Часть 1
Стоял необычно тёплый для такого времени года день. Вроде март ещё, но уже вовсю властвовал апрель, причём, как минимум вторая его половина! Девчонки тут же понадевали мини с капронками, радуя глаз противоположной части человечества. Лена, конечно, никогда бы не надела мини, да даже и макси, но и она поддалась неудержимому желанию скинуть с себя, наконец, тяжёлые тёплые вещи и сейчас шла по тротуару, высоко поднимая лицо, щурясь, наслаждаясь почти летним солнцем. Настроение, впервые за последние две недели, было просто зашибенское! Наверняка потому, что ВЕСНА! Природа расцветает, и мы подсознательно начинаем ожидать чего-то, что изменит жизнь к лучшему.
Направлялась лучшая спортсменка школы № 345 в кафе «Под мухой». С утра позвонила Женя, сообщила, что им предстоит выступить на каком-то мероприятии в этом же кафе, подробности при встрече. И сейчас у бас-гитаристки группы «Ранетки» просто чесались руки поиграть на любимом инструменте, соскучилась до зуда в пальцах! Почти две недели она динамила все репетиции - физически не могла себя заставить. Да и не хотела заставлять. С того дня, когда Степнов швырнул ей в лицо «нет мне до тебя дела», она вообще видеть никого не могла. Сочувствие в глазах девчонок только добивало. Единственным спасителем, как ни странно, оказался Гуцул. Они стали неразлучными с того вечера, когда он вытащил её из кафе в совершенно невменяемом состоянии. Он не сочувствовал ей, а просто был рядом, всевозможными способами вытягивая из хандры. Только благодаря Игорю Лена кое-как доходила в школу последние дни до каникул. Правда, на физ-ру она всё-таки забила: выше её сил было видеть ЕГО и знать, что никогда он не станет ЕЁ.
Потом Гуцул сообщил, что в журнале всё-таки стоит пятёрка за четверть. На что Кулёмина лишь вяло пожала плечами. Было всё равно. Да и странно было бы видеть там совсем другую оценку, после того, как она столько лет защищала честь школы на всевозможных соревнованиях. В кафе уже все девчонки были на месте, настраивали свои инструменты, тихо переговариваясь между собой. – Жень, а Лена точно придёт? Она уже две недели отказывается репетировать.
Я уже так соскучилась по нашим песням. – Сказала, что будет.
Не только ты соскучилась, Ань, у меня тоже прям тоска по клавишам моим. Тем более, это мероприятие как раз её и касается.
– Так-так, что это тут меня касается? – послышался знакомый голос.
– Ленка!!!! – Девчонки с криками бросились к своей подруге, обнимая её одновременно. Высокая басистка пыталась, как наседка, обнять их всех сразу, хохотала и понимала, как ей не хватало этого беззаботного веселья.
– Девочки, девочки, подождите! Я тоже по вам очень соскучилась, но если я прям сейчас кое-что не сделаю, я просто умру! Девчонки с недоумением расступились, а Лена, с разбега запрыгнув на сцену, надела бас-гитару и с упоением начала перебирать струны любимого инструмента. Первой очнулась Нюта, подбежав к барабанной установке, начала отбивать первую, пришедшую на ум, мелодию. Её тут же подхватила бас-гитара, и вот уже остальные участницы группы кинулись к своим инструментам. Аня успела вовремя вступить, и в кафе зазвучали «Чемпионы любви». На знакомую мелодию из подсобки вышел Гуцул и тут же засиял, увидев жизнерадостную подругу. Он очень переживал за неё все эти дни. Так и чесался язык поговорить со Степновым, но он понимал, что это может опять рассорить его с Леной, поэтому решил не лезть в их отношения, только был рядом и пытался сделать всё возможное, только бы она не замкнулась в себе. И сейчас, наблюдая Ленкин драйв и задор, он выдохнул: кризис миновал! Дорвавшиеся до репетиции «Ранетки» играли одну песню за другой и не остановились, пока не отыграли всё, даже на разговоры жалко было тратить время. Покайфовали над «Алисой», поугорали над «Яйцами», поностальгировали под лирику, только лишь под «Лети» Лене взгрустнулось, да и «Любовь-Надежда» вызывала печальные ассоциации. Но последняя песня «Наслаждайся» вернула девушке хорошее настроение. – Жень, кстати, что ты там говорила про то, что меня тоже что-то там касается? И что за мероприятие намечается? – Блин! Вот я дурында! Я же должна была сразу маме позвонить и сообщить, что ты пришла! Она сама хотела всё тебе рассказать. Почувствовала под пальцами клавиши и про всё забыла! Погоди минутку! Отзвонившись, Женя вернулась в зал к остальным «Ранеткам», которые уже сидели за одним из столиков и выбирали, какие пирожные заказать. Всем захотелось подкрепиться после такой качественной репетиции. Клавишница, также быстро сделав заказ, всё-таки решила удовлетворить любопытство остальных.
