глава 23: выбор разума
Рассвет в Глэйде был как и всегда. Признаком нового дня. Ворота ещё не открылись и весь Глэйд спал после вчерашней шумной и бурной ночи.
Нэнси спокойно покоилась в кровати в медпункте и ничего не подозревала. Она резко проснулась от будильника.
Голова ужасно гудела и все тело болело.
-Чёрт!-тихо выругалась она и раскрыла глаза. И только тогда она почувствовала присутствие кого-то ещё. Человек шумно дышал и на её талии покоилось что-то тяжёлое.
Девушка медленно повернула голову назад. От увиденного её глаза расширились в моменте, сердце на секунду перестало стучать.
-Господи, что вчера было...-Нэнси попыталась вспомнить хоть что-то, но все её обрывки воспоминаний обрывались на том, где они с Ньютом обнимаются.- Вставай, недоумок!-проговорила Нэнси и начала трясти Минхо.
-Ещё 1 минутку...
Минута длилась не 60 секунд, а 600 секунд и с каждой минутой Нэнси понимала, что все теперь неизбежно. Он лежала в том же положении. Спокойно, но внутри всё было совсем не так. Только руку Минхо она убрала.
-Я сказала поднимай свою задницу, кретин!-крикнула Нэнси в ухо азиату.
-Ты совсем больная?! Нельзя пугать сонного человека! Я мог заикой остаться!-взвопел Минхо.
-Не ведёт себя как маленький ребёнок, у нас проблема...и очень крупная.
-Не нашла выход из лабиринта? Да, знаю, уже 5 месяцев бьемся. Минхо сказал это, молча побежал минуту, а потом резко широко раскрыл глаза и подлетел с кровати.- Какого хрена мы делаем вместе в одной кровати?!
-Заметил уже наконец, да?-заявила девушка.
-Мы же не...
-Я не знаю!-твёрдо сказала она.- Я не помню ничего. Все обрывается после разговора с Ньютом.
Минхо помолчал, а потом тяжело вздохнул:
-Тоже самое. Ничего не помою после разговора с Галли.
Ребята долго молчали, не зная что делать. Тут Нэнси посмотрела на наручные часы. Время было 5:20. Чуть больше часа до лабиринта.
Девушка поднялась с кровати и наконец поняла, что на ней практически нет одежды. Минхо встал за ней и тоже осознал всю проблему.
Нэнси застыла, чувствуя, как по коже пробежал ледяной сквозняк. Одеяло, которое она судорожно прижимала к себе секунду назад, соскользнуло, открывая взгляду Минхо то, что должно было остаться скрытым.
На ней было простое, серое хлопковое белье - единственное, что выдавали в Глэйде. Тонкие лямки лифчика едва заметно врезались в плечи, подчеркивая ее хрупкость, которая обычно пряталась за слоями грубой одежды и тяжелыми взглядами. Короткие трусы на низкой посадке открывали вид на стройные ноги и бледную кожу живота, на которой в неверном утреннем свете виднелись следы от складок простыни.
Она выглядела не как суровый бегун, а как обычная девчонка, оказавшаяся в ловушке - беззащитная и пугающе настоящая.
Минхо выглядел как обычно. Нэнси не раз удавалось видеть его торс с кубиками то сё, так что для неё это было не ново. Он был лишь в одних боксерах.
Минхо замер. Его рука, которой он только что потирал висок, застыла в воздухе. Он смотрел на нее, и в его глазах, обычно полных дерзости и сарказма, сейчас плескался настоящий хаос. Взгляд парня медленно скользнул от ее ключиц вниз, к тонкой талии, и Нэнси почти физически почувствовала это прикосновение.
- Дерьмо... - выдохнул он, и его кадык судорожно дернулся.
Это был взгляд человека, который только что осознал масштаб катастрофы. В комнате стало невыносимо тесно. Тишину нарушал только шум их дыхания - сбивчивого у Нэнси и тяжелого, прерывистого у Минхо.
Они смотрели друг другу в глаза, и в этом долгом, болезненном контакте читалось всё: страх перед тем, что они могли натворить, дикое смущение и та самая искра, которую они оба так старательно гасили последние месяцы. Между ними словно натянулась струна, готовая лопнуть от малейшего вздоха.
Нэнси видела, как расширились его зрачки, как он невольно сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки.
