chapter 3
Дома встретили с расспросами. Где так задержалась? Что случилось? Почему не сообщила? Впрочем, у мамы и мысли не возникло, что дочь могла намеренно прогулять урок, ну а про остальное она тем более бы не подумала. Но всё равно пришлось на ходу сочинить правдоподобную отговорку.
Весь день Лина двигалась словно на автомате: пообедала, решила алгебру, прочла параграф по истории. Хорошо, что ничего сложного не задали, иначе как знать, смогла бы она справиться или нет. Голова начисто отказывалась соображать, думалось только о нём, о Каулитце. О его руках, губах, глазах. Мечталось всякое, стыдное и упоительное. Никогда такого с ней не бывало. Ни разу Игорёк так её не будоражил, не заставлял сердце выпархивать из груди. Но как же неожиданно всё случилось! Как стремительно! Словно шторм. Не пропасть бы…
Заиграл мобильник, прервав волнующие мысли. Лина взглянула на экран – Игорёк. Она тут же скисла. Не хотелось с ним говорить. Не сейчас. Но, если не ответишь, завтра и вовсе замучает расспросами. Нехотя Лина нажала «принять».
– Ли, это как понимать? – Игорь сразу начал с нападок.
– Ты о чём? – вяло поинтересовалась Лина, хотя прекрасно понимала, что он имел в виду.
– Почему тебя не было на последнем уроке?
– По какому такому делу? Почему я о нём ничего не знаю? Ты от меня что-то скрываешь?
От его вопросов, от требовательного тона заныли сразу все зубы.
– Игорёк, у меня что, не может быть личных дел? – вскипела она. – Я должна за каждый шаг перед тобой отчитываться?
Он опешил. Обычно Лина без возражений рассказывала ему, зачем, куда и с кем ходила. И секретов у неё от него не было. Что теперь не так? Откуда это неприкрытое раздражение?
Голос Игоря изменился.
– Не отчитываться, а делиться, – поправил с обидой.
– По твоему тону, Игорёк, так не скажешь.
– Потому что я беспокоился. Ты исчезла, никому ничего не сказала…
Лина молчала.
– Ну?
– Что ну?
– Куда ты ходила-то?
– Игорёк, перестань. Тебе это знать необязательно.
– Даже так?
– Всё, Игорёк, пока. У меня на второй линии звонок…
– От кого?
Но Лина уже дала отбой.
«Распустила я Игорька, – подумала она. – Ишь как командует!»
Раньше, да что там, ещё совсем недавно, ей и вправду нравилась его чрезмерная опека. На фоне других мальчишек-шалопаев её Игорь выглядел таким серьёзным и надёжным, таким безукоризненно правильным. Вон у Дашки Славка плевать хотел, где его подруга пропадает. Даже не так. Дашке самой постоянно приходится его искать. То у него футбол, то пацаны позвали, то ещё какая-нибудь отговорка. У Вики вообще сроду не было серьёзных отношений. Месяц-два походят – и разбежались. Про остальных девчонок в классе и вовсе сказать нечего. А ей все завидовали. Лина видела, с какой тоской поглядывают на них с Игорем одноклассницы. Правда, однажды, в уборной случайно подслушала неприятный разговор Щербаковой и Маринки Грибановой. Маринка вздыхала:
– Игорь Чепурнов такой классный! Повезло Загорецкой. Он так о ней заботится, прямо пылинки сдувает. И вообще, они такая красивая пара!
На что Щербакова фыркнула:
– Тоскливая они пара. Все эти тю-тю-тю, Линочка, здесь не ходи, сюда не садись, – тьфу, смотреть тошно…
И, вот ведь гадина, даже не смутилась, когда Лина вышла из кабинки. Не то что Грибанова, которая сразу покраснела до самых ушей.
В тот момент Лина, конечно, разозлилась и, не сдержавшись, высказала с ехидцей:
– Ну, конечно, Щербакова, гораздо лучше быть как ты, одной и никому нафиг не нужной. Поди, так приятно, когда на тебя никто даже не смотрит?
