клеится в наших отношениях. Почему только?..» Задумавшись, Лена всю дорогу отвечала Игорю невпопад. Тот решил её не грузить и молча шёл рядом до её дома. Около подъезда он быстро простился с подругой и ушёл. * * * На следующий день репетиция Ранеток в кафе «Под мухой» проходила, как и намечалось, после уроков. Девчонки радовались возможности окунуться в музыку, а редкие в это время посетители с энтузиазмом аплодировали им. Хоть и не стадион Лужники, а совсем небольшая площадка для выступления, но всё же хоть какое-то внимание от любителей музыки. Без слушателей не бывает исполнителя, как без читателей не было бы книг. Творчество приносит радость, только если оно для людей. Во время одной из песен зазвонил Наташин телефон. «Алло?» – «...» – «Да, пап, мы в кафе, репетируем». – «...» – «Что?! Правда?! Папочка, я тебя обожаю!!! Сейчас девчонкам скажу!» – «...» – «Да, пока!» Четыре пары глаз уставились на Липатову. – Девчонки, радуйтесь! – Глаза Наташи засияли от восторга. – Мы завтра выступаем на разогреве у моего папы!!! – Ура!!!!! – закричали все хором. Посетители кафе с удивлением воззрились на сцену. – Здорово! – Нюта выдала барабанную дробь. – А кто твой папа, Наташ?! – Нют, а ты разве не знаешь?! – сказала Женька заинтересованной подруге. – Наташин папа это Боб Кантор – руководитель знаменитой рок-группы в Германии! Знаешь такого?! У Морозовой от шока расширились глаза. – Ничего себе! Конечно, знаю! Вот это да! Девчонки рассмеялись, видя реакцию барабанщицы. – Хватит болтать, давайте срочно репетировать! – весело скомандовала Наташа. Настроение у всех повысилось до состояния эйфории в предвкушении завтрашнего концерта. Начался проигрыш любимой песни Лены. Девушка запела: – Лети за мной, лети, и ты узнаешь, как люблю тебя... Пела на автомате, а мысли в это время только о том, для кого она эту песню когда-то написала: «Как же мне его не хватает... Сегодня виделись только раз, да и то в столовой на большой перемене. Какое же мучение видеть его в компании Светочки... Как мне противно даже слышать это имя... Его взгляд задержался на мне всего пару секунд. Он кивнул и повернулся к невесте... Это ей он улыбнулся, ей подал руку, помогая сесть за стол... А когда они вышли, он даже не оглянулся...» – Лети за мной, лети, и ты узнаешь: я люблю тебя! «Как же горько... Нет радости от этих мимолетных встреч... Когда же он зайдёт в гости?.. Ведь обещал же?..» Разошлись Ранетки в шесть часов вечера. Домашние задания никто не отменял, а ещё выпускные экзамены, и поэтому нагрузок стало на порядок больше. – Дедуль, я дома! – крикнула Ленка от входной двери. Дед громко сказал в ответ:

– Леночка, я на кухне, иди сюда! Девушка быстро разделась, вымыла руки и пошла на голос Петра Никаноровича.– Ты кушать будешь? – Наверно, нет, дедуль, я в кафе с девчонками перекусила.Кулёмин-старший тут же начал ворчать:– Знаю я, как вы там перекусили! Садись давай и нормально поешь! Лена послушалась. Подходя ближе к столу, она ненароком бросила взгляд в мойку – там стояли два немытых бокала. Девушка уселась, взяла вилку и приступила к трапезе. Всё-таки дедушка вкусно готовил – этого у него не отнимешь. Котлеты с картофельным пюре и салат вполне на уровне.– Василий Данилыч приходил в гости? – поинтересовалась блондинка.– Нет... Степнов заглянул, – немного помедлив, ответил дед. – Уважил старика. – Увидев вытянувшееся лицо внучки, задал вопрос: – А ты чего удивляешься? Ты же сама сказала, что он придёт.– Да нет, ничего... Просто не думала, что сегодня... У Лены сразу пропал аппетит. «Вот так... Увиделись, называется...» Она вполуха слушала деда. Тот говорил что-то о своём новом романе. Из головы не шёл Виктор Михайлович. «Он ведь знал, что у нас сегодня репетиция в кафе... Но почему-то пришёл в гости, когда меня не было дома... Случайно?.. Вряд ли... Он же знает, что я не дура... и сразу всё пойму... Значит, избегает... Что-то случилось... Или ему уже не нужно наше общение, наша дружба?.. И на занятиях со мной разговаривает без прежней теплоты в голосе... Неужели... всё?..» Настроение от этих мыслей испортилось окончательно. Кулёмина поблагодарила деда за ужин и ушла в свою комнату. Она села на диван