– Мама скоро подъедет, а я пока введу вас в курс дела. В общем, вчера к нам в кафе приходил представитель Союза писателей России.
Лен, завтра же у твоего дедушки юбилей? – Да, – Лена непонимающе кивнула.
– Ему шестьдесят пять будет. – Так вот, они решили устроить для заслуженного писателя банкет, будут представители этой организации, Петра Никаноровича хотят представить к какой-то награде. Но, чтобы всё это не походило на какой-то официоз, решили провести мероприятие в кафе, в дружеской атмосфере, с друзьями и родными, так сказать. Мама моя предложила сделать сюрприз для заслуженного писателя, пообещав, что возьмёт на себя всю организацию праздника. Конечно, она рассчитывает, что ты поможешь с приглашёнными гостями. Кому, как не тебе знать, кого бы Петру Никаноровичу хотелось бы видеть рядом? Ну, как тебе идея? Лена сидела ошарашенная. О ТАКОМ она бы подумала в последнюю очередь. Даже родители и то не смогут завтра прилететь, а тут такое внимание. Хотя дедушка этого заслуживает.
– Жень, это так здорово, что у меня даже слов нет! Правда, вот с гостями даже не знаю, как быть, у дедушки не так много друзей.
– Ну, Лен, мы ведь и хотим семейной атмосферы, а не какого-то пышного мероприятия. Так что приглашай, кого знаешь, ещё со стороны Союза писателей человек десять будет. Так что с тебя гости и сам именинник! Ты ведь придумаешь, как зазвать его в кафе, не открывая сюрприза?
– Ну-у, скажу, что хочу, чтобы в такой день был особенный обед. Типа я его приглашаю. Думаю, это его устроит.
– Вот и отлично! А мы с девочками берём на себя украшение зала. И давайте сейчас отберём песни, которые мы будем играть. Наверно, надо что-нибудь лиричное. «Алиса» и «Яйца» точно не подойдут!
– Все рассмеялись. Пока девчонки обсуждали репертуар на завтрашний праздник, к их столику подошла хозяйка кафе Елизавета Петровна – мама Жени-ранетки. Узнав, что все уже в курсе предполагаемого банкета, она попросила Лену обсудить вместе с ней необходимое количество и разнообразие блюд, чтобы ориентироваться на предпочтения виновника торжества. Так как дедушка неприхотлив в еде, его внучка согласилась с примерным меню, которое заранее составила Елизавета Петровна. Предложив девчонкам прийти завтра со своими парнями, Лена пошла домой, по дороге обдумывая, кого пригласить. Не заходя в свою квартиру, она свернула к двери Василия Даниловича, лучшего друга дедушки. Он очень обрадовался за друга, пообещал завтра быть и не проболтаться раньше времени. Дома дедушки не оказалось, на тумбочке в прихожей лежала записка, сообщающая, что дед в магазине. Воспользовавшись моментом, Кулёмина быстро достала записную книжку Петра Никаноровича и выписала номера телефонов нескольких людей, с которыми дедушка изредка общался. Она решила не откладывать это дело в долгий ящик и по-быстрому обзвонила весь список. К счастью, почти все приняли приглашение и обещали завтра быть в кафе. Только один однокурсник, к сожалению, лежал в больнице. Да и то, принёс свои извинения и пообещал поздравить по телефону. Кулёмина попросила его не говорить дедушке о кафе, чтобы не испортить сюрприз.
