V. Соколиная песня

В ближайший город Доротея отправилась вместе с Дереком, Диаспорой, Орландо, Милой и Алекто. Мерседес и Алессандро показалось, что показать детям, как живет просто народ, будет хорошей идеей. На самом деле, это придумала Мечи. Сначала король отнекивался, мол, мало ли что может случиться, а потом вспомнил, как его мама тоже выводила их с Доротеей в город, в те места, что скрыты от глаз знати. Дороти тогда была еще грудной малюткой. Королева Эллина говорила, что только так можно понять народ, только так можно увидеть то, что происходит за занавесом, отделяющим одно сословие от другого.

Это было так давно, что Алессандро успел даже позабыть. Сколько ему было лет, когда мама умерла? Десять? Одиннадцать? С тех пор всё пошло наперекосяк. Отец, король Армандо, так горевал по ней, что не хотел видеть ни слуг, ни приятелей, ни даже детей. В перерывах между постоянными занятиями и тренировками Алессандро приходил к малютке Доротее и подолгу рассказывал ей о маме, о своей мечте стать королем. Конечно, с годами он стал более черствым, он забыл о том, какого это — видеть народ. Его погубили искушения королевской жизни, девицы, которые менялись одна за другой, настолько часто, что он не помнил их имен. Никогда Алессандро не мог подумать, что его спасет молоденькая девица, к тому же еще и из другого мира.

Когда Армандо отравила Хавва, когда Мерседес ушла и когда Алессандро сам стал королем, он выяснил, что ни от какой болезни его мать не умирала. Это был тонко просчитанный ход со стороны знати, потому что она, королева Эллина, мешала им воздействовать на короля должным образом. Мешала воспитывать удобного наследника, которым Алессандро чуть не стал в той жизни, полной соблазнов.

Виновных за гибель матери Алессандро наказал давно, в тот период правления, когда еще только ждал Мерседес. И потому ему было страшно, что история повторится, что Мечи кто-то уберет точно также, как и когда-то королеву Эллину, как мусор, как помеху на их пути. И временами Алессандро было страшно за своих детей. Алекто — будущий король, глина, из которой можно слепить что-то, что нужно конкретному человеку. И главной целью Ала было не дать ему пасть жертвой заговора и соблазнов. Отчасти поэтому он так хотел, чтобы Диаспора подружилась с Дереком и желательно в будущем вышла за него замуж. Орландский принц — это гарантия преданности, честности, бесхитростности и бескорыстия. Он сможет вернуть Диаспору на путь истинный и не дать ей быть такой же развращенной богатством, как когда-то сам Алессандро.

— Хватит так переживать. Они всего лишь сходят за продуктами и вернутся, — Мерседес разбирала старый шкаф с вещами и доставала оттуда постельное белье для стирки. Позже его следовало высушить и сменить всем. Алессандро, не оборачиваясь на нее, лишь вздохнул и дальше смотрел вслед детям. — Ну ты чего? Знаю, в первый раз куда-то их так отпускаем, мне тоже неспокойно, но пора же когда-то это делать.

— А если что-то случится? Они же там совсем одни, в городе. Могут потеряться, могут… много чего может быть.

— Это всё твоя паранойя. Они не одни, с ними ведь Доротея. Никто их не похитит, — и без слов Мерседес знала, о чем он думает. Постоянно боится заговора или чего-то подобного. Слишком часто он видел это в своей жизни: смерть его матери, козни Хаввы, из-за которых чуть было не умерли и сам Алессандро, и Доротея, и вообще вся Гальма, потом Мерседес, которую хотел убрать, а затем женить короля на ком-нибудь поудобнее.

— Знаю-знаю. Не могу не волноваться, — Алессандро повернулся к жене и даже не пробовал улыбнуться. Он любил своих детей и относился серьезно ко всему, что касалось их. Хотя… Было ли в этой жизни что-нибудь такое, к чему он относился бы несерьезно? Подружек на ночь, которыми он баловался в молодости, можно опустить.