и в прострации уставилась в окно – там царила неприятная серость. На сердце стало холодно, как будто на дворе не начало весны, а лютая декабрьская стужа. Лена взяла тёплый плед и укуталась в него. * * *Март вдруг вспомнил, что он март, и решил напоследок попугать пасмурной погодой, холодным ветром и противной моросью. Виктор шёл по улице в сторону дома и зябко ёжился. Ветер пробирал до костей. Погода была под стать его настроению. Весны как и не было – ни в душе, ни в природе. Сегодня он смалодушничал. Специально пришёл к другу-соавтору, когда Ленки дома не было. Вдруг осознал, что гораздо легче было бороться со своими чувствами, когда Кулёмина была как ёжик и иногда ранила его своими колючками, а он отбивался. А сейчас что? Она вся такая милая, понимающая. У него аж сердце тает, когда глядит в её зелёные глазищи, любуется её светлым обликом. Степнов просто побоялся сорваться, оказавшись с ней рядом, наедине, снова вдвоём на её кухне, как в тот вечер после дня рождения фантаста. Это не школа, где всё напоказ, прилюдно, где только и могут быть отношения «учитель-ученица». Он вспоминал свой сегодняшний довольно откровенный разговор с Пётром Никаноровичем, который оставил тягостное впечатление. Сердце как-будто сжимала когтистая лапа. Фантаст рассказал, что пишет новый роман о любви. Мужчина и женщина – судьба развела их на двадцать лет. Они встретились вновь, прожив свою жизнь вдали друг от друга, но любовь вернулась, вспыхнув яркой звездой в их жизни. И оставалось только сожалеть о многих годах, потраченных зря. «– Пётр Никанорович, как Вы думаете, мои чувства к Лене никуда не уйдут, что ли, когда я женюсь?.. – растерянно спросил физрук, невольно проецируя рассказ писателя на себя.– Виктор, я тут тебе не советчик. В делах сердечных каждый делает свой выбор сам. А моё вмешательство, как ты помнишь, ни к чему хорошему и раньше не привело, да и сейчас всё может испортить.– Всё же, Пётр Никанорович, у Вас же такой большой жизненный опыт... Что же мне делать?– Я действительно многое сам пережил, видел много разных судеб и одно могу сказать наверняка: любовь всё равно рано или поздно возьмёт своё... Если это настоящая любовь, а не её подобие – увлечение или страсть... А вот желание просто создать семью из лучших побуждений, но на пустом месте может сделать человека несчастным на всю жизнь...»Этот разговор не выходил у Виктора из головы. Только сейчас он понял, насколько ответственным должен быть его выбор. Обречь и себя, и другого человека на несчастье в браке – что может быть ужаснее. «Как же теперь быть?.. Остановиться? Дать себе время ещё подумать?.. Но ведь всё уже решено! Даже заявление в ЗАГС подали. Светлана очень хорошая девушка, хозяйственная, преданная, любит меня... Лучшей кандидатуры мне не найти... Но как там Ленка сказала?.. По желанию мозга нельзя переключить сердце...» Так ничего и не решив, Виктор в полном раздрае решил сходить к другу и посоветоваться с ним. «Рассказов хотя бы выслушает, может какой дельный совет даст...» – решил Степнов, резко развернулся почти около своего подъезда и пошёл в другую сторону.Разговор с Игорем ожидаемого облегчения не принёс. Тот сам был в депрессивном состоянии, после того, как Ирина уехала к его брату. Он так по-дурацки потерял любимую женщину. Ему самому нужен был психолог и утешитель, и он попытался найти в Викторе внимательного собеседника. Рассказов опять завёл свою пластинку о том, что зря согласился на авантюру подмены себя братом-близнецом ради экспедиции, в результате чего и невесту потерял, и как теперь с братом общаться – непонятно. А когда Степнов ужё достал его своими сомнениями, Игорь в раздражении прямо заявил ему, что он дурак, раз разбрасывается любовью. Так и не получив правильного совета, как быть дальше, Степнов, понурив голову, отправился домой, удручённый невесёлыми мыслями: «Ну вот как Игорь не понимает? Я же слово дал?! Светочка же наивная, как ребёнок. И что теперь... разбить её сердце?.. Не слишком ли подло это будет с моей стороны?.. У неё и так долго личная жизнь не складывалась... Многие её обманывали... А тут ещё и я...» Вдруг, как вспышка, в голове возникла совершенно чудовищная мысль: «А как я смогу быть ей мужем? Ведь меня даже не тянет к ней чисто физически... Я с ней больше как с сестрой общаюсь... А семейная жизнь – это не вздохи на скамейке. Это и постель тоже. А вдруг у меня с ней ничего не получится?..» У Степнова возникло стойкое ощущение, что он сам загнал себя в ловушку...