Был ещё один человек, которого, она знала, дедушка очень хотел бы видеть рядом в такой день. Это был его соавтор и по совместительству её учитель физкультуры Виктор Михайлович. Лена видела, что дед очень терзается от того, что пошёл к Виктору, переживая за внучку, на повышенных тонах разговаривал с ним и довёл всё до конфликта. Конечно, Пётр Никанорович хотел как лучше, видя страдания Лены, но сейчас понимал, что зря он тогда влез не в своё дело. В результате потерял друга и внучку подставил. А ведь он ему, как сын, столько всего вместе пережили. Кулёмина даже была уверена, что Виктор Михайлович тоже жалеет о произошедшем. С тех пор, как начались каникулы, у неё была масса времени, чтобы всё обдумать, перебрать все события в мельчайших деталях. Нет, она не была мазохисткой и не ставила цель упиваться страданиями и жалостью к себе. Девушка хотела разобраться, ПОЧЕМУ так всё получилось. Пыталась поставить себя на место Степнова, посмотреть со стороны, обдумать свои поступки. Неделя самокопания привела её к одному выводу: ОНА САМА ТОЛКНУЛА ВИКТОРА К ДРУГОЙ. Было безумно стыдно за своё поведение. Всё-таки он прав, мышление и поступки у неё далеко не взрослые. И между ними действительно пропасть. Может это и правда для него наилучший вариант - жениться на своей ровеснице, и со Светочкой он будет счастлив. А она… Она переживёт, ради его счастья. Только вот ей безумно не хватало Степнова-друга, Степнова-помощника и вообще Степнова – как часть её души, которая потеряла что-то важное и теперь болит. Она настолько привыкла, что он всегда рядом, что сейчас почти физически ощущала пустоту вокруг, и никто не мог её заполнить. Лена собиралась с духом. Сидя на диване в своей комнате, она взяла мобильный и уже несколько минут гипнотизировала тёмный экран, никак не решаясь нажать кнопку вызова. А потом она услышала в тишине стук двери в прихожей и невольно выдохнула: разговор со Степновым откладывается, есть время собраться с духом. Девушка быстро припрятала список с номерами телефонов и вышла в коридор встречать деда.
– Дед! Ну куда ты столько всего набрал! Тебе же вредно тяжести таскать!
– Ленка, не нагнетай! Я хоть и старик, но две сумки могу донести без проблем. Ты что, забыла, что у меня завтра юбилей? А такое событие не каждый год случается! Чем мы гостей-то угощать будем?! – Мог бы меня подождать, я же сказала, что вернусь к пяти часам!
– А то я не знаю, как вы репетируете! Доберётесь до инструментов и до самой ночи можете пропасть! К тому же и не так много народа придёт. Гостей-то раз, два и обчёлся!
Эх, совсем друзей не осталось! – немного грустно произнёс старик.
– А как же Василь Данилыч? – Ну, он даже не обсуждается! Эх, какой я дурак, зачем я к Виктору тогда пошёл. Такого друга потерял своими руками… – Дедуль, не кори себя. Он тоже хорош! Мог бы и поуважительнее отнестись к твоему возрасту! Да и вообще, кто и виноват, так это я! Не надо было показываться тебе на глаза в тогда. Вернее, не надо было совершать глупые поступки, которые привели к нашей с ним ссоре. Я понимаю, ты любишь меня и стараешься меня выгораживать. Хотя в тот раз и не стоило бы. Прости, пожалуйста!
– Эх, Лена, Лена, мы с тобой оба виноваты! Ну да ладно, что ж теперь горевать! Пойдём разложим продукты и подумаем, что приготовить. – Фантаст взял один из пакетов и направился на кухню.
– Де-е-ед! Ты извини, пожалуйста, что раньше не получилось сказать, но я на завтра заказала нам с тобой столик в кафе.
– Зачем?
– Ты правильно сказал – юбилей бывает не каждый год. Ну как можно отмечать его на кухне!
– Не на кухне, а в гостиной!
