3.
Глубокая ночь. Всё общежитие спит.
Ну, почти всё.
Нам Гю резко просыпается от диких, абсолютно пьяных воплей под окном.
— НАМ СУУУУ!!!
Он даже сначала не осознаёт, что вообще происходит, просто пытается понять, не сон ли это. Но, сука, нет. Это реальность. Громкая, раздражающая, и, что самое худшее, слишком знакомая.
Он резко поднимается с кровати, подходит к окну и выглядывает наружу.
И видит его.
Су Бон, ебаный.
Стоит под общежитием, пьяный в говнище, руки разводит в стороны, ржёт так, будто это самый смешной момент в его жизни.
— Ты че там делаешь, еблан?! — шикнул Нам Гю сквозь зубы, чувствуя, как его захлёстывает злость.
Но Таносу было похуй.
— Бро, меня не пускают! — ржал он, шатаясь из стороны в сторону. —Теперь я бомж? Life is over.
— Ты, блять, и так живёшь как бомж!
— Хахахахахахаха!
Ебанутый.
— Где твой студенческий?!
— Бля, потерял где-то..
— А телефон?!
— Ебать, хороший вопрос.
Танос опять заорал со смеха, и Нам Гю уже собирался сказать ему заткнись нахуй, но тут случилось нечто.
Су Бон вдруг замолчал.
Завис на секунду, после чего, чуть покачиваясь, приложил руку к груди, запрокинул голову вверх и, блять, начал читать "Ромео и Джульетту".
Ну, как "читать".
— Бля, как же там было… — пробормотал он, морща лоб. — О, вспомнил! "Но что за свет в окне пробился вдруг?"
И тут же дикий ржач.
— Ебать, я, блять, Ромео!
Он истерически орал от собственного открытия, а Нам Гю только закатил глаза, осознавая, что это полная пизда.
— Всё, нахуй, стой там, я иду.
Брюнет быстро натянул толстовку, вышел из комнаты, спустился вниз, нашёл Таноса в том же состоянии — теперь он сидел на асфальте, как будто всё в жизни его заебало.
— Вставай, долбоёб.
Танос поднял на него мутный взгляд.
— Ты такой добрый, Нам Су, пиздец.
— Завали.
Он помог ему подняться, обнял за плечо и повёл в свою комнату.
Дошли быстро, потому что Су Бон уже еле держался на ногах. Как только они зашли внутрь, он буквально рухнул на кровать.
И уже почти засыпая, пробормотал:
— Нахуй ты меня поцеловал, долбоёб?
Тишина.
Нам Гю посмотрел на него сверху вниз.
Всё, блять, вот сейчас точно полная пизда.
Танос прищурился.
— Алё, ты оглох, блять?
Он приподнялся на локтях, пьяно сощурил глаза и, чётче, громче, будто проверяя, работает ли у младшего слух, повторил:
— Нахуй ты меня поцеловал, долбоёб?
Тишина.
Нам Гю только моргнул, но всё равно нихуя не отвечал.
Танос посмотрел на него с подозрением, выделяя:
— Долбоёб.
Нам Гю вздохнул, потер переносицу, пытаясь собрать в кучу мысли, которых у него не было.
— Бля…
— Воот, уже лучше.
— Танос, — сказал Нам Гю, глядя на него сверху вниз. — Закрой ебало.
— Нет.
— Закрой.
— Ага, щас.
— Ляжь спать, блять.
— Хуй тебе.
Нам Гю устало выдохнул.
— Су Бон, блять.
— Ой, да нихуя ты мой паспорт не видел, че ты выёбываешься?
— Сука…
Они смотрели друг на друга.
Наконец, Нам Гю просто развернулся, лёг рядом, повернулся спиной и закрыл глаза.
Танос приподнял бровь.
— Ты че, заебался?
— Да, блять.
— От чего? От мыслей обо мне?
— Ты говно, блять.
— Зато честно.
Су Бон лёг обратно и уставился в потолок.
Момент тянулся.
— Короче, — сказал он, делая паузу, — я всё равно узнаю, че за хуйня была.
Нам Гю не ответил.
Но Танос заметил, как тот чуть дёрнул уголком губ.