Без слов
***
Цзян Чэн вышел в коридор и дал знак Лань Ванцзи, что можно заходить. Тот кивнул и пригласил с собой Вэй Ина, который, подмигнув Цзинь Лину, одним взглядом попросил Вэнь Нина подождать его снаружи.
— Я понял, господин Вэй, — улыбнулся Призрачный Генерал.
Он ушёл в сторону ворот, а Лань Чжань и Усянь нырнули в комнату главы Лань. Как только дверь за ними закрылась, глава Цзян осознал, что остался наедине с племянником, тот страшно волновался и не поднимал глаз. Цзян Чэн постоял пару секунд, понял, что разговора не будет, и решил уйти, но, сделав несколько шагов, внезапно передумал и остановился. Его взгляд был одновременно холоден и в то же время предельно мягок.
— Боишься?
Цзинь Лин, видимо, не ожидал, что с ним заговорят, поэтому вскинул голову, сложил руки на груди, занимая оборонительную позицию, и тут же ответил с вызовом, за которым действительно скрывался страх.
— Тебя? С чего это вдруг?
Ваньинь пожал плечами.
— Ну, не знаю. Может, потому что я Саньду Шеншоу, совершенно чужой тебе человек?
Всё высокомерие и вызывающее выражение слетело с лица А-Лина.
— Я этого не говорил.
— Нет. Это говорю я... — Цзян Чэн откашлялся, — Я, конечно, всё понимаю, эти двое... — он мотнул головой в сторону комнаты, где находился Цзеу-Цзюнь, — вечно попадают в неприятности, а чаще сами являются неприятностями, но ты... ты-то какого с ними оказался?
— Я... мы с учителем Вэем направлялись к тебе, когда случайно наткнулись на Ханьгуан-Цзюня, главу Лань и Призрачного Генерала.
— Что, прости?
— Ну, наткнулись... встретили на дороге недалеко от Юньмэна.
— Нет, нет, другое. Ты и Вэй Усянь? Вэй Усянь отдельно от Лань Ванцзи?
— Да. Думаю, твой шисюн покинул Гусу, чтобы прочитать мне нотации о примерном поведении.
— Да неужели? И как? Помогло?
— Не то что бы... Дядя, я... — Цзинь Лин силился, но никак не мог продолжить.
— Что? — помог Ваньинь, — Нужна помощь?
— Нет, я хотел извиниться.
Цзян Чэн сжал губы и посмотрел в другую сторону.
— Тебе не за что. Ты сказал правду.
— Но я не должен был, это... прости, правда, прости... Ты на самом деле мне не отец, но ты как отец, дядя... ты же... — Цзинь Лин не договорил, потому что Ваньинь схватил его и притянул в крепкие объятья.
Из глаз обоих потекли слёзы.
— Это я не должен был давить, и тогда ты бы этого не сказал...
— Потому что я на самом деле так не думаю, дядя.
Они стояли и обнимались ещё довольно долго, не зная, какой разговор разворачивается у постели Цзеу-Цзюня. Там Вэй Ин как раз помог главе Лань сесть и устроиться поудобнее.
— Как ты себя чувствуешь, брат? — спросил Ванцзи. Его крайнюю обеспокоенность можно было увидеть лишь в глубине светлых глаз.
— Я в порядке, — ответил Сичень и болезненно улыбнулся, — ничего страшного.
Усянь заинтересованно перевёл взгляд с одного на другого.
— А что вообще с вами произошло?
— Мы летели в Ланьлин, когда роща, в которой вы нас встретили, взбесилась. Деревья ожили и ветки потянулись к мечам. Никто из нас не был достаточно ловок, чтобы ускользнуть от них, — снова подал голос глава Лань.
«Никто из нас не был достаточно ловок...», — сказать о братьях Лань такое, могли только братья Лань. Даже в безэмоциональном лице Лань Чжаня читалось сомнение.
— Хотите сказать, что на вас напали? Но кому могло понадобиться цепляться к Гусу Лань, если...
— Мы не были целью, — возразил Ванцзи, — только Призрачный Генерал.
— Вэнь Нин?
— Мгм. Кто-то упорно пытается его поймать.
— Если бы не он, — поддержал брата Цзеу-Цзюнь, — мы бы погибли. Только благодаря Вэнь Нину мы не пострадали.
— Я бы не сказал, что вы не пострадали, — Вэй Ин с сомнением взглянул на окровавленное ханьфу, смену которому ещё не принесли.
— Ах, это... — Сичень слабо махнул рукой.
— Мне тоже хотелось бы знать, что случилось, брат? Что с тобой?
— Я же сказал, всё в порядке, Ванцзи, — слегка раздражённо ответил глава Лань, — это простое недомогание.
— Какое же это простое недомогание, если очевидно, что кровь у вас шла из носа, рта и глаз, Цзеу-Цзюнь? — высказался наблюдательный Усянь.
Тот улыбнулся.
— Ваше беспокойство напрасно. Я останусь здесь до церемонии, всё будет в порядке. Встретимся в Ланьлине позже.
— Ты останешься? — раздельно произнёс Лань Чжань.
— Да, глава Цзян дал разрешение, и я бы не хотел слишком обременять вас двоих.
— А его хотел?
— Ванцзи... Ничего не случится. Мы прибудем вместе накануне церемонии. Всё будет в порядке.
Вэй Ин и Ванцзи переглянулись.
— Как скажешь, — ответил последний и поклонился.