– Всё равно! Дед, у меня в последнее время столько грустного, ещё и мама с папой не приедут. Ну, пожалуйста, сделай мне приятно. Неужели, мы не можем себе позволить? – Сделав жалобно-просящее личико, лиса Лена была уверена в результате.
– Не знаю... А как же Данилыч? – А давай в обед ты со мной сходишь в кафе, а вечером вы с Данилычем посидите дома. А я к девчонкам уйду.
– Ну, хорошо. Только тебе совсем не обязательно вечером уходить, ты нам не помешаешь.
– Дедуль, я тебя обожаю! – Лена обняла деда и побежала в свою комнату, не замечая улыбки писателя. Внучке он отказать никогда не мог. Благо она не сильно этим пользовалась. Разговор с дедушкой укрепил Лену в правильности своего решения и придал уверенности. Выйдя из дома под предлогом встречи с Гуцулом, девушка присела на скамейку и достала телефон. Уже было набрала номер и почти нажала вызов, но вдруг подумала: а что, если Виктор Михайлович всё-таки обижается и до сих пор зол на них? Тогда он сбросит звонок, и у неё даже не будет шанса переубедить его. Кулёмина встала и решительно направилась в сторону его дома. Если бы не каникулы, то можно было бы подойти к нему в школе, но… Уже возле подъезда её вдруг опять осенило: там наверняка Светочка! А видеться с ней у Лены вообще никакого желания не было. Тем более, она может повлиять на решение своего жениха. И что же делать?! В задумчивости девушка отошла на расположенную напротив подъезда детскую площадку и присела на лавочку. На ум пришло два варианта действий: либо рискнуть подняться и понадеяться, что откроет сам физрук, либо всё-таки позвонить на мобильный и попросить спуститься для разговора. Она опёрлась локтями на раздвинутые колени и уткнулась лицом в ладони. Скоро начнёт темнеть, надо уже определяться. И Лена, приняв для себя решение вызвать Степнова на улицу, встрепенулась, подняв голову, и тут услышала позади себя до боли знакомое: «Кулёмина?!». Виктор Степнов, фанат выработанного годами режима, возвращался с вечерней пробежки. Сегодня он пробежал вдвое больше обычного, специально загоняя себя, лишь бы ни о чём не думать от усталости. Но, вопреки желанию хозяина, мозг не желал отключаться, против его воли возвращая мысли к светловолосой девушке с зелёными глазами. Прошла уже неделя, как он её не видел. И две недели, как он поставил точку в их выматывающих недоотношениях. На следующий день она и две другие «ранетки» не явились на урок. Неужели протест? Со злости влепил прогульщицам единицы. А потом случайно увидел Ленку в коридоре. Долго не мог оправиться от шока, она так и стояла перед глазами – бледная, несчастная. Сто раз проклял себя за те слова, что вырвались в порыве злости. Ведь неправда всё! Есть, есть ему до неё дело! Но теперь он сам лишил себя такого права заботиться о ней. На уроки физкультуры его лучшая спортсменка так и не ходила до конца четверти. Рука не поднималась портить ей табель, поэтому он выставлял ей незаслуженные пятёрки, а потом тайком наблюдал за ней в коридорах, чтобы узнать, как она. Физрук заметил, что рядом с ней постоянно ошивается Гуцул. Подумал про себя: всё правильно – ОН женится на взрослой, готовой к замужеству и детям женщине, и у НЕЁ тоже сверстник, им вместе взрослеть, учиться, а жениться им ещё рано – не на пожар же. Только вот сердце отчаянно ныло, не желая мириться с такими «правильными» до зубовного скрежета рассуждениями. Вот уже неделю у Виктора не было возможности даже тайком убедиться, что у неё всё в порядке. И даже у Петра Никаноровича не спросить. Сам виноват, сорвался на старика, теперь только локти кусать осталось. Одним махом лишил себя друга. Ведь интеллигентнейший человек, а ведь как-то смог разглядеть в простом физруке талант, поверил в него, соавтором взял. А он… Как же Степнову не хватало сейчас этих совместных посиделок, этой ауры творческого процесса, да и вообще долгих разговоров за жизнь. Своими тонкими размышлениями и мудрыми замечаниями Пётр Никанорович реально помогал ему, в своём роде заменив отца. Эх, натворил дел. А ведь завтра день рождения фантаста... Так хочется поздравить старика, но стыдно на глаза показываться…
