10 глава
Когда раздался звонок в дверь, я бросила взгляд на часы. Что-то рано мальчишки вернулись. Ира с детьми собрались сходить на мультик и предложила взять моих пацанов с собой. Я же осталась дома, чтобы, так сказать, "прогенералить" квартиру.
На пороге стоял мужчина. Я смотрела на него, а в голове крутилось лишь одно слово "началось". Именно об этом меня дядя Вова и предупреждал. Что однажды кто-нибудь может появиться на моём пороге и останется только молиться, чтобы это был друг, а не враг.
Вот только стоящий передо мной мужчина вот совсем не выглядел "другом".
Вы когда-нибудь смотрели на человека и чувствовали при этом его энергетику? Так вот, от этого мужчины она прямо таки выплёскивалась и подавляла тебя. И на ум приходило лишь одно определение ей — хищная.
Он был красив, но не в общепринятом смысле этого слова, не как парни, которые красуются на обложках модных журналов, а красив именно своей звериной сущностью, которую ты видишь и ощущаешь.
Мужчина был где-то на голову выше меня, короткие темные волосы подстриженные очень коротко, среднего телосложения (не худой, но и не крупный), с резкими чертами лица, которое было гладко выбрито. Карие глаза, казалось, просканировали меня всю, от макушки и до пальцев ног. Взгляд был оценивающий, но не такой, каким смотрит парень на девушку. Он словно прикидывал, что за "зверушка" перед ним находиться и как ему себя с ней вести — погладить или ударить.
Мои ответы ему не понравились судя по всему. И вот мы стоим в коридоре, его рука сжимает моё горло, а его слова доносятся до моего сознания словно сквозь вату. Видимо легко и просто не будет. Уж для меня точно.
Когда я призналась, что дядя Вова умер, и он отступил от меня, убрав руку с моего горла, я на какое-то мгновение понадеялась, что он развернется и уйдет. Я очень сильно ошибалась. Так просто он не собирался уходить.
Несколько секунд и он словно пришел в себя. Окинул меня не читаемым взглядом и тихо спросил:
— Тебя как зовут?
— Светлана… — мой голос хрипел.
— Была его любовницей?
— Что?! — дядя Вова предупреждал, что могут возникнуть такие подозрения, но всё равно было довольно неожиданно и неприятно услышать это.
Он наклонил слегка голову в сторону, всё так же оценивающе смотря на меня, а потом сделал шаг обратно ко мне и схватил уже мой локоть, впиваясь своими пальцами в кожу (и тут похоже синяки останутся).
— Веди на кухню, пора побеседовать за чашкой чая. Ответишь на мои вопросы и всё будет хорошо…для тебя.
Он практически поволок меня в сторону кухни. И только там он отпустил меня и слегка подтолкнул в сторону плиты.
— Ставь чайник Света и садись, потрындим о том, о сём.
На дрожащих и полусогнутых ногах я дошла до плиты и включила комфорку, на котором стоял чайник. На каком-то автомате достала чашки, ложки и сахарницу, и всё это поставила на стол, за который он уже уселся, всё так же не сводя с меня взгляда, немигающего и тяжелого.
Я все действия совершала очень медленно и неторопливо под его взглядом, словно боялась, что сделай я какое-нибудь резкое движение и зверь просто сорвется с поводка и кинется на меня так, как в коридоре.
А в голове пульсировала только одна мысль: не отдам, не отдам пацанов, пусть что хочет делает, чем угодно пугает, но не отдам.
Когда чай был разлит и мы сидели напротив друг друга, я обхватила свою чашку двумя руками и смотрела в стакан, словно ища там ответ, что же делать дальше и как себя вести с ним.
Он отпил из своего стакана, в который положил три полных ложки сахара, даже не поморщившись от того, что пил практически кипяток.
Где-то на заднем плане мелькнула совершенно идиотская мысль, что он такой же сладкоежка, как и мои мальчики. Я постоянно боролась с их привычкой превращать чай в сироп посредством того количества сахара, который они каждый раз пытались положить в свой стакан. Но все мысли тут же испарились, когда он заговорил:
— Когда он умер? И где похоронен? — голос довольно равнодушный, словно справляется о погоде на завтрашний день.
— Две недели назад. В деревне Камышовка, это недалеко от города, километров тридцать.
— Ты ему кем приходишься? Жена? Любовница?…Дочь? — на последнем слове он словно споткнулся, но интонация не поменялась.
— Мы были соседями в Камышовке.
— От чего он умер?
— Опухоль в голове. Неоперабильная. — прям как в викторине, блин, вопрос — ответ, и всё.
Он замолчал на несколько минут, в течении которых я пыталась как-то справиться с нервной дрожью в руках, прямо таки предчувствуя, что это были самые простые вопросы, а вот теперь пойдут очень тяжелые. Интуиция меня не подвела, только и успела я подумать, прежде чем услышала:
— Он жил один?
