Глава 43
Открываю глаза и вижу белые стены. Пытаюсь подняться, но катетер на правой руке не дает этого сделать. Лезу в свои воспоминания и ужасаюсь. Резкая боль, а дальше темнота. До меня доносились лишь обрывки слов каких-то людей. Последнее, что я помню, как меня подняли на руки и положили на заднее сиденье машины.
Дверь в палату открывается и заходит медсестра, на вид ей около тридцати. Белый халат, собранные волосы и теплый взгляд, которым она меня одаряет.
– Мила Сергеевна, как вы себя чувствуете? – подходит ближе и проверяет капельницу.
– Слабость, – ложусь на кровать и прикрываю ненадолго глаза. Пытаюсь понять, что тогда произошло в парке, но всё бесполезно, мозг отказывается слушаться.
– Скоро вы поправитесь, сейчас вам нужен отдых, как и малышу, – достает блокнот из своего кармана и записывает туда что-то.
«Малышу» в висках отдаются боль и я отбрасываю одеяло в сторону.
– Успокойтесь, пожалуйста, вам сейчас не рекомендовано вставать, – дотрагивается до меня, но я сбрасываю её руки.
Прикладываю ладонь к животу и прошу только об одном, чтобы мой ребенок был жив. Я не смогу почувствовать пинки или шевеление, срок ещё слишком мал. Слезы застилают глаза, хочу кричать от несправедливости на весь мир. Почему именно со мной? Почему именно я?
– Мила, вам нужно лечь, – успокаивает меня медсестра.
– Что с моим ребенком? – вырываюсь из её рук. – Что с моим ребенком? – перехожу на крик.
Думаю, что нас никто не услышит, но ошибаюсь в который раз. Мой крик настолько сильный, что в палату забегает какой-то врач и насильно укладывает меня обратно.
– Нет, не трогайте меня! – царапаю его руки. – Скажите, что с ребенком?
Почему они молчат? Почему никто мне не отвечает?
– Отпустите её, – разносится знакомый голос.
Я перестаю сопротивляться и откидываю голову на подушку. Вадим подходит ко мне и смотрит с беспокойством.
– Родная моя, тебе нельзя нервничать, – заправляет мне передние пряди за ухо и накрывает одеялом. – Позовите Елизарова, – обращается уже не ко мне.
– Вадим, ребенок он, – не могу произнести это слово. Только не его.
– Нет, Мила, нет, с ним всё хорошо, – накрывает мой живот своей ладонью и целует его сквозь ткань.
– Ты меня не обманываешь?
– Я тебе говорю правду, Мила, – целует в уголок губ.
Вздыхаю от облегчения и ненадолго закрываю глаза, но спустя пару минут в палату заходит Елизаров Евгений Константинович. Он смотрит на меня также с беспокойством, хоть и пытается замаскировать это всё дело улыбкой.
– Мила, да ты сразу же в бой лезешь, – подходит ближе и дотрагивается до катетера.
– Я не хотела, – пытаюсь объяснить, но получается плохо. – Они мне не говорили и я подумала, что больше.
– Ну не будем об этом думать, – как-то по родному гладит мою руку. – С ребенком всё хорошо, но тебе нужен только покой. Побудешь у нас недельку, а может чуть больше и поедешь домой.
Неделю, я буду тут неделю или больше. Помню, что мне стало плохо после встречи с Ольгой и того, что я увидела Вадима рядом с бывшей женой. Поворачиваюсь к мужу и замечаю усталость на его лице. Синие круги под глазами, сбитые костяшки и множество синяков.
– Что произошло? – провожу пальцем по свежему синяку.
– Ничего особенно, – подхватывает вновь мою ладонь и целует.
– Ты врешь.
Врач выходит из палаты и оставляет нас одних.
– Скажи мне правду, пожалуйста.
– Я обязательно тебе всё расскажу, но только дома.
Вадим
Миле вкалывают успокоительное и она засыпает. Угрозы для беременности больше нет, но ей нужен покой и отдых. Тихо закрываю дверь палаты и спускаюсь на этаж ниже.
– Надолго уезжаешь? – подходит ко мне Евгений Константинович.
– Примерно на час, – вынимаю телефон из брюк и смотрю на время.
– Тебе самому нужен отдых, а не скачки по городу и разборки. Тем более тебя недавно только зашили, – опускает взгляд на мой живот.
За 9 часов до этого....
– Сколько они тебе заплатили? – бью кулаком по лицу тварь, что взломала телефон моей жены.