Она должна была закричать, закрыться или ударить его, но вместо этого она просто стояла, не в силах пошевелиться, пригвожденная его ошарашенным взглядом к месту.
- Обернись! - наконец прохрипела она, приходя в себя и хватая свои штаны со стула. - Живо обернись, Минхо!
- Да... да, конечно, - он мгновенно развернулся к ней спиной, чуть не повалив стул. - Я... я ничего не видел. Честно.
- Врёшь! - выкрикнула Нэнси, судорожно натягивая одежду, пока руки дрожали так, что она едва попадала в штанины. - Ты всё видел!
Минхо молчал, уставившись в стену, но его уши пылали ярко-красным цветом. Он тяжело выдохнул, пытаясь унять бешеный ритм сердца.
- Видел или нет - это сейчас не важно. Важно то, что если мы сейчас же не придумаем план, как нам выйти отсюда по отдельности, через десять минут об этом «виде» будет знать весь Глэйд.
Нэнси застегнула пуговицу и с силой отбросила волосы назад. Дрожь внутри не унималась. Теперь, когда на ней была одежда, страх перед разоблачением стал еще острее.
- Ты выходишь через окно, - отрезала она, подходя к нему со спины и толкая в плечо. - Сейчас же. Я не шучу.
Минхо обернулся уже одетый. Он уже вернул себе часть своего привычного самообладания, но в глубине его глаз всё еще читалось то оцепенение, которое охватило его секунду назад.
- Ладно. Но учти, Нэнси... - он сделал шаг к ней, понизив голос до шепота. - То, что мы ничего не помним, не значит, что этого не было. Теперь некуда бежать.
Он не дождался ответа. Ловко запрыгнув на подоконник, Минхо последний раз взглянул на нее - на этот раз серьезно и как-то слишком пристально - и исчез в тумане рассвета.
Нэнси осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как по телу всё еще бегают мурашки. Ей казалось, что его взгляд оставил на её коже невидимые ожоги.
Нэнси стояла неподвижно еще несколько минут, вслушиваясь в тишину медпункта. В воздухе всё еще витал едва уловимый аромат его кожи - смесь мяты, пота и того самого терпкого запаха леса, который всегда сопровождал Минхо. Она резко тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение.
- Идиотка, - прошептала она самой себе, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. - Просто идиотка.
Ей нужно было привести комнату в порядок. Судорожными движениями она расправила простыни, стараясь стереть любые вмятины, которые могли бы намекнуть на то, что здесь спал кто-то еще. Каждая складка на ткани казалась ей кричащим доказательством их преступления.
Когда спустя сорок минут Нэнси подошла к Воротам, Глэйд уже гудел, как потревоженный улей. Солнце лениво поднималось над стенами, окрашивая бетон в кроваво-оранжевый цвет. Тяжелый запах перегоревшего костра и вчерашнего веселья всё еще висел в воздухе, смешиваясь с утренней прохладой.
Минхо уже был там. Он стоял, прислонившись к стене, и невозмутимо затягивал ремни на своих защитных протекторах. Со стороны казалось, что это всё тот же самоуверенный, непрошибаемый бегун. Но Нэнси, знавшая каждый его жест, заметила, как на мгновение дрогнули его пальцы, когда она вошла в круг света.
- О, Нэн, - раздался сбоку хриплый голос.
К ней подошел Ньют. Вид у него был помятый, светлые волосы торчали в разные стороны, а под глазами залегли тени. Он явно страдал от похмелья не меньше остальных.
- Ты как? Жива после вчерашнего? - он попытался улыбнуться, но тут же поморщился.
- Нормально, - отрезала она, стараясь не смотреть в сторону Минхо. - Где Алби?
- Уже у северных ворот. Слушай, - Ньют понизил голос, - Я даже не помню, как дошёл до спального мешка.
Нэнси почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок.
-Не знаю, сама ничего не помню, зато у нас одинаковые синяки,- и вправду, у рих на лбу были одинаковые синяки. Этт произошло тогда, когда Нэнси несла Ньюта. Но, конечно же, ребята ничего не помнят.
В этот момент Минхо выпрямился и громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание.
- Так, хватит ныть. Головы болят у всех, но Лабиринт ждать не будет. Сектора те же. Разбежались!
Он ни разу не посмотрел на Нэнси. Его голос был холодным, профессиональным, словно той ночной нежности и утреннего шока никогда не существовало.