* * *Весь следующий день Степнов не выходил из спортзала, благо окон между уроками по расписанию не предполагалось. Настроение было поганей некуда. Незаметно для себя он вымещал раздражение на школьниках: покрикивал каким-то злым голосом, размахивая руками, гонял их больше обычного, а к «беременным бегемотам» добавлялись новые, иногда обидные для ребят словечки. За журналами отправлял дежурных учеников и с ними же передавал их на следующий урок. У Ленкиного класса по расписанию физкультуры сегодня не было. Степнов даже не знал, радоваться этому или нет. И видеться с ней тяжело, и не видеться – невыносимо. Нет, ему, конечно, хотелось с ней пообщаться как раньше – легко и беззаботно, поднять ей настроение безобидными шутками, а то в последнее время глаза у Лены были грустными, когда он случайно на переменах выхватывал её лицо из толпы.Звонок с урока, и последний на сегодня класс с шумом покинул спортзал. Физрук уже собрался домой, как услышал: – Витенька! Мужчина глубоко вздохнул: не получилось незаметно слинять. – Что, Светочка? – ответил Степнов с какой-то нервной обречённостью и уставился на невесту.– Давай вместе пойдём на концерт?– Ну какой ещё концерт?! Ты же недавно в театре была?! – взвился физрук.Светочку немного пугало его постоянное суровое выражение лица, он почти не улыбался ей, а разговаривал, сам не замечая того, с наставительными учительскими нотками в голосе. Она старалась приспособиться к его, как оказалось, совсем не лёгкому характеру, проявляя инициативу и пытаясь чем-то заинтересовать.– Как, ты разве не знаешь? Сегодня «Ранетки» выступают на разогреве у Боба Кантора! Наши многие пойдут, даже Борзова с Шинским собираются. Виктор Михайлович с удивлением воззрился на невесту. «Странно, почему Лена мне ничего не сказала? Хотя когда, мы же сегодня не виделись». – Хорошо, пойдём вместе. Только надо перекусить в столовой, а то я сегодня ещё ничего не ел.– А почему? Ты же всегда говоришь о правильном питании и держишь режим.– Да аппетита не было. Идём? – уже вполне мирно, с лёгкой улыбкой проговорил Степнов.Светочка просияла – наконец-то у неё состоится выход в свет с женихом – и радостно ответила:– С удовольствием! – «Ура-а! – в душе всё пело. – Всё налаживается! Мы идём на свидание!»* * *«Ранетки» в полном составе стояли у выхода на сцену. Настроение было взбудораженное, глаза сияли. Они галдели, перебивая одна другую: – Девчонки, полный зал, вообще, я в шоке! Слышите? – Ага, у меня аж мурашки по коже! – А я сейчас вообще в обморок упаду!– Нют, ты чего?! – увидев круглые от страха глаза барабанщицы, спросила Липатова.– Я боюсь! Там так много народа! Буду играть, а вдруг им не понравится?– Ну, тут-то ведь проще, чем в школе! Вспомни: жюри, оценки, а тут играй себе в удовольствие и все дела! – успокоила её Наташа.– Не дрейфь, Нютка! Поддержку зала с Платоном мы обеспечим! Орать будем, других вообще не услышите! – успокоил переживающую девчонку Степан Белута. – Давайте, девчонки, рвите зал! Вы же лучшие! – поддержал его Коля Платонов.– Ну что, пойдёмте? – Девчонки соединили руки в общем рукопожатии и выбежали на сцену.Зал встретил их приветственными криками и шумом. «Ранетки» с воодушевлением начали своё выступление. Зрители на «ура» принимал все песни, девчонки отвечали полной самоотдачей! Эмоции зашкаливали! Одним словом, сумасшедший драйв! Обращаясь взглядами к залу, девчонки видели много знакомых лиц:– Девочки, видели, сколько наших пришло?– Ага, даже Борзова с Шинским! Обалдеть просто!