Позже Лина успокоилась, убедив себя в том, что Щербакова говорила гадости от зависти. К тому же они и прежде никогда не ладили. Сильно не ссорились, но в войне с Каулитцем всякий раз оказывались по разные стороны. Порой Щербакова с Семакиным были единственными, кто отказывался принимать участие в очередной «акции» против него. Именно тогда Лина разнесла по всему классу весть, что Щербакова влюбилась в Каулитца, и та попала под град насмешек и злых шуток. «А теперь она просто мстит, завидует и мстит», – решила для себя Лина.
Однако и сама всё чаще стала замечать, как порой назойлив Игорёк. Вон и говорит с ней, как будто она его собственность. Да и скучно с ним. Надёжно, спокойно, но скучно. А теперь, после сегодняшнего, и вовсе…
Мысли снова вернулись к Каулитцу. Лина поняла, что ей хочется, очень хочется снова его увидеть. И не когда-нибудь, а как можно скорее. Но как? Когда он снова соизволит показаться в школе? Она не выдержит столько ждать. Жить в неизвестности, надеяться каждый день. «Вот глупая, – досадовала она, – не могла что-нибудь у него оставить. Завтра был бы повод ещё раз зайти».
Ну ничего, она что-нибудь придумает. Например, подстроит якобы нечаянную встречу. Главное, она знает, где он живёт. Она ведь вполне может пойти в «Лагуну» как будто просто так. Можно Вику подключить. Подруга на подобные трюки просто мастерица. Стоп! Какая Вика! Она в жизни не признается никому, даже Вике, в том, что… А, собственно, в чём? Не влюбилась же она в Каулитца? Нет! Такого не бывает. Не за один раз. Хорошо, за два. Всё равно не бывает. Он её просто… заинтересовал. А тянет к нему – так это как плюс и минус. Закон физики. Но даже и об этом ни слова ни Вике, никому. Иначе что о ней подумают? Что скажут? Да засмеют все. Нет уж, пусть это останется её тайной. И вообще, может, это всё преходящее? Просто момент такой. А завтра она снова станет благоразумной и идеальной во всех отношениях Каролиной Загорецкой. Может… А пока не грех и помечтать. Лина откинулась в огромном кресле, обхватила колени руками и закрыла глаза, вспоминая свои ощущения. Такие непривычные, такие сладостные, что сердце, казалось, куда-то падало. И снова её мечтания прервал телефонный звонок.
– Опять Игорь! – зло подумала Лина, схватила мобильник, думая совсем его отключить, но на экране высветился совершенно незнакомый номер.
Ответила осторожно:
– Да?
– Привет, Загорецкая, – услышала она насмешливый, чуть хриплый голос, от которого тотчас кинуло в жар, даже во рту пересохло.
– Привет, – тихо вымолвила она. Казалось, вместе с сигналом передалось и напряжение. Трубка буквально горела в руке, жгла ухо.
Лина встала, присела на диван, тут же снова встала, подошла к окну, опять присела ненадолго… Кружа по комнате, от волнения чуть не выронила телефон.
– Чем занимаешься?
– Α… мм… уроки сделала только что.
«Чёрт побери, что ты блеешь как овца?!» – разозлилась Лина на себя.
– Ясно, пора возвращать репутацию пай-девочки, – хмыкнул он. – Пошли лучше в кино.
Вот так запросто, без всяких экивоков взял и позвал. И нет сил отказаться, потому что самой хочется пойти с ним хоть в кино, хоть ещё куда-нибудь – куда угодно. Лина бросила взгляд на настенные часы. Почти десять.
– Но уже поздно, меня родители не поймут.
– Да не сегодня, Загорецкая. Завтра. Я, как культурный человек, заранее тебя приглашаю.
– А куда? В смысле, в какой именно кино…
– В «Лагуну», само собой. Мы же до неё так и не дошли, – усмехнулся он.
– А во сколько?
– К шести подходи.