Бег обычно приносил ей облегчение. Ритмичный стук подошв, холодный ветер в лицо, необходимость концентрироваться на поворотах - всё это должно было вытеснить мысли о медпункте. Но сегодня Лабиринт казался бесконечным коридором её собственного позора.
Сектор 3 встретил её привычной тишиной. Нэнси бежала, считая повороты, но перед глазами то и дело всплывала картинка: Минхо, стоящий у окна в одних боксерах, и его взгляд, скользящий по её телу.
- Черт! - выкрикнула она, резко остановившись и ударив ладонью по холодному бетону. - Выброси это из головы!
Она прислонилась лбом к камню, пытаясь выровнять дыхание. В этот момент за углом послышались шаги. Быстрые, тяжелые. Это не был Гривер - те двигаются иначе.
Из-за поворота выбежал Минхо.
Он должен был быть во Втором секторе. Он никак не мог оказаться здесь, если только не искал её специально. Нэнси инстинктивно выхватила нож, рука дрогнула.
- Ты что здесь делаешь? - прошипела она, когда он затормозил в паре метров от неё. - Сектор 2 в другой стороне, или ты в панике забыл дорогу?
Минхо не ответил сразу. Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на неё так, будто видел впервые. Его футболка прилипла к телу от пота, а в глазах полыхало что-то, чего Нэнси не могла разобрать.
- Я не забыл дорогу, Нэнси. Я вообще ничего не могу забыть, в этом и проблема! - он подошел ближе, игнорируя выставленный нож. - Я бежал три километра, пытаясь убедить себя, что утренняя сцена была просто пьяным бредом. Что мы просто... упали на одну кровать.
- Так и было, Минхо! - сорвалась на крик Нэнси. - Мы перепили. Нам было плохо, мы искали место, где потише. Это логично. Это случается.
- Логично? - Минхо горько усмехнулся и сделал еще шаг, почти касаясь острием своего ножа её груди. - А то, что я помню вкус твоих губ, - это тоже «логично»?
Нэнси замерла. Воздух в коридоре вдруг стал плотным, как свинец.
- О чем ты... - её голос превратился в шепот.
- Память возвращается, Нэнси. Кусками, вспышками, как будто кто-то бьет по голове. Я помню костер. Помню, как ты поцеловала Ньюта - по-дружески, я знаю, но меня это взбесило так, что хотелось снести Глэйд до основания. А потом был медпункт. Мы стояли у кровати. Ты кричала на меня.
Минхо протянул руку и медленно, осторожно отвел её нож в сторону, не сводя взгляда с её глаз.
- Ты кричала, что ненавидишь меня за то, что я лезу тебе под кожу. Что я мешаю тебе быть той «ледяной леди», которой ты себя возомнила. А я... я просто хотел, чтобы ты замолчала. И я заткнул тебя.
Нэнси почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Картинка начала проясняться: темнота, запах сосен, его горячее дыхание и то, как она сама - добровольно - потянулась к нему.
- Мы не должны об этом говорить, - она попыталась отвернуться, но Минхо перехватил её за плечи и прижал к холодной стене Лабиринта.
- Почему? Потому что это «роковая ошибка»? Знаешь, сколько раз я слышал это от тебя за последние сутки? - он наклонился к самому её лицу. - Я помню, как мы зашли в медпункт. Ты хромала, Нэнси. Я хотел помочь с бинтами. Но как только дверь закрылась... ты сама начала расстегивать мою куртку. Ты смотрела на меня так, будто я - твой единственный выход из этой чертовой ямы.
- Замолчи! - она зажмурилась, чувствуя, как краснеют щеки. - Это был спирт! Мы были не в себе!
- Спирт дает смелость, Нэнси, но он не создает чувства из ничего, - его голос стал тихим, пугающе нежным.
- Ты можешь сколько угодно бегать по этим коридорам, но ты не убежишь от того, как ты вжималась в меня сегодня ночью. Я чувствовал твое сердце - оно колотилось так же безумно, как и сейчас.
Он отпустил её плечи, но не отошел. Его рука поднялась и коснулась её волос, заправляя выбившийся локон за ухо. Это движение было таким простым, что Нэнси на секунду забыла, где они находятся.