– Давайте подарим им медляк. Лена заметила Виктора почти сразу. Степнов стоял возле одной из колонн, не шелохнувшись и устремив взгляд в их сторону, лишь иногда покачивая головой в такт песне. Он был похож на сурового Чайльд Гарольда из одноименной поэмы Байрона: вокруг суетится толпа, а он, возвышаясь над всеми, стоит в угрюмом одиночестве. Рядом дёргалась Светочка, вся в движении и размахивая под музыку руками. Она то хватала жениха за руку, пытаясь растормошить, то что-то говорила ему на ухо. Но всё было тщетно – он не обращал на неё внимания. И ей пришлось бросить это бесполезное занятие. Начался медленный танец. Светочка с надеждой обернулась к Виктору, но тот по-прежнему не видел её: весь в себе, как не от мира сего. Уткина приуныла – ей так хотелось танцевать. На её счастье недалеко был её воздыхатель – Милославский. Он подошёл к их паре, что-то сказал физруку и, взяв девушку за руку, повёл танцевать.Лена не могла понять поведения Степнова. «Пришёл не один, с невестой, но почти открыто игнорирует её. Всё время смотрит в мою сторону...» Басистка без конца сталкивалась с ним глазами, когда оглядывала зал. Она задавала себе вопросы: «Что вообще происходит? Почему он так себя ведёт: то избегает её и в школе, и дома, а то глаз оторвать не может?», но ответов не находила. «Как там пел Боярский в «Собаке на сене»?..» Лена вспоминала эту песню, проигрывая на гитаре медленную композицию:«Вот так моё пытают сердце, Воспламеняют нежным взглядом.Но стоит сердцу разгореться,Надменным остужают хладом.Сгорю ли я, сгорю ли я,Сгорю ли я в горниле страсти,Иль закалят меня напасти?..»«Вот так и вы со мной, Виктор Михалыч...» – сокрушалась девушка. А из сердца рвались слова любви: «Хоть и мучитель, но любимый...» Но тут же одёрнула себя: «Не забывайся, у него есть невеста... Вон она, с Милославским танцует и выглядит вполне беззаботно. А Степнов один. Может, опять поругались?.. Хотя какой девушке понравится, что на неё внимания не обращают. Как это всё достало уже...» После выступления «Ранеток» Боб Кантор объявил о начале основного концерта. Девушки ввалились в гримёрку, еле дыша, и, перебивая друг друга, делились эмоциями: – Вот это было круто!– Да, зал мы порвали!– Нют, ну что, не собираешься больше в обморок падать?– Не-е-ет! Было классно! Вы такие крутые!– Кто б говорил! Сама играла вот так вот! – Аня показала большим пальцем вверх.Тут в комнату зашла девушка и перебила шумный разговор:– Здравствуйте! Екатерина Ведерникова, музыкальный канал, – представилась она. – Девчонки, если вы не против, мы снимем небольшой сюжетик про вас? – Ну, давайте, у нас время есть, – сказала за всех Лена, остальные тоже были не против.– Тогда приступим! – Оператор настроил камеру.– «Ранетки» – широко популярная группа в узких кругах. Вас любят в школе, у вас есть фанаты. А на профессиональной сцене, такой, как сегодня, вы часто выступаете? – Ну, раньше мы играли на больших площадках. Ну, а сегодня у нас первый концерт после большого перерыва, – опять же ответила Лена.– Нам известно, что в вашей группе пополнение. Вместо ушедшей ударницы к вам пришла новая участница. Давайте знакомиться! – Корреспондент протянула микрофон барабанщице, которая до сих пор находилась в эйфории от первого в её жизни большого концерта.– Меня Нюта зовут. Я всегда была поклонницей группы «Ранетки» и теперь играю с ними! Для меня это до сих пор кажется сном, и я очень боюсь проснуться! – А как Вам сегодняшний концерт? – продолжала опрашивать девушка.– Просто супер! Публика отличная! Девчонки супер играли! – Девочки с улыбками переглянулись.– Вас отлично принимают, публика в восторге! А как вы относитесь к своему успеху?– Вы знаете, мы просто делаем то, что нам нравится. И стараемся играть хорошо, – с улыбкой ответила Аня.– У вас всё получается! За плечами череда успешных концертов, выступление в «Лужниках». Вы и дальше планируете заниматься музыкой профессионально или же «Ранетки» так и останутся школьной группой? – Ну, школьной мы будем чуть больше двух месяцев, скоро выпускной, – ответила Аня.– То есть, когда вы закончите школу, «Ранетки» распадутся? – Девочки изменились в лице, быстро переглянувшись.– Ну, мы пока об этом не думали, – задумчиво ответила Наташа. Остальные кивнули, соглашаясь.– Кстати, о поступлении. Вы уже определились с выборов ВУЗов? – задала новый вопрос Ведерникова, видя, как изменилось настроение в гримёрке. – Я буду поступать в физкультурный! – первой ответила Лена.