Алессандро достал трубку и вышел на балкон. Мерседес ругалась, что он «засоряет чистую природу и свои легкие курением» и не давала снять напряжение, однако сейчас не тот случай. Казалось бы, чего переживать? Дети с Доротеей, сходят за продуктами на рынок и вернутся обратно, ничего страшного не случится. Но отчего-то всё же было боязно. Скорее всего, беспокойство доставляло больше всего письмо Питера, в котором он рассказал о похищении Эльзы, о поддельном Аслане, о недавнем едва не случившемся восстании грифонов. Это не к добру, и у Алессандро, как и у остальных, было плохое предчувствие, что эта зараза может распространиться на весь мир.

За своих детей Алессандро очень боялся. Не так давно он отказал тархистанцам в знакомстве одного из сыновей Тахира с Диаспорой, а Орландо им был уже не особо интересен. Нет, спасибо, Гальма сполна хлебнула тархистанского яда в виде Хаввы. Во второй раз они на тот же крючок не попадутся. И всё же вдруг принцессу могут похитить, как Эльзу. Что если они только и ждут удобного случая? А они сидят здесь, без охраны, без помощи.

Пока Алессандро думал об этом, Мерседес уже успела заварить чай и принести его на террасу. Легкий ветерок развевал рукава свободной полупрозрачной рубашки короля, и Мечи, погладив его по плечу, усадила его за стол. Позже она принесла зефир, привезенный из тархистана, и Алессандро невольно поморщился. Мерседес только улыбнулась и первой взялась за лакомство.

— Ал, нельзя себя так изводить. Я уже и сама думала, что мы можем сделать для Нарнии, но лучшее, что могли, мы уже сделали — Мила и Дерек у нас, там, где никто их не достанет. Ты уже усилил контроль за суднами, удвоил стражу, но если мы будем переживать по пустякам, то покажем Тархистану, что боимся. Он один, а на нашей стороне Нарния, Орландия и даже Теревинфия, если попросим. Питер сказал, что признал суверенитет нового государства племен Диких Северных земель, и мы тоже должны, разве нет? Это добавит нам в копилку союзника, — подсказала Мерседес, стараясь приободрить мужа. Он по-прежнему смотрел на улицу, куда-то за ворота поместья, и держал чашку чая, грея об нее руки.

— Мечи, боюсь, всё гораздо серьезнее. Весь этот новый Аслан, которого не могут найти и который появился вместе с тархистанцами… Кто же знал, что может быть такое? Как нам от этого спастись и знать наперед, что?..

Алессандро замолчал. Его разум уцепился за одно слово — «наперед». Знать наперед… Гонсалес сделал глоток чая и выразительно уставился на Мерседес, будто только сейчас что-то вспомнил.

— Чего ты так на меня уставился? — фыркнула Мечи, вжавшись в кресло, будто бы старалась подальше отодвинуться от умалишенного. Но нет, на слабоумие Алессандро пока не жаловался, пусть ему и было уже сорок три года. — Эй! Ты нормальный?! Откликнись, зайка моя безухая! — Мерседес щелкнула перед лицом мужа пальцами, а он тут же встал из-за стола и чуть покружил её в воздухе.

— Мечи, ты ж увядший мой цветочек! — он опустил визжащую Мерседес на пол, а она схватилась за кружащуюся голову. — Ты не представляешь, какая ты умница! Ты дала подсказку о том, что произойдет, еще давным-давно!

— Чего?..

— Помнишь день, когда мы прощались? Тогда мы с Эйлертом, Люси, Эдмундом и Стефани вошли в хранилище свитков Орландии, о котором мало кто знал. Вы открыли его с помощью этих своих артефактов, одним из которых было кольцо любви — кстати, его ты получила благодаря мне, солнце, — Алессандро подмигнул ей, а Мечи зарделась. Раньше он часто её этим попрекал и говорил, что если бы она призналась самой себе в любви к нему раньше, то и управиться они могли гораздо быстрее.