-И что ты предлагаешь делать, Минхо? - прошептала она, открывая глаза. - Завтра придет новый день. Мы снова будем бежать. Мы снова будем делать вид, что мы - просто инструменты для поиска выхода. Если мы признаем это... если мы дадим этому волю... Лабиринт нас сожрет. Мы потеряем бдительность.
Минхо долго смотрел на неё, и в его взгляде сталь боролась с чем-то мягким, почти уязвимым.
- Может, оно того стоит? - спросил он. - Быть живым хотя бы один вечер, прежде чем нас сожрут?- он сказал это и осторожно коснулся её щеки своей горячей ладонью.
Нэнси почувствовала, как его кожа обожгла её. Она хотела отстраниться, но что-то держало её.
Нэнси стояла, вжавшись спиной в холодный бетон, который, казалось, вытягивал из неё последние силы. Минхо был в миллиметре. Его руки, упертые в стену по обе стороны от её головы, создавали клетку, из которой ей не хотелось выходить.
- Ты дрожишь, - его голос был едва слышным рокотом, который она чувствовала кожей.
Его большой палец медленно, почти невесомо очертил линию её скулы. Это касание было как ожог. Нэнси прикрыла глаза, чувствуя, как мир вокруг - с его стенами, Гриверами и бесконечным бегом - просто рассыпается в пыль. Остался только жар его ладони и запах леса, исходящий от него.
- Это от холода, - выдохнула она, хотя её собственные пальцы инстинктивно сжали края его футболки, притягивая его ближе.
Минхо не ответил. Он медленно наклонился, и его дыхание опалило её губы. Она видела, как бешено пульсирует вена на его шее. Он замер в ту секунду, когда их губы должны были соприкоснуться. Воздух между ними заискрил, став таким плотным, что дышать было физически больно.
Они стояли так вечность. Остановка сердца. Остановка времени. Минхо смотрел на её губы с такой отчаянной жаждой, что Нэнси на мгновение забыла, как дышать. Но вместо поцелуя он просто уткнулся лбом в её лоб, тяжело и прерывисто выдыхая.
- Черт бы тебя побрал, Нэнси, - прошептал он, и в этом шепоте было столько боли, сколько она никогда от него не слышала.
Он не поцеловал её. Он просто позволил этому напряжению поглотить их обоих, прежде чем резко, почти грубо оттолкнуться от стены и отойти на несколько шагов, возвращая себе маску холодного бегуна.
Вернувшись с лабиринта Нэнср не стала мешкаться возле ворот. Она сразу помчалась в картохранилище, чтобы быстро сделать свои дела и не встретиться с Минхо вновь, но судьба выбрала другой путь.
Зайдя в помещение Минхо уже во всю что-то чертил.
Девушка тихо зашла, закрыла за собой дверь и подошла к стелажам, взяв новые бумаги и карандаш. Она встала напротив него и начала чертить Сектор 3.
Это было долго и мучительно. Никто не говорил, но каждый чувствовал давление. Спустя 30 минут Минхо все же подал голос:
-Долго мы будем так молчать?
Что угодно для Нэнси, только бы снова не говорить с ним. Ведь она была уже на грани. Ещё немного и её высокие ледяные стены растают.
-А о чем нам говорить? Ой, Минхо, как в лабиринте сегодня? Не попадались ли тебе узкие коридоры или ещё чего? Это ты хочешь услышать? .-не отрывая глаз от карты проговорила девушка.
Минхо усмехнулся и откинул карандаш в сторону.
-Ты серьёзно сейчас? Нэнси, ты же понимаешь, что теперь ты никуда не убежишь.
Карандаш девушки остановился, но не оторвался. Она подняла глаза на азиата и сказала:
-Куда ещё больше? Я и так день и ночь думаю о лабиринте! Я никуда уже не убегу и ты это знаешь,-включила дурочку Нэнси.
-Не прикидывайся дурой. Я знаю, ты специально это делаешь.- Минхо прищурил глаза и подошёл ближе к Нэнси.- Давай решим все здесь и сейчас. Просто ответь на мой вопрос да или нет. И тогда ты решишь весь исход всего этого.
-Идёт,- с уверенностью сказала девушка скрестив руки на груди.
Минхо подошел вплотную, так что Нэнси почувствовала жар, исходящий от его тела после целого дня бега. Он не стал играть в гляделки, а просто уперся руками в стол по обе стороны от нее, заключая в ловушку.