– Видите себя спортсменом? Басистка рассмеялась: – Меня все видят спортсменом, особенно мой любимый тренер. Кстати, передаю ему привет! – Помахала рукой в камеру. – Я и сама очень люблю спорт, это моя стихия.– А как же группа?– А это вторая моя стихия! Я получаю одинаковые позитивные эмоции и от баскетбола и от моей любимой гитары! – А я собираюсь продолжать музыкальную карьеру, хочу быть такой же известной, как и мой папа! – подала голос Наташа.– Кто же Ваш папа?– Мой папа сейчас поёт на сцене! – с заметной гордостью пояснила соло-гитаристка.– Как? Неужели сам Боб Кантор? – Девушка смущёно кивнула. – С таким отцом Вы просто обязаны стать достойным музыкантом!– Спасибо, я стараюсь и буду стараться дальше! – Я ещё не определилась, но точно будет творческое направление! – Аня давно ломала голову над поступлением, но никак не могла определиться.– Я тоже ещё не знаю. Я получаю большое удовольствие от игры на барабанах. Возможно, если получится, тоже попробую себя в музыке. – Девочке из детдома довольно сложно было принять какое-то решение.– Я, скорее всего, буду поступать в юридический, – добавила Алёхина. Рыжеволосую заводную Женю никто не мог представить юристом, вот и Ведерникова удивилась:– М-м, хотите быть адвокатом или прокурором?– Этого больше хотят мои родители...– Непросто будет совмещать занятия в таком институте с музыкой. Возможно, придётся делать выбор между «Ранетками» и образованием?– Я бы выбрала «Ранеток»... Наверное, пришло время серьёзно поговорить с родителями.– Да, совсем не школьные задачи ставит перед вчерашними ученицами жизнь. – Корреспондент развернулась на камеру, продолжая: – Любимое дело или престижное образование? Давайте пожелаем девчонкам, чтобы они сделали этот выбор сами. Специально для музыкального канала с концерта «Ранеток». Екатерина Ведерникова. – Девушка закончила опрос, встала, собирая шнур от микрофона. – Девчонки, спасибо! Интервью смотрите в одном из ближайших выпусков.Уже начался концерт Кантора, а «Ранетки» ещё не появились в зале. И ещё полчала прошло, а Степнов всё ждал. Он неосознанно, как флюгер, был весь вечер настроен на поиски Лены. Правда настроение от этого не улучшилось, ведь он был не один. Невеста была сегодня его якорем, который держал на цепи, не отпуская. «Лучше бы вовсе не ходил, – невесело думал он. – Светочка всё время чего-то хочет от меня, танцевать тащит, а мне всё это не нужно. И Рассказов тоже тянет в танцевальный круг. Ну ему-то можно и даже нужно. Он пытается оторваться и забыться. А мне не хочется лишний раз попадаться на глаза Светочке. Хочется слиться со стенкой... и не видеть никого... кроме Ленки... Вот где они?.. Почему так долго их нет?..»Степнов видел вдали свою невесту, как та отжигала после медленного танца с Милославским. Он наслаждался одиночеством в этот момент: «Пусть танцует себе подольше. А то её ещё провожать нужно. Вот, чёрт! Как же не хочется... Ну совсем нет настроения...» Вдруг Виктор увидел, что Светлана Михайловна пробирается сквозь толпу танцующих к нему. Лицо встревоженное, на буксире сзади Милославский.– Витя, мне срочно нужно домой! Сейчас позвонили! Там что-то случилось! – Света в волнении громко сообщала Виктору эту новость, пытаясь перекричать оглушающую музыку. – Хорошо, иди!– А разве ты меня не проводишь?! Уже темно... – обескураженно уставилась она на жениха.Виктор тут же на ходу придумал отмазку, как-будто подсознательно заранее приготовил нужные слова:– Светуль, я никак не могу. Я ведь обязан ещё «Ранеткам» помочь – руководитель как-никак. У них инструменты тяжёлые. Где они сейчас рабсилу найдут, тяжести таскать. – Тут его взгляд упал на литератора. – О, Мирослав Николаевич, Вы сейчас не заняты?! Не могли бы Вы проводить Светлану Михайловну домой? – Девушка сильно приуныла, зато Милославский расплылся, как кот перед сметаной. – Конечно, могу, Виктор Михайлович! – Вот спасибо! До свидания, Светлана! «К чёрту эту мужскую гордость, пусть хоть до утра гуляют. Достало всё!» Виктор понимал, что сейчас был бы даже не против, если бы Милославский отбил у него невесту. Только спасибо сказал бы.– Нда... О-очень показательно! – Рассказов вынырнул как из ниоткуда и видел всю сцену со Светланой Михайловной. Попробовал ещё раз вразумить друга: – Вить, расстанься ты с ней по-хорошему! – Не могу, это её убьёт. – Упрямству Виктора можно было только «позавидовать».