Нокрейн

– Перед последним матчем спешу поздравить всех, кто оказался на бронзе! – заговорил женский голос из микрофона трибуны. – Напоминаю, шесть матчей позади, остался последний, решающий. Из кандидатов на победу у нас национальный филологический университет и журналистский факультет, наибольший универ города.

   На поле участники уже заняли свои позиции. Все были уставшими, вспотевшими и вымученными. Обе команды выиграли по два матча, а это означало только одно – кто-то вскоре уйдет с поражением.

   Моё сердце колотилось быстрее, чем когда-либо. Люди визжали, махали плакатами и держали телефоны с включенными камерами на вытянутых руках. Всё было как всегда и мне это безумно нравилось. Единственное, что отличало эти соревнования от многих предыдущих – количество зрителей, на сей раз их было явно больше.

   Арбитр огласил старт и игрок, представляющий наш университет, мигом оказался возле мяча, тот в свою очередь отлетел куда-то в противоположную сторону, но к воротам не достал, его перехватил Киллиан.

   Голос комментатора смешивался с криком зрителей, но я слышала всё это лишь вдали, на фоне. Громче всех болельщиков звучало моё сердце, которое в предвкушении так и выпрыгивало из груди.

   Последний гол, чёрт возьми! Победили.

   Мы с девчонками повскакивали со своих мест и начали громко визжать, подпрыгивая и маша руками во все стороны. Все смотрящие поднялись, будто за нами, а плакаты перекрыли вид на проигравших, пусть туда я и не смотрела.

   Победившая команда, в которой присутствовал и мой брат, сбежались в одну кучу для объятий. Эти моменты пронизали меня до самой глубины души. То, как они уставшие и вымученные, но счастливые стряхивали слёзы с лиц, заставляло меня плакать вместе с ними. Их самые искренние улыбки вызывали во мне непередаваемую бурю эмоций.

   Каждый раз так и хотелось уткнуться в объятия брата и выразить всё, что скопилось на протяжении игры... Но после победы участникам предстояло ещё дать хоть какие-то комментарии журналистам, сфоткаться с толпой мечтающих об этом людей и привести себя в порядок. Лишь тогда их могли выпустить в свет.

– Они выиграли, понимаешь? Выиграли! – Мэри взяла меня за плечи и с восторгом выразила крик души. Я сделала шаг вперёд и крепко обняла её. Наши сердца стучали в унисон быстро, будто вот-вот остановятся.

   Джессика стояла позади Мэр и смотрела на меня полными слёз глазами, её счастью не было предела – говорила об этом сияющая улыбка. Тут же мой взгляд мелькнул на поле, откуда на меня уже смотрел брат. Тяжелое дыхание заставляло грудную клетку то подниматься, то опускаться, но выдохи уже давались гораздо легче.

   Он облегченно развел руками, сделал пару небрежных шагов назад и улыбка растянулась ещё шире. Я подняла руки вверх и жестом сделала в воздухе сердце, Киллиан ответил тем же, заставив меня буквально подпрыгнуть на месте.

   Сразу после матча я подошла к девушке своего брата. Она выглядела подавленной, пусть и глаза счастливо светились. Та была довольно высокого роста, поэтому стояла в стороне ещё во время матча. Сейчас же наблюдала за тем как рассеивается народ после соревнований. Её руки были сложены на груди, а голова – склонена слегка назад.

   Маргарет не сразу меня заметила, я же успела рассмотреть её. Низкая, зализанная гулька была собрана из рыжих волос, тут я успела заметить то, что никогда не видела её с иной причёской. Фигуру прекрасно подчеркивал чёрный рашгард и облегающие джинсы оттенком светлее. На лице не было макияжа, который скрывал бы посредственную усталость и недосып.

– Маргарет? – я подошла ближе и аккуратно коснулась её локтя. Та от неожиданности вздрогнула, но, заметив меня, тут же улыбнулась. Длинные ресницы несколько раз подряд прикрыли глубокие серые глаза, а широкая улыбка совсем тонких губ, охватила моё внимание. Угнетённая грусть так быстро сменилась беспрекословным позитивом, что в моменте мне стало жутко.

– Джейн, напугала, – девушка тяжело вздохнула и её рука умостилась на груди.

   Маргарет являлась ровесницей моего брата, но я никогда не замечала нашей разницы в возрасте. Мы могли свободно говорить на самые разные темы, что позволяло поддерживать какой-то дружеский контакт.

– Ты чего ещё здесь? Киллиан ведь скоро должен выезжать в клуб, вы разве не вместе планировали туда поехать? – решила поинтересоваться я. Её выражение лица сменилось на прежнее, но уголки губ остались приподнятыми.

– Планы изменились, он захотел провести вечер с друзьями.

   Я затаила дыхание, не сумев подобрать слов для какого-либо комментария. Рука медленно опустилась, а томный выдох последовал буквально через несколько секунд.

– Эй, всё хорошо, – тут же начала поддерживать меня девушка, – ты ведь ни при чем, я знаю.

– Мне жаль, что всё так... – в голове появилось представление того, как брат разочаровал её. Это заставило крепко зажмурить глаза, да так, что напряжение чувствовалось в самих висках. – То, что я ни на что не могу повлиять – просто добивает.