Усянь ничего не сказал, он просто не мог поверить, что Цзян Чэн согласился оставить у себя человека, который настолько его бесил. И состояние Цзеу-Цзюня и такое решение было донельзя странным и не могло не беспокоить, но что он мог в данной ситуации? Ничего. Одно радовало, их план предлагал совершенно неожиданное развитие событий, и даже, возможно, в нужную им сторону.
***
На Пристань Лотоса опустился вечер, дождь закончился, а в просвете облаков появилась тёмная гладь звёздного неба. Близился час Свиньи: Лань Чжань собирался спать, Вэй Ин тянул.
— Я хочу прогуляться, — вдруг сказал он, заставляя мужа остановиться и начать снова запахивать ханьфу. Усянь обернулся, увидел это и оговорился, — Нет-нет, можно, я один?
— Мгм, — согласился Ванцзи, он прекрасно понимал, что Пристань Лотоса особое место для Вэй Ина, и препятствовать не хотел.
— Спасибо, — Усянь легко выпорхнул за дверь, прошёл по мокрым деревянным мосткам к Храму Предков, постоял у входа, запрокинув голову, вдыхая прохладный, ещё влажный, воздух, и сделал шаг вперёд.
Он преклонил колени и зажёг палочки для благовоний; поднять глаза не хватало сил, не хватало духу снова впустить в сердце давно выжженные там буквы «<i>Цзян Яньли</i>».
— Я сделал всё, что мог, только случившееся не в силах испра... вить, — Вэй Ин сбился на последнем слове, ощутив, как рядом на колени опускается кто-то ещё. Имя пришедшего выдала фиолетовая ткань ханьфу, свернувшаяся у ног.
— Что ты тут забыл? — спросил Цзян Чэн. В этом вопросе не было ни угрозы, ни обычного раздражения, только боль.
Усянь не ответил, он некоторое время разглядывал пламя лампады, в отблесках которого видел лицо сестры, а после чуть повернулся и тихо произнёс.
— Цзян Чэн, это правда, что ты страдал по мне, когда я... ну... умер?
— Хм... — тот словно ожидал этого вопроса, — я уже сказал тебе в тот раз. Или ты хочешь потешить своё самолюбие и попросишь меня повторить?
— Нет, я не это... — Вэй Ин глубоко вздохнул, — Но почему ты тогда не сказал мне? Почему так относился ко мне?
Ваньинь сжал кулаки, захватывая пальцами ханьфу на коленях.
— А что мне нужно было сделать, а? Оплакивать тебя, игнорируя общее положение дел кланов в отношении Старейшины Илин? Или уйти в медитацию и уединение, как Цзеу-Цзюнь, и упиваться своей болью?
— Цзян Чэн, почему ты злишься? Я же...
— А может, я должен был принять тебя с распростёртыми объятьями, когда узнал, что ты жив? Кинуться тебе в ноги и...
— Нет! Конечно, нет. Мы задолжали друг другу столько, что я не в состоянии подсчитать. Цзинь Лин рассказал мне... если, конечно, ему можно верить... ты бросил шицзе тогда из-за меня. Ты отвлёк солдат, чтобы я спас её. Но почему?
Цзян Чэн закрыл глаза, и слёзы, в который раз за сегодня, скатились по щекам.
— Я знал, что если заберут тебя, мы не сможем... я не смогу её защитить, а ты да. А ты, Вэй Усянь, мог, потому что ты, как никто, оправдываешь девиз клана Цзян «<i>Стремись достичь невозможного</i>». Ты не только достиг этого невозможного, ты превзошёл все ожидания...
— В итоге у меня всё равно не вышло, Цзян Чэн, — Усянь смотрел на него и плакал сам, ощущая, как лёд их прошлых отношений окончательно тает, обнажая чувства, — Прости. Знаю, знаю, как мало значит это слово, но, я думаю, нам пора зарыть топор войны и оставить прошлое в прошлом.
Ваньинь зло вытер лицо рукавом.
— Это невозможно забыть. Думай, о чём просишь! Это моя семья...
— Да не прошу я тебя забыть! И это моя семья тоже...
Цзян Чэн думал, что Вэй Ин встанет и уйдёт после этих слов, но тот, вопреки ожиданиям, просто обнял его.
— Взгляни, — сказал Усянь ему в плечо тихим заплаканным голосом, — они смотрят на нас... госпожа Юй, дядя Фэнмянь, шицзе... они смотрят на нас и радуются, что мы помирились. Прими мою руку, брат, и хватит глупых обид.
Ваньинь замер на мгновение, а после шмыгнул носом и тоже прижал его к себе.
— Дурак ты, Вэй Усянь, я никогда и не отпускал твою руку, чтобы принимать её снова. Никогда.
Ночь уже совсем вступила в свои права, небо очистилось, лунная дорожка скользнула по цветущим лотосам и упала на двух братьев.
— Ладно, ладно, хватит, — проворчал Цзян Чэн, — У меня ещё после объятий А-Лина кости болят. И вообще, какого ты тут забыл? Твой Ханьуан-Цзюнь уже спит давно. Вали к себе.
Вэй Ин улыбнулся, вытер слёзы и встал, протягивая руку брату.
— Поднимайся, пойдём вместе, Цзян Чэн. Помнишь? Как в прежние времена...
Ваньинь посмотрел на него снизу вверх, недовольно фыркнул, помедлил и... вложил свою ладонь в его. Слов больше не требовалось.