— И тогда я упала в обморок и сделала пророчество! — Мечи осенило. Тогда никто не понял, к чему это было, но теперь всё встает на свои места. — Алессандро, какой ты молодец, что вспомнил! — она сама кинулась к нему на шею с объятьями. — А ты помнишь, что я тогда напророчила?

Текст пророчества был предельно прост. Когда наступит закат времен, родится девочка с каштановыми волнистыми волосами королевской крови. Они с принцем звездной пароды объединятся и попытаются остановить конец. Это единственный шанс. Если не выйдет, мир падет от огня, войны и разрухи, проснется Отец Время, и Нарния, как и друге земли, канет в лету. Останется только страна Аслана. А если закат удастся остановить, нагрянет новый рассвет. Королева без королевства обретет себя в служении другой стране и сделает так, чтобы весь другой мир узнал о Нарнии.

Но как Алессандро и Мерседес ни старались вспомнить, что говорилось в пророчестве, не смогли. Мечи совершенно не помнила, что тогда говорила, а Алу было совершенно не до этого, потому что он не внимал словам. Он думал только о том, что творится с его возлюбленной и как остаться с ней. Потому и помнил он только про ту часть, где говорится о «королеве без королевства, которая обретет себя в служении другой стране». Тогда Алессандро и запомнил, что Мерседес вернется, и терпеливо ждал.

— Я помню, что всё записала Люси, — лишь вымолвил Алессандро. Нарадовавшись, супруги снова решили вернуться к чаю. — Когда ты ушла, она просила не разглашать тайну об этом хранилище. Уж не знаю, как они его открывают — с артефактами или без них, но сейчас на Орландию вся надежда. Нужно написать Люси или Эйлерту.

— Я займусь этим, — пообещала Мерседес и, не сдержавшись от радости, села на коленки к Алессандро и поцеловала его, не забыв залезть рукой ему под рубашку. Детей нет, а вот они по одному методу совместного времяпровождения успели уже соскучиться… Нет, всё-таки, Алессандро хоть и имбецил, но порой бывает таким догадливым.

                                 *****

На главной городской площади было шумно. Люди то и дело сновали туда-сюда, покупая, продавая и воруя вещи. Отовсюду слышались призывы торговцев купить именно их товар, и Мила с Диаспорой, а также Алекто, который то и дело норовил заглянуть во все темные углы, поразились тому, насколько много здесь всего и всех. Когда Орландо еще был наследником престола, Алессандро тоже водил его по таким местам, объясняя то, как идет торговля, что здесь за люди, что надо делать и чего опасаться. Для Дерека подобный поход тоже был не в новинку, но не только из соображения познать народ. Эйлерт мечтал, чтобы его сын увидел всё в этом мире, чтобы не сидел взаперти, как когда-то он из-за проклятья, когда наследницей трона еще была Радда. Дерек всегда был интровертом, но видеть новое ему нравилось, особенно когда он это делал с родными.

— Если честно, мне неловко подавать милостыню, — сконфузилась Диаспора, когда Орландо кинул очередные несколько медяков в шляпу безногому просящему. — От этих людей же неприятно пахнет… они не работают. Почему мы должны давать им деньги? — принцесса увидела, как Дерек кладет в баночку две серебряных монеты, и воскликнула: — Эй, это же больше положенного!

— У этой женщины дети, — развел руками Дерек и пошел дальше. Орландо о чем-то говорил с каким-то мужчиной и подвел к нему Алекто. В это время Доротея выбирала помидоры у прилавка. Они с Мерседес сегодня договорились сделать простенький овощной салат.

— Зачем они разговаривают с бедняками? — прошептала на ухо Диаспоре Мила, косясь на парней. — Мой отец всегда говорит, что посеяная благодать не иссякнет, но мы ведь даем беднякам деньги. Вовсе не обязательно с ними еще и разговаривать.