– Хорошо, – едва сдерживая трепет, выдохнула Лина. – А…
Но Каулитц, не попрощавшись, отключился. «Хам какой!» – с улыбкой подумала она. Но всё это ерунда. Главное, он сам её пригласил! И голову ломать не надо, и встречу подстраивать. И завтра она снова его увидит!
Правда, завтра у неё волейбол, как раз с шести до восьми. Но плевать. Да ну его, этот волейбол! Вот только придётся снова врать родителям, Игорьку. Ну и ладно. Язык не отсохнет.
В радостном предвкушении она легла спать. Сон никак не шёл, полночи проворочалась и заснула лишь перед рассветом. Но странное дело – наутро чувствовала себя бодрой и отдохнувшей, словно проспала полноценных девять часов.
В школе её приподнятое настроение немного омрачил Игорёк, который снова привязался со своими расспросами: куда ходила, что делала. Да и уроки тянулись как никогда долго и нудно. Зато волейбольная секция стала отличным предлогом, чтобы избавиться от Игорька, у которого тоже вдруг наметились планы на вечер. Точнее, и не планы вовсе. Просто к Чепурновым приехал родственник, и не откуда-нибудь, а из Англии. Возвращение в родные пенаты решили отметить тихо, по-семейному. Впрочем, Лина знала, каковы они, семейные ужины у Чепурновых. В большой гостиной – есть ещё две поменьше – сервировали стол под стать великосветским приёмам. Их повар готовил немыслимые изыски с тремя переменами блюд. И подчас Лина не знала, как, что и чем есть. Да и вообще чувствовала себя в такой помпезной обстановке очень неуютно.
– Приходи, Линочка, ты же практически член нашей семьи. Мама будет очень рада. А мой дядька, ну тот, что из Англии, столько всего интересного расскажет. И ты можешь потренировать английский. Ты же говорила, что не очень воспринимаешь его на слух. Вот и будет тебе практика.
Лина и в другой-то ситуации не слишком бы жаждала присутствовать на чествовании родственника Чепурновых, а сейчас, когда её так тянуло совсем на другую встречу, и подавно отказалась.
– Игорёк, я не могу. Честно. Ты же знаешь, у меня сегодня волейбол.
– Да подумаешь, волейбол! – негодовал Игорь. – Как вообще такое можно сравнивать?! Ну пропустишь разок тренировку. Ничего страшного не случится.
– Нет, я обещала Марине Владимировне, что обязательно сегодня приду, – глазом не моргнув, соврала Лина. Разумеется, ничего такого тренеру она не обещала. И с чего бы, если она и так ни разу не пропустила?
Раздосадованный, Игорь даже не стал провожать её до дома. И слава богу, подумала Лина, устав с ним препираться.
Дома на неё насела мама, которая откуда-то успела узнать про ужин у Чепурновых. Неужто Игорь её подключил?
– Линочка, сходи. Что тебе этот волейбол? Ни уму ни сердцу. Ты же не собираешься связать с ним жизнь. А вот Игорь…
– Не пойду я к Чепурновым!Кстати, помнится, ты сама в шестом классе затащила меня на волейбол, чтобы я выправила осанку, а теперь – ни уму ни сердцу.
– Но ты же её уже выправила, а семья Чепурновых – это твоё будущее. Галина Романовна и нас с отцом пригласила. Так что идём все вместе.
– Вы идите, а я не пойду, – отрезала Лина, пожалуй, слишком резко. Но ведь, в конце-то концов, имеет она право выбирать, куда ей идти, а куда – нет?
Мама ещё несколько раз подступалась к ней, но Лина была непреклонна.
Она быстренько сделала уроки и села ждать… Время как назло тянулось убийственно медленно. Волнение между тем стремительно нарастало. К пяти её уже почти лихорадило. Даже мелькнула мысль, не накапать ли валерианки.
Свидания у Лины случались и раньше, с Игорем и до Игоря, но ни разу ничего подобного с ней не творилось. Просто помешательство какое-то!