Степнов свернул за угол своего дома и выбежал на подъездную дорожку. Обычно после пробежки он занимался на турниках позади детской площадки, но сегодня так вымотал себя, что сил на подтягивание уже не осталось. Притормозив метров за двадцать до своего подъезда, Виктор восстановил дыхание и медленно пошёл вдоль дома, мечтая о водных процедурах. Глаза привычно скользили по двору и детской площадке, не замечая ничего необычного. Держась за ручку входной двери подъезда, Виктор вдруг понял, что его что-то зацепило и захотелось снова оглянуться и понять, что это может быть. Он резко развернулся, ещё раз обегая взглядом периметр двора и детскую площадку, и вдруг его сердце ухнуло вниз... Лена?! Неужели она? – ещё не веря своим глазам. – Конечно, она! Он узнал бы её облик из тысяч других. Он был запечатлен в его сердце крепко-накрепко, не отодрать. Лена сидела на лавочке, закрыв руками лицо. Что-то случилось? Почему она здесь? Это ведь не может быть простым совпадением, наверняка она ждёт его! Значит, что-то случилось, не поздороваться же она пришла. Увидев, что девушка поднимает голову, окликнул: «Кулёмина?!». Лена от неожиданности вздрогнула, а потом быстро развернулась на сто восемьдесят градусов и увидела, как объект её дум быстро приближается к скамейке, на которой она сидела. Ну, слава Богу, оба варианта отпали сами собой! – Лена, что ты здесь делаешь? Что-то случилось? – встревоженно поинтересовался физрук.
– Виктор Михайлович, мне надо с вами поговорить…
– Что-то серьёзное произошло? – Да... то есть нет... ну... в смысле, никакой катастрофы… – Так, Кулёмина, если катастрофы никакой нет, тогда пойдём поднимемся ко мне домой и поговорим.
– Степнов развернулся и пошёл в сторону подъезда, но остановился и снова взглянул на девушку, поняв, что та не сдвинулась с места.
– В чём дело, Лен? – Виктор Михайлович, я бы не хотела вам мешать, наверняка у вас со Светланой Михайловной планы. Если честно, мне не очень хочется с ней встречаться. Давайте лучше я Вам быстро всё скажу и пойду домой. Степнов впал в ступор, напрочь не понимая того, ЧТО хотела сказать ему его ученица. И при чём здесь Светочка? Лена, заметив его реакцию, уточнила:
– Она же сейчас у Вас живёт? Виктора аж передёрнуло: – Кулёмина, не говори ерунды, мы со Светланой Михайловной до свадьбы жить вместе не собираемся! Давай быстрей заходи! Если ты не заметила, я после пробежки, а на улице март месяц. И так уже продрог. Лена, вздохнув, быстро пошла в подъезд, не хватало ещё, чтобы её любимый учитель заболел из-за неё. В квартире хозяин попросил девушку включить чайник, а сам пошёл в душ, захватив сухие вещи. Пока чайник закипал, Лена хозяйничала на кухне: засыпала свежую заварку в заварной чайник, из шкафчика достала вазу с печеньем, приготовила кружки. Странно было ощущать себя, находясь впервые в его доме, но она почти не нервничала. То, как Виктор Михайлович её встретил, вселяло надежду, что он и вправду уже остыл после того конфликта и зла на деда не держит. А может, и на неё тоже. Степнов появился на кухне как тень, охватив взглядом свою гостью. Она стояла к нему спиной, заливая чайник кипятком. Её худенькая фигурка странным образом гармонично смотрелась на его кухне, как будто она была здесь хозяйкой, а не появилась здесь впервые. А вот Светочку он вообще не мог здесь представить. Она была бы тут как нечто инородное, выбивавшееся из устоявшегося понятия «его дом», как явление инопланетянина на землю. Почему эта мысль внезапно поразила его, Степнов не понимал. Ведь она его невеста, и теперь вся его жизнь будет связана с той, которую он вроде бы сам и выбрал. Сомнения в правильности этого выбора уже коготками скребли его сердце. Он встряхнул головой, отгоняя от себя ненужные мысли. Решив обозначить своё присутствие, мужчина сделал вид, что только что вошёл, и присел на табурет.
