Исцелю и сломаю

– З-здравствуйте, Вадим, – его серый цвет глаз меня пленит, а ноги словно прикованы к полу.

Мужчина протягивает мне букет цветов, но только он в два раза больше, чем тот, что он подарил моей маме. Пионы, нежного-розового цвета, аромат от них исходит просто потрясающий, что хочется уткнуться в них.

– Они должно быть для тебя тяжелые, пойдём я отнесу их к тебе в комнату.

Первая моя мысль была провалиться под землю, вторая запереться в бункере и не пускать его туда. Я поворачиваюсь к родителям, но они заняты тем, что рассматривают дорогой алкоголь и букет цветов. Ничего не остается, как везти этого мужчины в свою обитель. Как только я подхожу к двери то решаю пропустить Вадима первым, только чтобы он не пошел вместе со мной.

– Проходите, можете положить букет на кровать, я потом сама поставлю его в воду, – смотрю куда угодно, но только не ему в глаза.

– Завянет, – сталь в голосе вернулась с новой силой. – Показывай в какую вазу ставить, – от его фразы я вздрагиваю.

В моей комнате есть большая ваза для цветов, она прозрачная, что когда я первый раз её увидела, то просто не смогла пройти мимо. Кто же знал, что такие огромные букеты цветов, мне будет дарить только этот мужчина.

Достаю вазу и отправляюсь в ванную. Именно сейчас я жалею, что она находится у меня в комнате. Если Вадим зайдет ещё и сюда, то я просто буду зажата. Маленькое помещение, которое до этого казалось мне уютным вдруг стало холодным подвалом. Быстро подставляю вазу под струю воды и набираю её. Когда выхожу из ванной, то Вадим сидит на кровати, а в руках у него мой телефон. Он переводит взгляд на меня и ваза чуть не вылетает из моих рук. Я знаю этот взгляд, он зол, очень сильно, а если он злой, то нужно уходить. Только куда мне уходить? Он в два шага поймает меня, если я кинусь к двери.

– Кто такой Егор? – говорит сквозь зубы.

– Знакомый.

– А знакомым ныне можно писать «я жду с нетерпением нашей встречи, красавица», – проговаривает это сквозь зубы. – Или я чего-то не понимаю, красавица?

Мощная фигура поднимается и приближается ко мне, пытаюсь отступить назад, но сзади закрытая дверь. Одна рука отпускается около моего лица и закрывает мне проход, второй он поднимает меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

– Так чего же я не понимаю? – повторяет снова свой вопрос.

– Много чего, отпустите меня, родители ждут, – хочу убрать его руку, но он припечатывает меня за талию обратно.

– Я не привык повторять дважды, лучше ответь по хорошему.

– А иначе что? Будете угрожать, бить, шантажировать? – откуда вся эта смелость во мне взялась я не знаю.

Наши глаза смотрят друг на друга и никто из нас не прерывает этого, благо, что мама стучится в мою дверь и приглашает нас за стол. Опускаю голову вниз и только когда одинокая слеза падает в вазу с водой, я понимаю, что он видел, как она катилась по щеке.

– Пора идти, дайте я поставлю цветы в вазу.

Он молча забирает её у меня из рук и молча ставит их в неё. Первой выхожу из комнаты, а следом он, мама с папой уже сидят за столом и как только мы заходим, то родители поднимают головы на нас.

Для Вадима выделили место во главе стола, обычно там сидит папа, но если такое произошло, значит он действительно его уважает и боится. Отец хочет сесть по правую руку от него, а мама по левую, но он останавливает их и произносит:

– Не хочу никого обидеть, но позвольте рядом со мной сядет Мила, – смотрит на родителей с легкой улыбкой на лице.

От такого счастья на лице моего отца сейчас треснет улыбка, когда что-то идёт не так, как он хочет, то жди вечером выговор. Мои подруги всегда считали, что у нас идеальная семья, лишь потому что я всегда молчала. Только Алиса знала про это, но я и её попросила молчать.

– Конечно, Вадим, ничего страшного, – отец любезно отодвигает матери стул, а следом садится рядом.

Вадим поступает точно также, но его руки задерживаются у меня на плечах. От этого прикосновения я вздрагиваю, как от кипятка.