Как бы ей хотелось выглядеть сегодня сногсшибательно, надеть лучший наряд, сделать причёску, но следовало придерживаться легенды. Ведь на тренировку в таком виде не пойдёшь. Пришлось одеться как всегда, в широкие джинсы и облегающую кофточку. Зато видно, какая у неё стройная фигурка.
– Ты вернёшься как обычно? – спросила мама.
Лина напряглась и коротко кивнула.
– Ну, нас с отцом не теряй. Мы, как ты знаешь, будем у Чепурновых. Ужин оставлю на столе. Может, всё-таки передумаешь?
Но она уже выскочила за дверь, на ходу застёгивая куртку.
Лина увидела его издали. Он стоял у входа, стоял не один. Рядом с ним топталась какая-то девица. Высокая, худая и тоже блондинка. У Лины всё внутри оборвалось. Даже идти расхотелось, но тут Каулитц её заметил и, распрощавшись с девицей, направился к Лине.
– Привет, Загорецкая.
– Привет, Каулитц. Я, случайно, не помешала? А то, гляжу, ты уже нашёл себе компанию, – от злости Лина даже волноваться почти перестала. Можно сказать, взяла себя в руки.
Каулитц вскинул бровь:
– Ревнуешь?
– Очень надо!
Он лишь усмехнулся. И руки не подал, до дверей просто шли рядом. Не так она себе рисовала свидание с ним. Совсем не так. Вспомнился Игорёк. Когда у них всё только начиналось, он её буквально цветами забрасывал, а здесь, вместо самого жалкого букетика – какая-то девица. Да и сам Каулитц – вроде вот он, рядом. Но нет той душевной близости, что чувствовалась вчера. Даже куртку не принял, пришлось самой раздеться и сдать в гардероб. Лина угрюмо проследовала за ним к кассам, подождала, пока он купил билеты.
Тебе попить, поесть ничего не надо? – поинтересовался он небрежно, кивнув на аппарат с попкорном.
Лина покачала головой:
– Нет, спасибо. Я не люблю, когда в кино чавкают.
Он снова усмехнулся. Можно подумать, она говорит какие-то нелепости!
Окончательно настроение испортила та девица. Она снова подплыла к Каулитцу, и они принялись обмениваться недвусмысленными фразочками. Лина почувствовала себя совершенно несчастной. Разве это нормально: пригласить девушку в кино и при этом откровенно флиртовать с другой?
– Познакомься, Настя. Это Лина Загорецкая, моя одноклассница.
Уязвила её эта «одноклассница». «А кто я ему, собственно?» – пыталась урезонить себя Лина. Но казалось, что этим словом он перечеркнул всё то, что случилось между ними вчера.
Настя, едва взглянув на Лину, продолжала ворковать с Каулитцем, Лина же, напротив, рассмотрела её с головы до ног. Малолетняя халда – так про себя её окрестила. Если приглядеться, эта Настя казалась на год-два младше их, но тонна косметики сглаживала разницу. Одета в дешёвый китайский ширпотреб, причём броско и безвкусно. «Я бы скорее умерла, чем вырядилась в такое барахло». И блондинка не натуральная, пергидрольная, не то что она, Лина. Ещё и жевала девица не переставая. Нет, эта Настя ей решительно не нравилась. Да их даже сравнивать нельзя – небо и земля. Глупо к такой ревновать, смешно и глупо, и всё же… Скорее бы уже она убралась отсюда!
– Ну ты забегай, если что, – протянула Настя, напоследок выдула и смачно лопнула мутный пузырь. Наконец ушла.
– Подружка твоя? – убитым голосом спросила Лина.
– Знакомая. В соседнем доме живёт. Дэна двоюродная сестра, помнишь такого? – И снова эта проклятая усмешка. Зачем он её позвал? Издеваться?
– Очень бы хотелось забыть, – хмуро проговорила Лина.
– Зачем? Наоборот, помни и в другой раз не прыгай в чужие тачки.