– Ну, рассказывай! – негромким голосом обратил на себя внимание девушки. Лена накрыла заварной чайник полотенцем, как это было принято у неё дома, повернулась к Степнову лицом и осталась стоять возле кухонного шкафа, облокотившись о столешницу. Она чуть не расплылась в улыбке, увидев Виктора Михайловича – он был весь такой домашний, но сдержала себя и постаралась принять серьёзное выражение. Кулёмина никогда ещё не видела его в повседневной одежде. Даже когда он ночевал у них, то был одет в том, в чём приходил. А сейчас на нём была слегка подвылинявшая футболка, старые потёртые джинсы. Ещё влажные после душа волосы кучерявились и придавали ему мальчишеский вид. Поняв, что пауза несколько затянулась, она вздохнула: – Виктор Михайлович, вы же знаете, завтра у деда юбилей. – Степнов кивнул.
– Союз писателей устраивает ему праздник, будут вручать какую-то награду. Всё это будет для него сюрпризом. Меня назначили главной по гостям. Так вот, я думаю, дед рад будет в этот день видеть рядом своего соавтора.
– Сказала и замерла, вопросительно всматриваясь в лицо собеседника.
– Ленка!.. – Виктор перестал дышать. О таком подарке он мог только мечтать! – Лена, а он не будет против? Я так ужасно вёл себя при последней встрече, до сих пор стыдно вспоминать!
– Поверьте, он так же мучается, корит себя, что не надо было ему к Вам ходить. Сам Вас спровоцировал.
– Всё равно, ведь он очень близкий мне человек, я безгранично уважаю его, и так некрасиво поступил. Я обязан был держать свои эмоции при себе. Сто раз хотел прийти извиниться, но боялся, что вы на порог меня не пустите после всего.
– Зря боялись. Поверьте, деду вас очень не хватает. Прошу Вас, не лишайте его своего общества.
– Ты не представляешь, ЧТО ты сейчас сделала! У меня такой камень с души упал! Обязательно завтра приду и извинюсь перед Петром Никанорычем!
– Но тут же осёкся, нахмурился. – Лена…
– Что?
– А ты… Ты не будешь против, если я опять буду появляться у вас дома?
– Замер в ожидании ответа. Лена, вздохнув, отвернулась к чайнику, разлила чай по кружкам, поставила их на обеденный стол и тоже присела на табурет с противоположной стороны стола. Обхватив кружку ладонями, она наконец решилась поднять глаза на мужчину.
– Виктор Михайлович… признаюсь честно, мне было очень больно и плохо после Ваших слов, что Вам дела до меня нет… – Лена, я не… – Подождите, я хочу сказать! Выслушайте, пожалуйста. – Задержав дыхание на несколько секунд, продолжила: – Я думала, что после известия о Вашей предстоящей свадьбе хуже быть просто не может, но эти слова будто почву выбили у меня из-под ног. Я ведь привыкла к Вам... Вы меня приучили тем, что всегда рядом, что заботитесь, а тут раз – и нет больше ничего! Сначала мне было плохо – обида была жуткая, что Вы так со мной поступили. Я Вас видеть не могла, а потом… Потом поняла, что во всём виновата сама. Виктор Михайлович, извините меня, пожалуйста, за моё ужасное поведение! Вы были правы, я действительно вела себя, как ребёнок! Мне ужасно стыдно! – Лен, пожалуйста, прости меня за те слова! На самом деле я так не думаю и переживал за твоё состояние! Просто тогда всё навалилось одно на другое, я вспылил, но правда потом очень жалел.
– Я понимаю Вас, можете не извиняться. Сама ведь приложила немало усилий для того, чтобы вывести Вас из душевного равновесия. Господи, как же стыдно! Извините ещё раз! Как вспомню, как дерзила Вам при всём классе! А дома сколько вам всякой ерунды наговорила… – прикрыла лицо руками.
