Глава 9. Разве такое возможно?
- Иккинг, - мягко произнесла мама, гладя свою руку мне на плечо. - Ты уверен, что с ней все в порядке?
- Нет, - наконец сказал я. - Я не уверен. Бира ведёт себя странно. Она почти не спит, все время бегает в лес подальше. Я пробовал проследить, но ничего. Она будто уже знает тут все: каждый камешек и каждое дерево.
- Пробовал с ней поговорить?
- Да, конечно. Но она всегда отвечала, что все хорошо и не нужно беспокоится...
- Иккинг. - к нам подошла Бира, задержав подозрительный взгляд на моей матери, она проложила. - Разведчики доложили, что армада Гриммеля в трёх днях пути от нас. Ты нужен на совете.
- Бира, все в порядке? - спросила мама, делая шаг в сторону Биры, но та отпрянула, будто ошпаренная.
- Да, - резко ответила она. - Со мной все нормально. Не о чем беспокоится. Иккинг, идём!
- Бира...
- Со мной все в порядке, - перебила меня Бира. - Пожалуйста, перестань спрашивать меня о моем состоянии. Ты или, а я пойду к детям.
- Хорошо. Ты точно не хочешь мне что-то рассказать?
- Нет. Все хорошо, Иккинг.
Не нравится мне все это. Нутром чую, что тут что-то неладно, но Бира молчит и не хочет никому ничего говорить.
Место, где собирался совет, находилось недалёко от нашего привала. Это была небольшая поляна, окружённая соснами и елями. Астрид, Рыбьеног, Сморкала, близнецы и остальные были уже там.
- Все настолько плохо? - спросил я.
- Все намного хуже, чем может казаться, - ответила Астрид.
- Мы только начали обживаться, - начала говорить Хедер. - У нас нет ни кузни, ни склада, ни хорошего оружия. И это ещё малая наша проблема.
- А какая большая? - спросил я. - Бира сказала, что Гриммель в трёх днях от сюда...
- Я понимаю, Иккинг, что это наша самая главная проблема, - произнёс Рыбьеног. - Но вчера вечером у того мыса, - он указал рукой на западный мыс, который было видно и отсюда, и из новой деревни, - видели Дневную Фурию.
- И что же в этом такого плохого? - спросил я.
- Я думаю, что эта самка ищет своего детёныша, - ответил Рыбьеног. - И скорее всего он где-то в лагере.
- Хочешь сказать, что фурия...
- Да, - чуть громче ответил Рыбьеног. - Именно это. Но проблема в том, что среди тех, кто уже начал превращался нет Дневной Фурии.
- Может эта фурия когда-то была такой же как мы, но видимо с ней произошло что-то ужасное... - начала Астрид.
- Подождите, помните мы с Бирой рассказывали, как встретили Дневную Фурию на Олухе? - спросил я.
- Как это можно забыть?! Рыбьеног тогда так от радости прыгал... - смеясь ответил Каспий.
- Ну так вот, перед этим мы видели женщину. Она наблюдала за нами. А потом Бира сказала, что ей кажется будто она знает кто это.
- А кем была её мама? В смысле каким драконом? - спросила Астрид.
- Это знает моя мама. Но я не думаю, что эта фурия является мамой Биры.
- Откуда такие выводы? - спросила Хедер. - Когда-то мой брат был уверен, что Бира не выживет, но она выжила. И не просто выжила. Она смогла найти дом, семью, любовь. Весь мой мир был уверен, что она умерла.
- Хочешь сказать, что...
- Я ничего не хочу сказать, - перебила меня Хедер. - Просто не будь уверен в том, чего не знаешь.
- Хорошо. - наконец сказал я. - Так что будем делать с армадой?
- Даже если мы бросим все силы на приготовления к осаде или бою, мы не успеем, - ответил Эрет. - Гриммель просчитывает каждый свой шаг.
- Папа, папа, - раздался громкий крик Агнии, а через несколько мгновений она выбежала из кустов. Лицо красное, в глазах блестит страх, светлые волосы растрепанны.
- Что случилось? - спросили все хором.
- Мама... она была с нами... а потом...
- Агния, что случилось с мамой? - спросил я, опустившись на колени рядом с ней и положив свои руки ей на плечи.
- Она упала и... у неё жар... сильный жар.
- Ребят, сворачиваемся. Договорим потом.
Без промедления мы все вернулись в деревню. Когда мы подошли к нашей с Бирой палатке, из неё выбежала мама.
- Что с ней? - спросил я.
- Мы точно не знаем, - ответила она. - Готти думает, что это драконья лихорадка.
- Но у Биры она уже была.
- Тогда дело совсем плохи, - обреченно ответила мама. - Если мы не выясним, что с ней происходит, то...
- Не говори так, - перебил я её и направился в палатку. Бира лежала на том, что отдаленно напоминало кровать, рядом суетилась Готти.
Выглядела Бира ужасно. Бледное лицо, по выражению которого можно было понять, что ей больно. «Драконы... на севере...» - едва разборчиво бормотала Бира.
- Готти, что с ней? - сглотнув, спросил я у старушки, и та, взяв свой посох, стала писать на песчаном полу.
«Симптомы похожи на те, которые бывают у детей, когда они превращаются. Такое я не видела ни разу в своей жизни, но знахарка с соседнего острова рассказала как-то про такой случай» - гласила надпись.
- И что случилось с тем, кто начал превращение в таком возрасте? - с долей страха спросил я у Готти, боясь прочитать самый худший ответ.
«Он долго мучился и в итоге не выдержал. Умер на третий день после начала превращения.» - написала на песке старушка.
В этот момент землю будто вырвали из-под ног. Тот не выжил. «Иккинг, - тяжело дыша, прошептала Бира, будто почувствовав. - Иккинг».
- Все будет хорошо, - сказал я, тут же оказавшись рядом с ней, а потом опять обратился к Готти, - Но разве такое возможно?
«Как видишь» - написала старушка.
***
Что вы будете делать, если услышите голос любимого человека, услышите, как ему больно, но ничего не сможете сделать? Конечно, это причинит вам боль. И никакая другая не сравниться с этой.
Я слышала, как Иккингу было больно. Я чувствовала, как огонь течёт по моим жилам, как что-то ломает мне кости. От этого хотелось кричать, но мягкое поглаживание по руке успокаивало меня. На некоторые мгновения оно даже притупляло боль. Но потом боль наступала с новой силой, мучительно ломая меня изнутри. И лишь его голос мог унять эту боль. Голос того, кто стал мне лучшим другом, любимым мужем. Его голос.
Со временем боль утихла, но жар не спал. Я заснула, с плохим предчувствием.