— Просто мы с отцом, когда выходим в город, всегда кидаем милостыню и узнаем имена бедняков, чтобы потом устроить их на работу и дать жилье, — пояснил Дерек, уже перестав сердиться на Диаспору и Милу за однобокое мышление и некоторую присущую богатым черствость. Они уже говорили с Алессандро об этом, и Дерек клятвенно пообещал сделать всё, чтобы наставить гальмианскую принцессу на путь истинный. — Многие люди лишились дома из-за обмана, некоторые — из-за бедствия, некоторые — по другим причинам. В Орландии для таких людей есть отдельные дома и комнаты, где они могут жить, пока им не подыщут работу и пока они не обзаведутся своим собственным домом. В Нарнии тоже такие есть, только еще для коренных нарнийцев.

— А я даже не знала… — как-то неловко протянула Мила, глядя на Орландо. Кажется, они с Алекто последовали совету Дерека и стали делать точно также. Принцесса неловко подошла к той женщине, которая стояла с двумя детьми, и поняла, почему та толком не может работать. Кто же тогда будет следить за малютками? Мила на собственные деньги купила им похлебку и хлеб, а потом сообщила их имена Орландо.

— Я включу в список, — улыбнулся принц.

— О них позаботятся? — с надеждой спросила Мила, взглянув на Диаспору, которая вместе с Дереком тоже подошла к кому-то.

— Я расскажу папе, и он сделает всё возможное! — похвастал Алекто, держа перед собой список, в котором значилось несколько имен.

Доротея тем временем продолжала делать покупки, иногда украдкой глядя на детей. Положив огурцы в корзинку, она засмотрелась на них и не могла не улыбнуться. Они хорошо друг на друга влияют, и Доротея была уверена, что и мальчикам есть чему поучиться у Диаспоры и Милы. Просто время еще не пришло.

Зазевавшись, Доротея не заметила карманника, который положил глаз на её кошелек с монетами из самого разного металла. А когда принцесса всё же почувствовала его руку и пыталась перехватить, он грубо толкнул её и побежал куда-то в толпу. Алекто бросился на помощь к тете, а Орландо — в погоню, в результате которой с прилавков валились вещи и продукты, торговцы сыпали проклятьями в вора и «несносного мальчишку», не подозревая, что это их принц. Вскоре они скрылись вне зоны видимости.

— Сделайте что-нибудь! — закричала близстоящим расслабленным стражникам Мила.

— Девочка, ты кто такая? — презрительно хохотнул человек в доспехах. — Такое воровство здесь случается каждый день, представь, что будет, если мы будем бегать за каждым карманником. Да мы с ума сойдем!

— Что будет, говоришь? — прошипела Мила. — Ну будет воровства! Вам за что платят жалование? За то, чтобы вы стояли у стенки?!

— Понимаете ли, сэр, — вмешался Дерек, — это почти все деньги, что у нас были. Будет неловко, если они пропадут в руки не к тому, кому надо бы. Вы можете нам помочь?

— Проваливайте, малышня! — крикнул на них стражник. Дерек сконфузился. Манеры в этот раз не выручили.

— Малышня?.. Малышня?! — взорвалась Мила, когда Дерек и Диаспора пошли на попятную. Алекто и Доротея не слышали их. Они собирали овощи, которые распластались по плитке. — Перед тобой принц Дерек орландский, принцесса Диаспора гальмианская и я, принцесса Мила нарнийская. И если ты сейчас же не найдешь вместе со своими товарищами того, кто украл наши монеты, то я лично передам королю Алессандро, чем вы здесь занимаетесь за те деньги, которые платят с королевской казны!

— Да знаешь, сколько девочек и мальчиков мне рассказывают, что они принцы и принцессы? — не унимался стражник. — Чем докажешь, милая?