Они заняли места в последнем ряду. Лине уже не хотелось никакого фильма. «Лучше бы и правда пошла на тренировку. И даже у Чепурновых было бы лучше, чем так…»
Погасили свет. Лина бездумно просмотрела рекламу, и вдруг её словно укололо.
Ещё не ведая, что её так встревожило, она интуитивно вытянулась и напряглась. Чуть повернувшись, увидела, что Каулитц смотрит совсем не на экран. Его взгляд обжигал даже в темноте. Внутри тотчас всё задрожало. Только она открыла рот, чтобы хоть что-то сказать, как он наклонился, обнял одной рукой за плечо и приник к её губам. Он целовал жарко, страстно, изгоняя мрачную тоску, что тесным обручем сковала сердце, и наполняя душу радостным трепетом. Лина, в первый миг оцепеневшая, словно оттаяла, заражаясь неистовым пламенем и отзываясь на его поцелуи. Казалось, целая Вселенная исчезла, остался только этот миг.
После сеанса Каулитц опять вёл себя как ни в чём не бывало, хотя у Лины в голове всё плыло и ноги еле двигались. Куда делся его пыл? Словно после поцелуев он избавился от напряжения, от накала страсти и… освободился. Правда, и такой он казался ей близким. Почти родным. По крайней мере, сейчас ей с ним было легко, как ни с кем и никогда.
– Ну что, Загорецкая, домой или ещё побродим?
Лине показалось, что в насмешливых карих глазах промелькнуло нечто похожее на надежду. Он не хотел, чтобы она уходила? Ей и самой совсем не хотелось идти домой, но и признаться, как с ним хорошо, она не могла. А разве обязательно в этом признаваться?
– Может, всё-таки в аэрохоккей сыграем? – предложила она.
– Давай, – охотно согласился он. – Посмотрим, как ты меня сделаешь.
Он взял Лину за руку и потянул к эскалатору.
– Я в детстве обожала кататься на эскалаторе, – улыбнулась Лина.
Каулитц улыбнулся ей в ответ.
Несмотря на довольно поздний час, в зале игровых автоматов народу было полным-полно.
– Давай я куплю жетоны? – предложила Лина.
Его улыбка вмиг погасла, в глазах появился холод.
– Я просто хочу отблагодарить тебя за всё, что ты сделал, – поспешно добавила она, – но не знаю как. К тому же это моя идея была.
– Глупости не говори, Загорецкая. И чтобы я больше такого не слышал.
Лине стало неловко, хотя ничего дурного она в виду не имела и уж точно не хотела как-то унизить или оскорбить Каулитца. Откуда ей было знать, что он так болезненно воспримет вполне невинное предложение? Игорёк, конечно, тоже всегда платит и за себя, и за неё. Но то Игорёк, он денег не считает. Зато Дашкин Славка, наоборот, только рад погулять за чужой счёт.
«Хорошо, что я не предложила заплатить за молчание», – вспомнила Лина.
Лишь в последний, восьмой раз Каулитц позволил ей выиграть, а ведь прежде Лина и правда всех «делала» в аэрохоккей. Правда, она подозревала, что он поддался, уж больно расслабленным и благодушным выглядел. Но всё равно приятно.
Лина раскраснелась, глаза блестели, и Каулитц не скрывал, как она ему нравится. Смотрел на неё так, будто никого вокруг не видел. Ловя на себе его взгляды, Лина ликовала. Каждая клеточка пела от счастья.
– Что-то у меня в горле пересохло, пойдём чего-нибудь выпьем, – голос его звучал хрипло и приглушённо.
– Пойдём, я тоже пить хочу, – и Лина одарила его искренней улыбкой, которая красила её во сто крат больше, чем те, из арсенала «как-очаровать-парня».
Они спустились в бар. Заняли маленький круглый столик под раскидистой пальмой.
– Что будешь пить?
– Молочный коктейль с ванилью.