— В каком смысле?
— Смысл в моём вопросе один, Света. — у него на губах появилась даже не улыбка, а прямо оскал какой-то — Он жил по соседству с тобой один или с кем-нибудь? Ну там, например, с женщиной, другом, сватом, братом или… детьми?
Всё моё тело словно заледенело, а сердце заколотилось просто с неимоверной скоростью, когда я услышала его последнее слово.
И то, как он сделал паузу перед словом "детьми" было однозначно сделано не просто так, а с умыслом. Видимо для того, чтобы проверить как я отреагирую.
Я схватила кружку и начала пить чай маленькими глотками, давая себе время, чтобы успокоиться.
Мы много раз проговаривали с дядь Вовой то, что мне нужно говорить, когда начнутся вопросы такого рода. Вот только на деле оказалось совсем не так просто следовать нашему плану.
— Язык проглотила? — вкрадчиво спросил он, не сводя с меня взгляда.
— Нет, просто в горле пересохло. — еле выдавила я из себя.
— Ну так что, жил он с кем-нибудь?
— Я вообще-то не интересовалась его личной жизнью. Может и жил с какой женщиной, только я не знаю с кем.
— Ну, допустим я тебе поверил. А дети с ним жили?
— Вроде приезжали на пару месяцев летом.
Главное не смотреть ему в глаза. Ну не умела я врать! Мне никогда не приходилось обманывать кого-нибудь по такому серьезному поводу.
— Кто их привозил и увозил?
— Я не видела. У меня было две работы, огород, начиная с весны, так что, следить за соседями мне было некогда.
— А почему дали твой адрес, будто он жил тут у тебя?
— Он несколько раз останавливался у меня, когда приезжал в больницу на обследование. Я сама предложила у меня остановиться, квартира большая, мне не жалко было.
— И сколько же ты зарабатываешь, если можешь позволить себе такую квартиру?
— Это наследство от родителей.
Он замолчал и я подняла глаза. Лучше бы я этого не делала. Карие, чуть прищуренные глаза мужчины, казалось, прожгут во мне сейчас дырку.
— Живешь одна?
— С племянниками.
— И сколько лет племянникам?
— Шесть. Только не пойму, при чем тут мои племянники?
— А почему с тобой живут?
— Я в отпуске и брат на каникулы привез. А… — Прям совпадение какое-то. — он зло усмехнулся — У Венского внуки шести лет, у тебя племянники шести лет.
— Не знаю, почему для вас это так важно… — Документы на племянников есть какие-нибудь?
— Конечно. Они у меня на весь месяц, брат оставил… — Неси.
Я встала со стула, пытаясь унять в ногах дрожь. Когда начала выходить из кухни, в спину раздался вкрадчивый голос:
— И без глупостей давай. Я просто посмотрю бумажки и уйду. Всё, что я хотел, я узнал.
Неужели скоро всё закончиться и он правда уйдет. За документы близнецов я была спокойна. Они все были переделаны на мою фамилию. Уж к этому не прикопаешься.
В своей спальне я схватила первые листы в папке, в которой находились все документы на пацанов. Это оказались медицинские полюса. Я практически вбежала на кухню, так сильно хотелось побыстрее от него избавиться.
Протянула бумаги ему. Он внимательно просмотрел оба документа и довольно медленно, как мне показалось, протянул мне их обратно. А потом начал подниматься. Неужели уйдет? Вот так просто и спокойно?
Он действительно собирался уйти!
Я шла за ним, а внутри всё замирало от осознания того, что отделалась лишь легким испугом.
Он подошел к двери, повернулся ко мне и протянул в мою сторону руку. Кажется я даже дышать перестала.
— Если вдруг что-то узнаешь про его внуков, или увидишь их, позвони по вот этому номеру.
Увидев у него между пальцами небольшую карточку, я снова начала дышать. Я практически выхватила этот клочок бумаги у него из руки со словами: — Конечно. Если что, я позвоню.
Он открывает дверь, а за дверью стоят мои мальчики с мороженым в одной руке и шариком в другой. Мордашки, измазанные в сладком лакомстве, счастливые и довольные. Иры со своими детьми почему-то не было.
Мы все вчетвером замираем. Но близнецы тут же в один голос говорят мужчине "здрасьте" (вежливые вы мои).
Он медленно поворачивается в мою сторону и в его глазах я вижу… Я даже не могу подобрать слово, которое бы описало весь спектр эмоций, которые плескались сейчас в его глазах. Единственное что я точно знала, что это ничем хорошим для меня не закончиться. А когда услышала его вопрос, только утвердилась в своем предположении.
— ТВОИ племянники, как я понимаю?