невозврат
- Это уже третья бутылка, ты заметил?
Амелия покачала бокал и бросила на него ленивый взгляд. Пальцы обвили стекло, как будто это был ритуал. Голос - будто усталый, но внутри жило напряжение.
- А ты всё считаешь, - хмыкнул Дима. Он сидел чуть сбоку, локтем облокотившись на диван. Колени раскинуты, один ботинок давно снят, второй болтается наполовину. - Статистика - признак неуверенности.
- А твоё молчание - признак чего?
- Интриги.
Амелия фыркнула, откинулась назад, голова упала на спинку дивана. С потолка лилась тусклая, почти интимная подсветка. Одна лампа в углу, слабое свечение с улицы, стеклянные отблески на их коже.
- Ты всегда так разговариваешь? Полусмыслами?
- Только с теми, кто мне важен, - ответил он быстро. Без флирта, без улыбки.
Тишина повисла над ними плотная, как воздух перед грозой.
- Значит, я важна?
- А ты этого не знала?
Она медленно повернула голову, посмотрела на него - в упор, не отводя глаз.
- Иногда мне кажется, что я у тебя просто в гостях. А иногда - что я у тебя в голове.
- А может быть, и то, и другое, - сказал он. - Но ты никогда не была мимо.
Бокалы чокнулись неосознанно. Четвёртая бутылка. Пальцы уже не держали строго - стекло покачивалось в руках. Он смеялся чуть громче. Она отвечала чуть искреннее. То, что было между ними, будто обострилось до предела - но ни один не шёл первым.
- Знаешь, - сказала она, глядя в бокал, - ты ведь пугаешь.
- Тем, что могу почувствовать тебя насквозь?
- Нет. Тем, что можешь почувствовать, но ничего не сделать. Просто сидеть, смотреть - и молчать.
Он молчал.
- Скажи честно, - прошептала она, - ты знал, что я пойду с тобой сегодня?
- Я надеялся.
- А ты часто надеешься?
Он пожал плечами:
- Почти никогда. Но на тебя - да.
Она встала. Плавно. Словно тень. Шагнула к кухне, запустила пальцы в волосы, достала новую бутылку. Просекко шипело, когда она его открыла. Налила. Не спросила - просто поставила перед ним. Потом снова рядом. Ближе. На этот раз - ближе, чем раньше.
- Ты... - она хотела сказать что-то, но оборвала. Вместо этого спросила:
- У тебя когда-нибудь было такое, что вот... не должен, а всё равно хочешь?
Он повернулся к ней. Молча. Очень медленно. Глаза встретились. Без фраз.
- Постоянно, - сказал он наконец. - Сейчас особенно.
Они оба знали, что уже нельзя назад. Всё медленно, но неумолимо, шло к точке.
Она потянулась за бокалом - он тоже. Их пальцы задели друг друга. Долго не отпускали. В комнате было слишком тихо. Только дыхание, звон бокалов, капля вина, скатившаяся по её пальцу.
- Ты... - начала она, но он уже потянулся. Поймал её взгляд.
И всё. Больше слов не надо.
Рывок.
Поцелуй.
Острый. Настоящий. Жадный. Как будто всё, что они сдерживали - сорвалось. Он прижал её к себе, одной рукой обхватывая за талию, второй - в волосах. Она отозвалась мгновенно, будто ждала именно этого. Их тела сблизились - без неловкости, без паузы. Только дыхание, запах кожи, вкус вина на губах.
Смех срывался между поцелуями. Он поднял её - легко, будто не чувствовал веса. Она обвила его ногами, прижимаясь. Он шёл вслепую, не отрываясь от её рта - стол, кухня, стена - они врезались в мебель, не замечали.
Он поставил её на стол, их губы не размыкались. Её пальцы рвали пуговицы на его рубашке. Его ладони скользнули под ткань, по спине, по бёдрам. Она выгнулась к нему навстречу. Просекко упало и расплескалось, стекло звякнуло - они не заметили.
Губы - на шее. Плечо. Она застонала - тихо, почти испуганно от того, как сильно это было.
- Дима... - выдох. - Ты...
- Знаю, - перебил он. - Ничего не говори.
Он прижал её к стене, её руки на его затылке. Её блузка упала на пол, её спина касалась прохладного кафеля, а тело - его тела. С каждой секундой они становились ближе, горячее, честнее.
Никаких «а вдруг», никаких «не сейчас».
Только влюблённые, потерянные, настоящие.
Ночь стала их.
Комната - свидетелем.
Просекко - причиной, но не главной.
И если раньше они думали, что могут «просто говорить» - теперь оба знали: всё изменилось.
---
Амелия проснулась от того, как тихо стало в комнате.
Она лежала под простынёй, одна. Простыня была смята, рядом на подушке - след от чьей-то головы. Его головы.
Всё, что было ночью, сейчас казалось... тишиной. Слишком сильной, чтобы быть обычным утром.
Она поднялась, ноги коснулись холодного пола. Нашла на кресле его чёрную футболку и натянула на себя.
Пахло им.
Знакомо, крепко, почти родное.
На кухне он стоял у плиты. Без футболки, в штанах, босиком. Спина напряжённая, взгляд - в чашку кофе, как будто тот мог дать ответы.
Она подошла молча, встала рядом, облокотившись на край стола. Секунды шли. Никто не говорил.
- Как спал? - спросила она.
- Нормально, - коротко. - А ты?
- Тоже.
Он поставил перед ней чашку. Не смотрел.
Она взяла в руки. Сделала глоток. И выдохнула.
- Дим. Давай сразу.
Он поднял на неё глаза.
- У нас есть два варианта, - чётко, спокойно.
- Или мы заканчиваем контракт, и я исчезаю из твоей жизни, как будто не было ничего.
- Или мы начинаем что-то большее. По-настоящему.
Она сделала паузу.
Он молчал.
Смотрел на неё - тяжело. Слишком долго.
- Мне больше не четырнадцать, - продолжила она. - Я не буду жить в подвешенном состоянии. Мне либо дышать, либо уйти.
Он поставил свою чашку.
Отошёл к окну.
Спина сжалась. Плечи - каменные.
Но - тишина.
Амелия ждала. Минуту. Две.
Потом кивнула. Всё поняла.
- Хорошо, - тихо. - Ответа нет - это тоже ответ.
Она ушла в спальню. Оделась быстро. Переоделась в свою одежду.
Футболку его аккуратно сложила, оставила на краю кровати.
Вернулась в коридор. Он стоял у двери, как будто хотел сказать что-то - но не знал что.
Она обула кеды. Взяла сумку.
Посмотрела на него последний раз.
- Прощай, Дима.
- Ам...
- Не надо.
И вышла.
Он не успел.