Он сделал паузу, вглядываясь в ее глаза, пытаясь найти там хоть каплю той девчонки, которая сегодня на рассвете кусала губы от смущения.
- Ты жалеешь, что это был я? Да или нет?
Нэнси застыла. Карандаш в ее руке хрустнул и окончательно переломился.
Это был самый дурацкий, самый эгоистичный и самый «минховский» вопрос в мире. Он не спрашивал, нравится ли он ей. Он спрашивал, хотела бы она, чтобы на той кровати в медпункте рядом с ней оказался кто-то другой. Например, тот же Ньют, с которым она обнималась вчера у костра.
В комнате стало невыносимо тихо. Нэнси смотрела на его дерзкую физиономию, на эту вечную ухмылку, которая сейчас куда-то исчезла, и чувствовала, как внутри закипает привычная злость, смешанная с чем-то пугающе теплым.
-Нет, - выдохнула она прежде чем пожалела об ответе.
Минхо довольно прищурился. В его глазах вспыхнул опасный огонек триумфа.
- Правильный ответ, - прошептал он.
Он не стал дожидаться, пока она передумает или снова начнет язвить. Минхо просто сократил последние сантиметры, одной рукой перехватывая ее за талию и буквально вжимая в стол. Его губы накрыли ее губы - жестко, властно, со вкусом мяты и дорожной пыли.
Минхо и Нэнси слились в одном большом и желанном поцелуе. Со взаимностю и согласием.
Он не был нежным, но это было то, что нужно. Минхо исследовал своими руками каждый уголок её тела, водя пальцами по рёбрам под тонкой тканью, поднимаясь выше, потом ниже, останавливаясь на животе, а потом снова наверх. Он чувствовал быстрое и громкое биение её сердца.
Нэнси прижимала парня ближе к себе. Ей не хотелось, чтобы ор был так далеко. Ей нужно было, чтобы между ними совсем не осталось расстояния.
От того, что у них закончился воздух они прервались, тяжело переводя дыхание.
-Нэнси...-хотел что-то сказать Минхо, но Нэнси перебила его.
-Заткнись.- только сказала девушка и первая прильнула к его губам, просовывая язык внутрь его рта.
Минхо не медля ответил ей и опустил свои руки ниже к её спине и к бёдрам. Парень сжимал их, когда Нэнси кусала его нижнюю губу.
Когда азиат был уже на пределе, он лёгким движением поднял Нэнси, удерживая её за бедра, посадил её на стол, перед этим скинул все их труды: карты, бумаги, чертежи.
Бумаги с тихим шелестом разлетелись по полу, но ни один из них даже не взглянул на них.
Минхо стоял между её раздвинутых ног. Его ладони всё ещё сжимали её бёдра через ткань штанов, пальцы вминались в мягкую плоть с той же жадностью, с какой он только что целовал её. Нэнси чувствовала жар его тела сквозь собственную одежду - он был обжигающим, почти невыносимым.
- Ты даже не представляешь, - выдохнул он ей в губы, не договорив.
Она не дала ему закончить. Нэнси схватила его за затылок и притянула к себе, впиваясь в его губы с такой силой, словно хотела стереть расстояние между ними навсегда. Поцелуй вышел грубым, влажным, с привкусом крови от случайно прикушенной губы. Минхо ответил с той же отчаянной страстью - его язык скользнул ей в рот, сплетаясь с её, и Нэнси застонала, но звук утонул в их общем дыхании.
Его руки начали путешествие. Сначала они просто лежали на её бёдрах, тяжелые и горячие. Но потом одна скользнула выше, под край её футболки.
Нэнси выгнулась ему навстречу, когда его пальцы коснулись голой кожи её талии. Контраст между грубой тканью его ладоней и нежностью её живота заставил её вздрогнуть. Минхо чувствовал это - каждое её движение, каждую дрожь.
Его рука медленно, мучительно медленно поползла вверх по её спине. Пальцы очерчивали позвонки, вдавливались в мышцы вдоль позвоночника, а потом скользнули к рёбрам. Он исследовал каждый сантиметр её кожи под тканью - гладкую ложбинку между лопаток, выступающие косточки, горячий, влажный от напряжения участок внизу спины.