– Убьёт, конечно! Она сама же и убьёт! Но сейчас ты её просто расстроишь, а после свадьбы ты уже будешь подлецом!– Не знаю... Язык не повернётся. Я же слово дал! Вообще-то Степнов понимал, что по большому счёту – это трусость. Но его будто что-то переклинило. Ещё какие-то принципы удерживали от последнего шага.– Да что ж ты носишься с этим словом, как курица с яйцом! Сам мучаешься, Ленка мучается. А Светочка, думаешь, счастлива потом будет с тобой? Да ты даже сейчас обнять-то её по-мужски не можешь – всё на пионерском расстоянии ходите. А ты представь себе, что тебе с ней целоваться придётся, ну и... сексом заниматься, естественно! – Виктор дёрнулся. – Ну, как, представил?! А может уже сразу костюм водолазный примеришь, вместо свадебного, чтобы уж наверняка! – схохмил Игорь Ильич. – Типа я в танке! Не трогайте меня!– Да ладно, ты издеваешься ещё! Не знаю я, Игорь... Не хочу об этом думать! – Виктор тут несколько слукавил, потому что точно такие же мысли накануне посетили и его. Слова Рассказова бросили ещё одну гирьку на весы сомнения Степнова. – А ты подумай, – уже серьёзно ответил историк другу.Вдруг откуда ни возьмись из-за плеча Рассказова вынырнула Кулёмина:– Здравствуйте, Виктор Михайлович, Игорь Ильич! – весёлым голосом приветствовала их девушка.– Здравствуй, Лена! – радостно поздоровался с ней классный руководитель. Может хоть теперь его друг отомрёт и нормально повеселится. Игорь весь концерт пытался его растормошить и чувствовал, что Степнову не нравится компания Светочки. А раз появилась Лена, значит Виктор, наконец, придёт в себя. Кулёмина мигом поднимет его настроение.– Здравствуй, – несколько сдержанно ответил Виктор. Разговор с Рассказовым сильно подпортил ему настроение.Лена после концерта была в состоянии эйфории и, несмотря на хмурое лицо Степнова, надеялась его как-то растормошить. «Господи, как же я соскучилась, – вглядываясь в его синие глаза, думала девушка. – Так хочется хоть немного побыть рядом...»– Виктор Михайлович, а пойдёмте танцевать! – «А вот и повод побыть с ним совсем рядом...» Степнова тут же обдало жаром, как только он представил, что держит Лену в своих объятьях. «Я не выдержу... Держать её в руках, чувствовать её тело близко-близко, вдыхать запах волос... Нет... это выше моих сил...»– Нет, Лен, я сто лет не танцевал, – отказался он. Мужчина заставил себя улыбнуться, чтобы девушка не увидела страха в его глазах – Лена не должна догадаться, что его влечёт к ней не по-детски. – Разучился уже.– Игорь Ильич, почему Виктор Михайлович отказывается танцевать со мной? – призвала девушка на подмогу второго учителя.– В самом деле, Виктор Михалыч, чего это Вы? Нехорошо отказывать девушке, тем более такой красавице, спортсменке... Лена смущённо заулыбалась от комплимента Игоря Ильича.– Да не буду я танцевать! – Виктор вспылил, понимая, что эти двое спелись. «Лена! Не мучай меня, не надо! И Игорь – тоже хорош. Друг называется! Слепой идиот!»– А я говорю: «иди»! – Игорь подтолкнул друга в сторону Кулёминой, на что тот яростно посмотрел на него. С лица Лены сошла улыбка.– Ладно, ну его, Лен! Пусть стоит, дуется. Пойдём, со мной потанцуешь.– Нет, спасибо, Игорь Ильич, теперь мне тоже перехотелось. Расстроенная девушка почти бегом направилась к выходу, с трудом сдерживая слёзы. Не хватало ещё при них разреветься. Кулёмина присела на лавочку недалеко от входа. «Вдох-выдох, вдох-выдох... Как там Виктор Михалыч учил на физ-ре – самоконтроль с применением ортостатической пробы?..» Девушка положила палец на пульс: «Раз, два, три... я не буду плакать, я не буду плакать... Ещё надо вернуться в зал, за инструментами...» После бегства Лены несколько обескураженный Рассказов выговаривал другу:– Вить, вот теперь я тебя вообще не понимаю! Это же Лена! С ней-то что не так?!– Да в том-то и дело, что всё ТАК!!! – продолжал негодовать Степнов.– И в чём проблема? – не понял Игорь.– Не имею я права, разве непонятно?! – на повышенных тонах стоял на своём Степнов.