Мила, стиснув зубы, напряглась, и в её руке появился пылающий шар огня. Она продемонстрировала его стражнику, и он, а также все, кто был в округе, ахнули от увиденного и попятились назад.

— Достаточное для тебя доказательство?! — прорычала Мила, и в глазах её загорелась искра превосходства, когда стражник-таки двинулся с места и, скомандовав остальным, побежал за карманником. О да, теперь Мила хорошо понимала Стэнли, который любил удивлять своим положением всех тех, кто над ним когда-либо смеялся!

Мила обернулась к Дереку. Тот рассыпался в благодарностях и в удивлении принялся нахваливать кузину. Диаспора гордилась своей подругой больше всех. Когда к ним подошли Алекто и Доротея, не прошло и пяти минут, как Орландо, весь обруганный, подранный, пахнущий какими-то овощами, вернулся к ним вместе с деньгами. Мила ласково улыбнулась, и принц растаял от одобрения дамы, как пломбир под июльским солнцем.

                                   *****

Проводя время с Тефией, Гарольд и не заметил, как прошли те самые три встречи на спор, о которых условились они с Бертой. На этот раз принц вновь пошел на реку, только теперь уже целенаправленно к умелой рыбачке, чтобы с видом победителя сообщить ей, что он выиграл их маленькое пари. Даже с отцом обратно в Кэр-Параваль ради этой цели не поехал, решив остаться с Дамиром и Джил, которая тоже даже не собиралась куда-то выдвигаться, тем более к Юстасу.

— Как я и говорил, наяды не опасны! — похвастал Гарольд, завидев Берту, которая доставала рыбу из сетей. По сравнению с Тефией она выглядела так… невзрачно и даже глупо. — И вообще, я выяснил, что мы более опасны для них, чем они для нас, вот поэтому они и не выходят из воды.

— Знаю, — вдруг улыбнулась Берта. Не тот эффект, на который рассчитывал Гарольд. Он ожидал увидеть в глазах рыбачки как минимум разочарование, а как максимум — услышать признание её неправоты. — Только ты вот попробуй к ним в воду зайти, тогда и поглядишь, чего твои наяды стоят. Ты уверен, что твоя Тефия не для этого тебя приманивает?

Берта смахнула светло-русую косу с плеча и завязала мешок с рыбой. Возможно, Гарольду показалось, но она надула губы от обиды.

— Она хорошая. И она мне нравится, — упрямо заявил Гарольд.

— Нравится, потому что она хорошая, или нравится, потому что ни один мужчина не может устоять перед наядой, когда проводит с ней так много времени? — вопрос был весьма странным, но справедливым. — Мне вот кое-что тоже нравится, но я уверена почему. А ты, видимо, нет, принц.

— Хватит выдумывать ерунду! — отмахнулся Гарольд.

— Наяды умеют соблазнять. Они лгуньи и хорошие актрисы, — не унималась Берта, и Гарольд сжимал кулаки от злости. — Так что не думаю, что тебе стоит верить этой твоей Тефии. Лучше обрати свое внимание на другую девушку, принц.

— А если я не хочу? — твердо спросил он. — Да и на кого мне обращать внимание? На тебя, что ли?! Не смеши!

Берте будто дали пощечину. Она опустила мешок с рыбой на землю и обиженно взглянула на Гарольда. Складки у него на лбу разгладились, и он понял, что обидел её. Рыбачка заплакала, а принц вновь не знал, что делать с женскими слезами. Он решил сделать то же самое, что и с Тефией, — просто обнять. Она хотела его оттолкнуть, но Гарольд не дал ей этого сделать.

— Прости, — прошептал он.