Нэнси закусила губу, когда его ладонь добралась до её груди. Он не торопился - сначала просто обхватил её снизу, чувствуя тяжесть и тепло, затем большой палец медленно провёл по краю лифчика, дразня, но не смея зайти дальше. Её сердце колотилось где-то в горле, и Минхо это слышал - или чувствовал кончиками пальцев, прижатыми к её грудной клетке.
- Минхо... - прошептала она, сама не зная - просьба это или предупреждение.
- Тсс, - он на секунду оторвался от её губ, заглядывая в глаза. - Я никуда не тороплюсь.
Но его руки говорили об обратном. Вторая рука тоже забралась под футболку, и теперь обе ладони скользили по её телу - по бокам, по животу, по спине. Он водил ими так, словно пытался запомнить каждый изгиб, каждую выпуклость. Пальцы чертили невидимые узоры на её пояснице, поднимались к лопаткам, спускались обратно к рёбрам, обхватывали талию и снова скользили выше.
Нэнси чувствовала, как её футболка задирается всё выше, обнажая живот. Минхо отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на полоску бледной кожи, которую открыл. Его дыхание сбилось.
- Красивая, - выдохнул он и снова накрыл её губы своими - мягче, но не менее жадно.
Его руки всё ещё двигались под тканью. Теперь они поднялись выше, пальцы нащупали застёжку лифчика на спине. Нэнси почувствовала, как он неуклюже пытается расстегнуть её одной рукой, и сама потянулась назад, помогая. Металлические крючки щёлкнули, и ткань лифа ослабла.
Минхо тут же воспользовался моментом - его ладони скользнули вперёд, и Нэнси выгнулась дугой, когда он накрыл её грудь. Не через ткань, а напрямую, горячими, чуть шершавыми ладонями. Он гладил её большими пальцами, рисуя круги вокруг затвердевших вершин, и Нэнси вцепилась ему в плечи, чтобы не упасть.
- Чёрт, - прошептал он, отрываясь от её губ и опуская голову к её шее. - Ты такая... - он не договорил, просто вжался губами в яремную впадинку, оставляя влажный след.
Его руки продолжали своё путешествие - вверх и вниз по её телу, то сжимая, то поглаживая, то просто лежа тяжестью, прижимая её к себе. Каждое его прикосновение было как электрический разряд. Нэнси чувствовала, как её футболка окончательно задралась до самой шеи, как он стягивает её через голову, и холодный воздух картохранилища касается её кожи.
Она осталась в одном расстёгнутом лифчике, сползающем с плеч. Минхо замер на секунду, глядя на неё - растрёпанную, раскрасневшуюся, с припухшими губами и разметавшимися волосами. В его взгляде не было привычной усмешки. Только горячее, почти болезненное желание.
- Моя очередь, - прошептала Нэнси и сама потянула его футболку вверх.
Он помог ей, стягивая ткань через голову и отбрасывая куда-то в сторону. Теперь они сидели друг напротив друга - он между её ног, обнажённый по пояс, она - в сползшем лифчике, с раскрасневшейся кожей, на которой горели следы от его пальцев.
Минхо снова потянулся к ней, но теперь его руки легли на её бёдра - уже не поверх штанов, а под ткань, скользнув за пояс. Он медленно стягивал их вниз вместе с трусами, не отрывая от неё взгляда. Нэнси приподнялась, позволяя ему избавить её от последней одежды, и через секунду она сидела перед ним полностью обнажённая, на холодном столе, среди разбросанных карт Лабиринта.
Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Потом шагнул ближе, прижимаясь всем телом, и его горячая кожа коснулась её - грудь к груди, живот к животу. Нэнси выдохнула, чувствуя, как он твёрдый и напряжённый, как бешено колотится его сердце.
- Нэнси... - прошептал он, и в его голосе было что-то отчаянное, почти молящее.
Она притянула его за шею и поцеловала, медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами.
А дальше - только его руки, её тихие стоны и скрип старого стола.
Жаль, что это было лишь представление в голове Нэнси, перед тем как ответить на вопрос Минхо.
Тогда, когда он сказал " ты жалеешь о том, что это был я?", девушка поняла, что она не должна ошибиться. Перед ней дилемма и она должна выбрать ответ, как бы не было трудно.
Если она скажет заветное "нет", то случиться то, что она сразу же представила. Это то, что хочет её сердце. Быть с Минхо, любить его.