Лина неотрывно наблюдала, как он не спеша подошёл к стойке, как встал в очередь, как призывно ему улыбнулась девушка-барменша. Как затем возвращался с подносом к столику. Даже неся заставленный поднос, он двигался с удивительной грацией, точно пантера. Лина залюбовалась, глядя, какой он стройный и высокий.
– Ой, сколько ты всего набрал! – воскликнула Лина, чувствуя, как в ней проснулся зверский аппетит.
– Ещё бы! Ты меня так загоняла. Еле хожу. Надо срочно подкрепиться, а то тоже упаду где-нибудь.
Лина схватила салфетку, скатала в комок и бросила в Каулитца. Тот лишь засмеялся.
На подносе стояли две огромные тарелки с картошкой-фри и гамбургерами и ещё две поменьше – с овощным салатом. Себе он взял колу, ей, как и просила, молочный коктейль.
– Прямо пир горой! – воскликнула Лина. – Но ты хоть в курсе, как всё это вредно? Особенно твоя кола.
– Слушай, Загорецкая, тебе не надоело быть всегда такой правильной? Хотя… о чём это я? Ты на днях наглядно показала, какой ты можешь быть неправильной.
Лина сразу приуныла, улыбка погасла.
– Не грузись, Загорецкая. Я просто не хочу, чтобы такое с тобой ещё когда-нибудь повторилось.
– И не повторится, поверь. Так что необязательно без конца мне об этом напоминать.
– Надо же, какие мы сердитые. Ешь давай! Кстати, всё хочу спросить, что за мешок ты с собой весь вечер таскаешь? Вроде на дамскую сумочку не смахивает.
– Α-a, это… Моя форма. Шорты, футболка, кроссовки.
– На всякий случай с собой носишь? Типа, вдруг опять упадёшь в лужу? – усмехнулся он.
– Нет, просто у меня сегодня волейбол был…
Ей не хотелось признаваться, что вместо волейбола она пошла с ним в кино, да ещё и родителям наврала.
– Ого! Так ты ко всему прочему волейболистка? И ты умеешь?
– Ну… до Кати Гамовой мне, конечно, далеко, но кое-что умею. Я блокирую не очень. Но нападающие, особенно в последнее время, получаются неплохо.
– Не знал… Слушай, приходи к нам поиграть.
К вам? Это куда?
– Да здесь недалеко. Там, за нашими домами, может, видела, есть такое красное кирпичное здание. Когда-то там был спортивный клуб, он вроде как и сейчас функционирует, но на ладан дышит, можно сказать, почти умер. По крайней мере, за год ни разу не видел, чтобы там шли какие-то занятия. Вот мы с парнями там по дешёвке и арендуем спортзал. Занимаемся, иногда играем в баскет или волейбол.
– А девушки там есть?
– Нет. Настя с подругами иногда приходит, просто посмотреть. А так – нет. А ты что, Загорецкая, стесняешься? С каких это пор тебя смущает мужской пол? Не смущает? Ну и всё. Тогда давай, подтягивайся завтра к семи. Сюда подходи, я тебя встречу.
Каулитц проводил Лину до подъезда. У дверей остановился, привалился плечом к колонне.
– Ну пока, Загорецкая. Внутрь входить не буду, а то у вас там цербер сидит. Чуть меня вчера не покусала.
– А ты вчера к нам заходил?
– Утром, когда хотел ваши телефоны тебе отдать. Я забыл, что нормальные детки утром учатся.
– А ты почему в школу не ходишь?
– Не хочется. Что я там забыл? Я вообще после девятого уйти хотел, да мать настояла. Прямо с ножом к горлу…
– Но, может, всё-таки…
– Стоп! Мне матери хватает. Каждый день мозг выносит с этой школой.
– А может, она права и стоит к ней прислуша…
Он не дал Лине договорить, притянул к себе и закрыл рот поцелуем. Потом так же внезапно отстранился.
– Ладно, пока! Завтра в семь, не забыла?
Ещё бы! Да она с нетерпением будет ждать завтрашнего дня…