   Маргарет держалась как могла. Её стеклянный взгляд блуждал по периметру поля, руки обнимали себя же, а желание заплакать виднелось даже в  Она подняла подбородок выше и иронично усмехнулась, будто своим размышлениям.

– Мы не можем заставить кого-то нас любить, но и себя – разлюбить явно сложнее.

- - -

   Тёмное время суток таило в себе явно больше, чем могло показаться на первый взгляд. Мир будто засыпает, время останавливается, а душевное одиночество поглощает тебя с головой до самого рассвета. Так случилось и в этот раз.

   Вдали освещал территорию, прилегающую к старому дому, тусклый фонарь. Жёлтый свет будто спицей пронзал мои неотводящиеся глаза, а трек в наушниках заставлял тяжело, прерывисто дышать.

   Наш двор вообще был немного странным. С одной стороны стоял чуть ли не разваливающийся дом, типичная многоэтажка; с другой – тот, в котором жила я – фешенебельный и достаточно статный. Детская площадка, на которой я бывала чуть ли не каждый вечер, зачастую пустовала. Детей в нашем районе действительно было мало.

   После соревнований брата я успела посетить спортзал, что заставляло ноги дрожать до сих пор. Я перебирала ими по утрамбованному песку, слабо покачиваясь на качели, а в руках же, умостившихся на коленях, лежал телефон, к которому были подключены полноразмерные наушники светло-серого оттенка.

   Как раз играл один из моих любимых треков, заставляя сердце ускорять свой ритм, а дыхание – эпилептически сбиваться. Я с детства являлась меломаном и жанр музыки всегда выбирала по зову души, да и в исполнителях совершенно не разбиралась. Нравится песня – закидывай в избранные, зачем лишняя суета по изучению биографии её певца?

"Что-то светлое в тебе, в подобии фонаря.
Всё сильнее и сильнее, тянет оно меня..."

   Обычно любимые песни быстро надоедали и я просто удаляла их из плейлиста, но эта зацепила явно сильнее...

   Вдруг на руку приземлилась крупная капля воды. Начинался дождь, запах которого я учуяла ещё днём. Завороженная я продолжала смотреть на свет дальнего фонаря ещё несколько минут, пока ткань толстовки не начала пропускать холодные капли к коже, а ветер – усиливаться.

   Нехотя мне пришлось подняться, но и не с первого раза удалось это сделать. В глазах помутнело, голова слегка закружилась и я быстро присела обратно. Очередной порыв ветра вынудил поторопиться. Поёржившись, я совершила ещё одну попытку и ноги скорым темпом понесли меня домой.

- - -

   Я вошла в комнату с кружкой свежесваренного кофе и ногой прикрыла за собой дверь. Родители по-прежнему пропадали на работе, за последние несколько лет "Кроус-фор" стал их вторым домом. Я решила полоностью насладиться сегодняшним одиночеством.

   За приоткрытым окном воцарился успокаивающий звук – слышалось биение капель дождя о листья деревьев и, давно жаждущий влаги, асфальт. Запах прохладной свежести смешался с неимоверно манящим ароматом кофе и этот дуэт заставлял мои легкие дышать глубже, а желание широко улыбаться возвысилось в несколько раз.

   Я положила кружку на стол и просмотрела входящие на телефон сообщения. Среди них не оказалось тех, которые я ждала, что сумело подавить чрезмерный прилив эмоций и немного вернуть к реальности.

   Переписка в общем чате сегодня совершенно не шла. Я часто проявляла инициативу в общении с подругами, но в этот раз просто не хотелось вновь напрашиваться, может заняты. Руки сами потянулись, чтобы удалить никем не прочитанные сообщения и я не стала противиться.

   Мысли рассеивались, со временем появлялось легкое подташнивание. Не изменяя своим традициям, я вновь подавила неприятные ощущения горьким ненавистным кофе. Крепкий напиток позволял бодрствовать долгое время и перекрывал все негативные эмоции легким  расслаблением тела.

   "Я ненавидела его, но он помогал мне чувствовать себя лучше." С этой мыслью ассоциировалась ещё одна вещь, которая так и просилась добить меня в этот вечер. Руки сами потянулись к нижней шухлядке, но здравый разум в моменте остановил все действия.

   Как только душевное умиротворение охватило меня с головой, я вспоминала прошлое, в котором всё было настолько хорошо, что наворачивались слёзы. Моя душа осталась где-то там вдали, запечатленной в альбоме, который совершенно случайно уже лежал в моих руках.

   По середине квадратной, чёрной обложки в матовой печати располагалась значимая надпись: "my soul".

   Столько лет не сумело заживить эту рану, она уже гнила изнутри, выворачивая душу наизнанку. Сердце трепетало лишь при воспоминании пережитого, что уже перестало меня пугать, став обыденностью. Дрожащими руками я открыла первую страницу и слёзы быстро скатились по щекам.

   Я каждый раз раздирала то, чему не позволяла зажить. Больно, очень больно, но этим я жила. И если бы мне дали возможность забыть – предпочла бы оставить тот период в своей памяти.

   Он дарил свет и разжигал костёр в моих бесчувственных буднях. Спасал то, что уже не спасти. Делал меня живой.