— Глупый ты… я, может, и говорю всё это про твою Тефию, потому что ты мне нравишься…

Берта снова захлюпала носом, а Гарольд почувствовал нечто странное, будто бы… Ему нравятся обе. Обнимая Тефию, он думал, что она для него <i>та самая</i>, обнимая Берту, он допустил мысль, что она тоже вполне себе красива и по-своему забавна — полная противоположность Тефии. Рыбачка его задирала, говорила плохо о наядах, а он обижался на нее, не понимая истинной причины её поведения. И что теперь с этим сделать? Как выбрать и никого не обидеть? Благородная красота против деревенской простоты, магия против настоящих искренних чувств. Как понять, где правда?

Гарольд распрощался с Бертой на непонятной ноте. Она ушла с мешком рыбы, перестав плакать, но вряд ли ей на самом деле стало легче. А вдруг она права? Что если ему нравится Тефия только потому, что наяды волей-неволей очаровывают мужчин? В том, что Тефия хорошая и добрая, он не сомневался, но что если они могут быть лишь друзьями? Нет, это слишком сложно. Вот у Эммы просто, у Эльзы и Рилиана просто, хоть они и любят всё усложнять, у Айдана просто. Они знаю, кого любят. А он, Гарольд, не знает.

— Ты чего такой задумчивый? — в гостиную, где сидел Гарольд, зашел Дамир вместе с Элвином на руках. От них веяло приятной усталостью и счастьем. Они сели возле камина, чтобы погреться прохладным вечером, а потом Дамир сел за бумаги.

— Вот скажи, какая еда тебе нравится? — вдруг спросил Гарольд.

— Еда? Хм… Два моих любимых блюда — это сазан с лимоном и запеченная с курицей картошка. А что?

— Вот если тебе скажут выбирать что-то одно, при этом навсегда отказавшись от второго, ты бы смог выбрать?

— Ты странные вопросы задаешь, — посмеялся Дамир, одергивая Элвина, который потянулся за кочергой. — Не знаю, не смог бы выбрать.

— Вот и я не могу! Они ведь такие разные… Тефия — добрая, красивая, ласковая, пугливая. Мне всё время хочется её защитить и показать что-то новое, чтобы не боялась. Но она наяда, и я не знаю, нравится ли она мне на самом деле. А Берта… Она такая дерзкая, чуткая, упрямая, и это не может не восхищать. Мы нравимся друг другу, и в этом я уверен. Но я не могу забыть о Тефии… Мне хочется быть с обеими!

— Будь мы в Тархистане, это бы не составило труда, но здесь всё по-другому, — посмеялся Дамир. Ох уж это юношество! Давно ли ему было пятнадцать? — Я в такой ситуации не был, зато я знаю того, кто в ней был. Хотя бы приблизительно.

— Кто это?!

Дамир выставил палец вперед, прося подождать, и выглянул за дверь.

— Позовите Пенелопу, пожалуйста, — попросил он, и вскоре она уже появилась в гостиной.

— Собственно говоря, я думала, что мне нравится Каспиан, но я просто какую-то дурость себе нарисовала, — выслушав проблему Гарольда, начала рассуждать Пенелопа. — А потом я поняла, что не быть с ним — невозможно, и обратила внимание на Дамира. Он всегда был рядом, — Дамир поцеловал ей руку и подмигнул. — А если ты любишь обеих, может, на самом деле ты пока не любишь никого из них? Тебе нужно спросить напрямую у Тефии, что она к тебе испытывает, и рассказать ей о своей проблеме. Посмотри, как она отнесется к сопернице, сделай выводы. Берта вот пыталась опорочить Тефию перед тобой, и мне это не нравится. Почитай в книгах, как можно уберечься от магии наяд, и тогда ты поймешь свои настоящие чувства к ней.

— А ты подала хорошую идею! — обрадовался Гарольд, а потом его улыбка сникла. — Только я понятия не имею, как отгородиться от магии наяд… В тельмаринских книгах ничего нет на этот счет.

— А это можно легко можно узнать! — не сдавался Дамир и обещал, что завтра сам всё сделает.

______________________________________

Надеюсь, вы не забыли об этом пророчестве, потому что оно тихонечко ждало своего часа :D