Стол ломится от еды, что сегодня весь день готовила мама, но мне кусок в горло не лезет. Вот стоит запеченная курица в духовке с овощами, рядом с ней стейк от которого ещё идёт пар, множество салатов. Бутылка вина и виски стоят посередине, а бокалы начищены до блеска. Каждый начинает накладывать себе всего по немного, я же останавливаюсь на греческом салате. Боюсь, что курица оживет у меня во рту и начнет кукарекать, пока окружающие не оглохнут.

– Мила, ты в последнее время мало ешь, – обращается ко мне мама.

Обычно ей нет до этого дела, только когда я поправляюсь она тычет в меня и говорит мне это. Отец окидывает недовольным взглядом.

– А вы всегда следите за её тарелкой? – в игру вступает Дымов.

– Она же наша дочь, мы беспокоимся, – мило улыбается ему.

– Вашей дочери двадцать два года, она в состоянии позаботиться о себе сама, если она хочет только салат, то пускай ест его, не обязательно тыкать в неё за столом, – как всегда всё по делу говорит.

– Давайте не будем ругаться, может выпьем, так сказать закрепим нашу сделку?

– А мы уже подписали договор, чтобы его закреплять? – Вадим окидывает отца холодным взглядом.

– Я думал, что ты не откажешь мне в подписке этой бумаги, всё таки мы с тобой лучшие друзья.

– Я не имею на работе лучших друзей, как только закончится ужин, ты мне покажешь эти бумаги, до этого я не собираюсь пить, – больше никто не смеет его перебивать.

Остальная часть ужина проходит в тишине, только мама иногда кидает на меня взгляд говорящий, что от отца мне сегодня влетит. В прочем ничего нового, я помню, как получила от него за отказ пойти на свадьбу Вадима. Когда не согласилась проходить у него на работе практику, как не взяла от него трубку. Отец тогда был очень зол, пригрозил тем, что меня ни один владелец крупной фирмы не возьмет на работу. Думаете я испугалась? Нет.

Моя лучшая подруга Алиса помогла мне, и сейчас я работаю в фирме её мужа. Работа иногда сложная, но мне всё нравится, зря что ли я училась на экономиста.

– Пройдем в мой кабинет, Вадим, там лежат все нужные бумаги, – приглашает его мой отец.

Они молча покидают столовую и в ней остаюсь только я с мамой.

– Ты не могла нормально себе наложить еды? Обязательно устраивать весь этот цирк? – первые упреки летят в мою сторону.

– Я всегда по вашему мнению устраиваю цирк, – собираюсь встать из-за стола.

– Твоё призвание по жизни, – бросает мне вслед.

Закрываю дверь своей комнаты и сажусь на кровать, запах мужского одеколона летает тут до сих пор. Я готова вдыхать его и одновременно перестать им дышать. Смотрю на цветы, что он мне подарил и провожу по ним рукой. Как я и думала, лепестки нежные, хрупкие, что повредить их никакого труда не составит. Так проходит ещё тридцать минут и Вадим с моим отцом возвращаются обратно, мне приходится выйти из комнаты лишь тогда, когда он покидает нас.

– Надеюсь, что твой бизнес будет расти в гору, – пожимает руку моему отцу.

– Спасибо, что помог.

Он прощается с моей мамой, а следом подходит и ко мне.

– Слышал, что ты недавно окончила университет.

– Закончила, с красным дипломом, – встревает мама.

Но Вадим только бросает на неё короткий взгляд.

– У меня в офисе освободилось место, не хочешь устроиться ко мне? – заявляет это так, будто я на крыльях счастья полечу к нему прямо сейчас.

– Извините, но я уже работаю, спасибо за предложение, – как можно спокойнее говорю ему.

– Где? – обратно этот холод.

– В фирме мужа своей подруги.

– Ну хорошо, – последнее, что он говорит мне на прощание.

Дверь за ним закрывается и я уже готова к выговору от родителей. А ждать они себя долго не заставляют.

– Как всегда ведешь себя, словно дикая свинья, неужели нельзя быть более воспитанной, – первым начинает отец.

– Не нервничай, просто больше не надо брать её за деловые ужины, – продолжает мама.

– Я и не хотел, это Вадим пожелал, чтобы она присутствовала, а толку от неё ноль.

Уже не слышу продолжения всего этого, а только захожу к себе и закрываю дверь на защелку. Слёзы душат, как будто змея обвила вокруг шеи и сжимает всё сильнее.