– Они не сказали с-сколько, только пообещали деньги в конце месяца, – сплевывает кровь и пытается открыть глаз.
Ненавижу. Я всей душой и телом ненавижу родителей моей жены. После того, как Ольга со Светой были найдены, ко мне сразу же привезли и этого сопляка. На вид ему около двадцати пяти. Учится в университете и имеет огромные долги в картах. Поэтому, когда подвернулась такая возможность заработать, он сразу же ухватился за неё.
– Вадим, да ты убьешь его, – подходит ко мне Саня.
– Не лезь, – отталкиваю друга и наношу новые удары.
Парень отключается и я отхожу от него.
– Грузи его в машину, пусть отправляется в камеру и проводит счастливые деньки за решеткой, – говорю ребятам, которые не медлят ни единой секунды.
– Что теперь дальше? – протягивает мне тряпку, чтобы я мог вытереть руки от крови.
– Ничего. Родители Милы отправлены в больницу для обследования, а Ольгу и Свету ждет суд, – достаю из кармана пачку сигарет и закуриваю, – да и собственно из всех ждет суд, в котором я надеюсь дадут им максимальный срок.
– Не волнуйся, я постараюсь сделать всё возможное.
Выхожу из подвала в котором проводит все это время и вдыхаю свежий воздух. На улице глубокая ночь, а в душе у меня не весна, а зима. Надеюсь, что все трудности мы сможем преодолеть вместе с Милой.
Приезжаю домой и собираю вещи, которые мне могут понадобиться в больницы. Майки и штаны, какие-то бритвы и кидаю в пакет сигареты. Нервы шалят настолько сильно, что без них я не могу обойтись.
Уже хочу выйти из комнаты, как вижу футболку. Поднимаю её и слабая боль в животе заставляет вспомнить, что произошло со мной.
Как только я паркуюсь у больницы и выхожу из машины, чувствую, как за мной наблюдают. Может мне это мерещится уже из-за всего, что произошло с нами?
Темная фигура среднего возраста выбегает из-за угла и замахивается на меня ножом. Ловко уворачиваюсь и бью с такой силой, что есть.
– Убью, я тебя убью, – рычит, словно это мертвец из фильмов ужасов.
– Ты кто такой? – пытаюсь разглядеть нападавшего.
– А ты меня не помнишь? – хватается за капюшон черной толстовки и сбрасывает его.
Моему взору представляется пацан, что около подъезда со своими дружками хотел развлечься с Милой. Он папенькин сынок, которого тот содержит и отмазывает из любых передряг.
– Вспомнил, что тебе нужно? У меня нет времени на твое нытье, – сжимаю кулаки.
– Из-за тебя и твоей бабы, мой отец лишил меня денег и средств на существования. Друзья за решеткой, а мне плохо. Ты это понимаешь? – пытается кричать, но больше хрипит.
Приглядываюсь к нему, но крайне сложно что-либо разглядеть от тусклого света фонаря. Но кое-что мне понятно предельно – парень сильно увлекся наркотой. Его трясет, движения рваные, а речь сбитая местами.
Он вновь бросается на меня с ножом, но я выбиваю его из рук. Звук метала разносится по пустой улице. Заламываю ему руку и прижимают к стене. Но гад оказывается хитрее и достает из кармана складной ножик. Острое лезвие разрезает мне небольшой участок на животе. От неожиданности хватка ослабевает и он вырывается.
Хочет вновь замахнуться, но санитары хватают его сзади и валят на землю.
– Вадим Иванович, вы в порядке? – подбегает ко мне молодая медсестра.
Не обращаю на неё внимание и поднимаюсь на ноги, чтобы дойти до входа в больницу. Уже в холле я вижу небольшое пятно красного цвета. Рана не сильная но зашивать нужно будет.
Вырываюсь из воспоминаний и захлопываю дверь. Дорога от дома, до больницы проходит в тишине с водителем, лишь несколько фраз проскальзывает между нами и всё.
Через пару месяцев будет суд над родителями Милы, бывшей женой и секретаршей, а также всеми, кто как-то был причастен к этой истории.
Ближе к городу на мой телефон поступает звонок.
– Я так понимаю, что спокойствие тебе только снится? – говорит Артур.
– Это точно.
Алиса и Артур были рядом все это время. Я благодарен им за помощь и поддержку, что они оказывали Миле. Сейчас нас ожидает долгий разговор, но это подождет, я еду к жене и хочу провести время с ней.