– Вить, ты что, дурак? Она ведь обиделась. И наверняка одна домой пошла. Эти слова ударили Виктора как обухом по голове. «Чёрт!!» – зашипел он, бросил другу: «Пока!» и сорвался догонять девушку. «Я, действительно, идиот! – ругал себя мужчина. – Только о себе и думаю! Она ведь и правда может психануть и одна домой убежать. Не дай Бог, что случится!»Физрук выскочил на улицу, огляделся и выдохнул. Здесь ещё. Сидит недалеко, в своей любимой позе, локти на колени, голова опущена на ладони. Неужели плачет? Мужчина тихо подошёл, присел рядом, даже не зная, что говорить. – Прости... – только и сумел сказать. Девушка молчала. Виктор с беспокойством ожидал её ответа. Через несколько секунд Лена всё-таки решилась на разговор, немного успокоившись и обретя какой-то самоконтроль.– Виктор Михайлович, скажите, я Вас чем-то обидела?.. – тихим безэмоциональным голосом спросила Лена.– С чего ты взяла, Лен? – так же тихо ответил мужчина.– Ваше поведение говорит мне об этом.– А что с ним не так?– Вы избегаете меня... В гости приходили в моё отсутствие, из спортзала не показываетесь, даже потанцевать отказались... – Список прегрешений учителя был длинным. Голос Лены окреп, и она вдруг отрывисто выдала: – Только не надо мне сейчас заливать что-то! Ваши глупые отмазки не прокатят! Я терпеть ненавижу, когда мне врут! Степнов в панике отвёл глаза. Молчание. Лена повернулась к нему лицом.– Ничего не скажете?.. – Я не знаю, как сказать, Лен...– Виктор Михалыч, Вы себе не представляете, каких трудов мне тогда стоило прийти к Вам помириться! Я заставила себя запихнуть свою гордость куда подальше! – Волнение Лены было на пределе. – Потому что мне не хватает Вас! Ну... то есть не хватает нашей дружбы! А теперь Вы сами убиваете наши добрые искренние отношения! ЧТО я делаю не так?! Почему Вы опять отталкиваете меня?!! – Судорожный вздох. «Только бы не сорваться, только бы не сорваться». Слёзы опять подступили близко-близко.– Леночка, дело вовсе не в тебе! – также не глядя на Лену, пытался продолжить серьёзный разговор Степнов.– В ком тогда? Опять Уткина? – Девушке казалось, что невеста Степнова стоит между ними, как Берлинская стена. – Вы просто не можете общаться с нами обеими, так, что ли? – Вот он – вопрос, на который она должна получить ответ.– Нет, Лен, она тоже не при чём... – Виктор искал нужные слова. – Вернее, при чём, конечно. И хотя она не запрещает мне общаться с друзьями... Тут другое...– Пожалуйста, объясните мне, я уже вся извелась! – умоляющим голосом попросила Кулёмина.– Даже не знаю, как сказать тебе... Лен, я не могу быть рядом с тобой... – Девушка непонимающе вскинула на него глаза. – Когда ты такая... – Вновь молчание. – Какая мне понравилась когда-то. Мне хреново, оттого что рядом другая, не ты... В школе я ещё могу себя контролировать, общаясь с тобой... а вне её... – Опять пауза. – Ленка, пойми, у меня... просто башню сносит! – выдохнул физрук, мгновенно сократив этими словами расстояние между ними. И тут же попытался снова что-то объяснить: – Это неправильно! Так нельзя, у меня ведь свадьба скоро, а я с ума схожу от этой мысли... От тебя... Лена... – Сердце его замерло, не решаясь продолжить свой бег.Девушка закрыла глаза ладонями. «Боже! Неужели?.. Как же фигово всё! Что же нам теперь делать?!»Мужчина ждал её ответа. Лена грустно произнесла:– Да понимаю я Вас, Виктор Михайлович. По сути, мы с Вами в одной лодке. Только ничего сделать не можем... Но ради нашего общения я смирилась, заставила принять Ваш выбор... – снова пауза. – Я просто не хочу терять ТЕБЯ... – Лена впервые так пронзительно обратилась к нему. Они оба повернулись друг другу и посмотрели в глаза. Прошло несколько мгновений. Виктор как во сне, медленно-медленно протянул руку к её щеке, подушечками пальцев нежно провёл по ней, чувствуя её бархатную кожу, и тут же отдёрнул. А потом покачал головой и сказал:– Я так не смогу. Я не могу смотреть на тебя, как на друга... – Блеск его глаз был почти болезненным.Лена чувствовала себя в этом момент такой же взрослой, как и он. Это было общение двух душ, где нет возраста.