Или сказать "да" и все закончится. Она дальше будет бегать по лабиринту и не думать о проблемах с отношениями. Будет только одна цель - найти выход. Это то, что говорит её мозг.
Выходит так, что выбрав одно, она теряет другое и от этого труднее всего.
Девушка набирается сил. В голове пролетают воспоминания и она отвечает:
-Да...да Минхо, я жалею.-тихо прошептала Нэнси.
Минхо остолбенел. Он сначала все перевалил, а потом отстранился. Его взгляд похолодел. Теперь точно ничего не вернуть. Ему было обидно.
-Жалею, что повёлся на первую попавшуюся девушку...-бросил Минхо и ушёл, захлопнув дверь.
Нэнси осталась одна.
Тишина в Картохранилище стала оглушительной. Нэнси стояла, не шевелясь, глядя на закрытую дверь, которая еще секунду назад дрожала от удара. В воздухе все еще висел запах его кожи и пыли, а губы до сих пор горели от поцелуя, которого на самом деле... не было.
Она медленно опустила взгляд на свои руки. Они дрожали. Карандаш, который она представляла сломанным в своем воображении, на самом деле был цел, зажат в её пальцах так сильно, что древесина впилась в ладонь.
«Я жалею».
Эти слова висели в воздухе ядовитым туманом. Нэнси хотела бы закричать, что это ложь, что она просто испугалась той лавины чувств, которую он в ней вызывал.
Испугалась, что если она позволит себе любить его, то Лабиринт заберет его у неё, и тогда она точно сойдет с ума.
Она выбрала безопасность разума вместо пожара сердца. Но почему тогда внутри всё словно выжжено дотла?
Нэнси медленно подошла к столу Минхо. На нем остался лежать его незаконченный чертеж Сектора 2. Линии были четкими, уверенными - как и сам Минхо. Он никогда не сомневался. Он шел напролом. А она... она испугалась единственного человека, который заставил её почувствовать себя живой в этом бетонном гробу.
Хотя сама всегда твердила, что страх- это слабость.
Ну и стоило это того?
Теперь все будет совсем иначе. Никогда не будет, как раньше.
Нэнси
В кого я превратилась? Теперь я даже не знаю, кто я. Все это время я выстравала эти стены, а теперь они сломлены, как и я сама. Я сама во всем виновата. Я сама не послушалась своих чувств.
Я закрыла глаза, и на мгновение мне показалось, что я снова чувствую его тепло. Но это был лишь сквозняк, гуляющий между стеллажами. Минхо ушел, забрав с собой ту искру жизни, которую я так отчаянно пыталась потушить. И теперь, когда в картохранилище стало совсем темно, я поняла: я победила в этой схватке с чувствами.
Но цена этой победы оказалась слишком высокой. Я осталась целой, но абсолютно пустой.
Да кончится же скорее жизнь, потому что жизнь - это боль.
Еще никогда я не сознавала с такой
отчетливостью, насколько сильно я могла бы его полюбить, как именно сейчас, в ту самую минуту, когда ни о какой любви между нами
больше не может быть и речи.
Теперь все кончено. Пора заглушить это чувство. И я это сделаю. Больше не стану никого любить. Любовь к Минхо сбила меня с толку, но это была лишь слабость. Я боялась. Тогда.
Теперь - нет. Я найду выход из этого чертового лабиринта и тогда...
___________________________________________
Простите, ребята, что долго не выходило новых частей. Сейчас я снова вошла в колею и надеюсь, что буду писать больше.
Важно!!!
Ну а это была так называемая первая часть. Теперь мы перенесемся в следующий год, где будет все по-новому.
Есть одно "но". Я шла не по канону книги. В книге "Код лихорадки" ясно написано, что в первый раз в лабиринт отправили более 30 человек. Потом они находились там три года, так что по 12 человек в год. В итоге за три года у них должно было добавиться 36 человек. С учётом того, что некоторые умерли, примерно 50 человек.
В моем фанфике произошла ошибка, которую я не предусмотрела раннее. И хочу предупредить, если вы заметите то, что за год их уже 30 человек, а то и сорок, то давайте опустим эту тему и представим, что так все и было.
Всем спасибо за понимание.
Также хочу уделить огромное внимание вам, дорогие читатели. Спасибо, что ждёте новых глав, голосуете и самое главное – читаете. Я очень благодарна вам за это. За то, что я теперь понимаю, что все это не зря.