– Зачем же ты тогда сказала мне ТЕ слова, Лен?.. – Стало обидно, что Вы опять отвергли меня. Захотелось сделать так же больно…
– Было и вправду очень больно… – Простите... Знаете... наверное, Вы правы, у нас слишком разное мышление. Мне до Вас расти и расти. Так что Вы приняли правильное решение: Светлана Михайловна Вам больше подходит. Честно, я искренне желаю вам счастья! – Лена отпила глоток чая, поставила кружку на стол и подняла глаза на Виктора. А он смотрел на Лену и не верил тому, что действительно ЭТО слышит.
– А ты, Лена? Как будешь ты?
– А что я? Скоро выпускной, потом вышка. Надеюсь, что поступлю. А там новые друзья, общение. Может даже встречу какого-нибудь парня хорошего. – Сердце мужчины предательски сжалось.
– В общем, не переживайте, не пропаду и мешать Вашей семейной жизни тоже не буду. – А Гуцул? Видел, вы опять сблизились? – Гуцул?.. Гуцул отличный друг, к сожалению.
– Почему, к сожалению? – Потому что сердце нельзя переключить по желанию мозга… Ладно, засиделась я, Виктор Михайлович, надо домой. Жду Вас завтра к часу в кафе «Под мухой».
– Подожди, темно уже, я провожу. Уже на выходе из квартиры Степнов обратил внимание, во что девушка была одета.
– Лена, это что такое?! Ты в курсе, что на дворе март, а ты практически по-летнему одета! – Так ведь тепло было! – Так это днём, пока солнце! Ну что ты за человек!
– Виктор снял с вешалки свою ветровку. – На, одень!
– Вдруг увидел, что на лице Кулёминой расплывается та самая, лучшая улыбка школы. – Я не понял, что я такого сказал? – Виктор Михайлович, если б Вы знали, КАК мне ЭТОГО не хватало! – радостно проговорила Лена, надела ветровку, и они вышли из квартиры. «Эх, Ленка, Ленка, знала бы ты, как Я скучаю по тем нашим временам, когда было всё так просто», – думал физрук, закрывая дверь на ключ. Шли молча. Всё было уже не так как раньше, исчезла та самая лёгкость в общении, которая вдохновляла их сердца и дарила радость. Темы для разговоров не находились. Да вроде и разговаривать было не нужно. Хотя радость всё же была. Одно то, что они помирились, дарило надежду на возврат этой былой лёгкости и продолжения их дружбы. И вот уже Ленкин подъезд. Они поднялись к её квартире, и уже около двери девушка сказала Виктору:
– Спасибо, что проводили!
– Она сняла куртку, протянула Степнову, подняла уголки губ в лёгкой улыбке и, сверкнув из-под ресниц зелёными с хитринкой глазами, протянула руку:
– Ну что, друг, до завтра?.. Ой, простите, за фамильярность, Виктор Михалыч.
– Физрук немного опешил сначала, а потом так же весело хмыкнув, свой сильной рукой стиснул крепкую Ленкину ладошку, забрал куртку и сказал:
– Не за что, Ленок! До завтра!
– и с лёгким сердцем сбежал по лестнице вниз, улыбаясь про себя. Уже в комнате, по привычке обняв любимый баскетбольный мяч, девушка перебирала в памяти их встречу. Было легко от того, что они помирились. Так тепло было от его «Ленок». Если он не достанется ей как любимый мужчина, то она сохранит его хотя бы как друга. Как оказалось, это для неё жизненно необходимо! Ещё целых три месяца они смогут общаться в школе. Ну а потом… «Потом я уйду…». Уже находясь в состоянии полусна, мозг вдруг выдал: «Я уйду, оставлю мир для тебя и просто мылом вымою любовь свою». Лена тут же соскочила с кровати, схватила ручку, листок и начала записывать одну за другой строчки, которые складывались в новую песню. Она прикрыла дверь в свою комнату, чтобы не разбудить деда, и попыталась на гитаре подобрать мелодию. Спать легла часа через два, довольная результатом.