– Хорошо, – обречённо предложила она, одновременно «уговаривая» его взглядом. – Давайте не выходить за рамки «учитель-ученица». Скоро выпускной... Вы больше меня не увидите... Виктора просто бросило в дрожь только от одной мысли о расставании. Но как поступить, чтобы не нарушить данное другой женщине слово и не потерять Лену, он не знал. Он произнёс слова, которые были недалеки от истины, но назвать их правдой всё же было нельзя:– Мне нравится проводить с тобой время, Лен... И я не хотел бы тебя терять... Но... я хотел бы быть честным по отношению к тебе, поэтому и говорю, что не знаю, как поступить... Не уверен, что мы сможем видеться...– Ладно, Виктор Михайлович, жизнь покажет, что Вам делать дальше. Живите, как считаете нужным. Только просьба одна к Вам... не бросайте дедушку. Вы можете договариваться заранее о встрече и общаться с ним, когда меня не будет дома... Обещаете?– Хорошо, обещаю! Я бы не оставил... – Он замолчал. Говорить больше нечего.И опять этот взгляд друг на друга, но уже не пристальный, а какой-то туманный. Как будто два корабля встретились и разошлись, мигнув проблесковыми огнями. И только эхо печальных гудков утонуло в утренней дымке осенней реки.Виктор Михайлович проводил её домой, после того как помог перевезти инструменты. Они шли молча, неосознанно замедляя шаги и не желая расставаться. Было так грустно обоим, что слова стали не нужны. Около подъезда Виктор положил руку ей на предплечье и легонько сжал, как бы прощаясь. Его тихое «Пока!» и удаляющиеся по пустынному тротуару шаги. Лена так и не подняла глаз. Перед сном, сидя на диване и как обычно обнимая любимый баскетбольный мяч, Лена всё-таки позволила себе немного всплакнуть. Слезинки незаметно скатывались по щекам, но девушка не останавливала их. Пусть уж закончатся, наконец, – слишком много отрицательных эмоций накопилось за последние дни. «Что за несчастная любовь у меня такая?.. Долг... Слово дал... Как много пустых ненужных фраз... Ведь обрекает себя на несчастье. Даже я, хоть и молодая и мало что понимаю в любви, но всё же чувствую, что без неё не будешь счастлив... Как же ты будешь жить без меня, любимый?..» Девушка немного успокоилась. Слёзы высохли. В сознании зазвучала музыка Баха: прелюдия фа-минор из фильма «Солярис». Она хоть и не из того времени, но любила этот шедевр начала 70-х Андрея Тарковского – фильм, который останется в вечности.Лена плыла по волнам памяти под звуки гениальной музыки. Вот она впервые увидела Виктора. Высокий, громогласный, красивый. Она рядом с ним – мелкота ещё. А потом незаметно они сближались. Как она любила смотреть в его похожие на васильковое поле глаза, а его голос, когда он обращался к ней, называя её «Ленок», стал для неё паролем в общую на двоих страну. Всё уходило – оставался только их мир. Сколько всего они пережили вместе. Из их дружбы, разрастаясь как дивный цветок из неприглядной ещё почки, расцвёл бутон – их любовь. Только вот раскрыться не успел... Лена встала, подошла к окну. Ночь. Звёзды почти не видны, а вот полная луна освещает всё таким ярким, холодным и таким пронзительным светом, если вглядываться в неё долго-долго. Наперсница одиночества... Девушка вздохнула... Скоро она закончит школу и будет жить без него. «А куда уходит любовь?.. Тоже как светлячок вспорхнёт и улетит?.. Или будет ещё долго мучить, не желая уходить в небытие, распадаться на атомы, становиться космической пылью?.. И ещё очень долго всё то, что было связано с ним, будет иголкой колоть сердце... всплывать в памяти яркими переливающимися фрагментами, как в детском калейдоскопе... И однажды я проснусь, и ничего уже больше почувствую... Разве такое возможно?..» Лена сама не заметила, как мысли начали складываться в строчки, а потом даже почувствовала мелодию. Кажется, это называется сублимацией чувств. Девушка взяла гитару, песня складывалась сама собой. В ней была вся сила и горечь её любви. Строки ложились на сознание, как-будто появлялись из глубины мироздания, только бы успеть зафиксировать на бумаге. Она достала тетрадь, стала быстро записывать слова, предложения, чтобы ничего не забылось, не воспарило обратно ввысь и не исчезло: «Всё напоминает о тебе», «всё, как обычно», «как непросто всё сейчас», «рядом нет тебя»... Похоже, становится традицией писать песни в моменты эмоциональной встряски. Скоро, совсем скоро только они и останутся у неё...