раньше начнём - больше отработаем.
Оба парня были конечно в шоке от выпавшей им участи, но понимали, что отказаться невозможно. Всё, что оставалось, — это принять ситуацию и готовиться к предстоящим неделям.
Уроки закончились, и ученики разошлись по домам.
Вернувшись домой, Чан бросил рюкзак в угол и тяжело опустился на диван. Он открыл сценарий, чтобы хотя бы мельком взглянуть на содержание. Однако вместо текста перед глазами всплывали мысли о Феликсе.
— Как я вообще собираюсь держать себя в руках, если он будет рядом почти каждый день? — пробормотал он. — На «похуях» точно не получится.
Он пролистал несколько страниц, но сосредоточиться не мог. Слова размывались, а каждая сцена напоминала ему, что теперь всё будет связано с Феликсом. Все сцены требовали взаимодействия ведущих, их слаженной работы и даже лёгкой непринуждённости, чего у Чана не было с самого начала их так называемого общения.
— Надо как-то отработать это всё, — пробурчал он, раздражённо закрывая сценарий.
Лёжа на диване, он закрыл глаза, но мысли о предстоящих днях, о том, как долго придётся притворяться, не давали ему покоя.
Феликс, оказавшись дома, первым делом тоже достал сценарий и начал его читать. Он пытался сосредоточиться на тексте, но с каждой новой страницей всё сильнее чувствовал, что это мероприятие — не просто школьная обязанность.
— Может, я наконец разберусь, что происходит с Чаном? — думал он, пробегая глазами диалоги.
Феликс заметил, что в сценарии было немало совместных реплик и сцен, где ведущие должны были взаимодействовать максимально естественно, словно давние друзья. Это требовало близкого контакта и настоящей синхронизации.
— Мы же никогда так не общались, — задумался он. — А теперь мне придётся проводить с ним больше времени, чем когда-либо. Интересно, сможет ли он оставаться таким холодным, когда нам придётся проводить всё это вместе?
Эти мысли засели у него в голове, и он отложил сценарий, задумчиво смотря в потолок. Эти репетиции, мероприятие — все это могло либо дать ему ответы, либо ещё больше всё запутать.
Ближе к вечеру Чан понял, что тянуть с репетициями не стоит. Чем быстрее они начнут, тем быстрее он сможет привыкнуть к присутствию Феликса, подавляя свои чувства, как думал старший.
Он схватил телефон и написал короткое сообщение
Чан почти сразу нажал кнопку отправки, не давая себе времени на раздумья. Однако, после того как экран погас, в голове начали роиться мысли.
— Слишком резко, наверное. Хотя... какая разница? Главное — не давать повода, — пробормотал он, кидая телефон рядом на кровать. На секунду он задумался, каким будет завтрашний день. Всё ли пройдёт гладко?
— Никаких лишних эмоций, никаких шуток, никаких попыток сблизиться, — твёрдо решил он, хотя что-то внутри сопротивлялось этим мыслям. Чан тяжело выдохнул, устало закрывая глаза.
Экран телефона Феликса загорелся, и он с удивлением посмотрел на уведомление. Слова старшего показались ему слишком сухими, даже резкими.
Феликс ответил сразу, надеясь получить хоть каплю тепла в ответ.
Ответ от Чана пришёл почти мгновенно
Феликс долго смотрел на экран, пытаясь понять, что стоит за этим хладнокровием. Перед глазами всплывал переулок, в тот момент, когда Чан выглядел таким искренним, немного растерянным, чувственным и даже мягким. Сейчас этот образ казался чем-то далёким и нереальным. Вместо него перед ним был отчуждённый и едкий человек, который, кажется, пытался сделать всё, чтобы полностью закрыться от мира.
— Что с тобой случилось, Чан? С чего вдруг ты так изменился? — едва слышно выдохнул он, опуская телефон.
Спустя 10 минут он написал
Но сообщение осталось непрочитанным.
Чан, лёжа на кровати, скользнул взглядом по уведомлению, но так и не открыл его. Он смотрел в потолок, ощущая, как его собственные мысли начинают давить.
— Это зашло слишком далеко, — шепнул он, переворачиваясь на бок.
Где-то внутри он знал, что всё это может выйти из-под контроля. Но остановиться уже было невозможно. Внутри у него царил полный хаос. Он понимал, что скрывать все свои чувства с каждым днём будет сложнее.
— Только чёрт знает, что из этого выйдет... — выдохнул он, ощущая, как голова становится тяжёлой от нескончаемого потока мыслей.
Решимость держаться от Феликса на расстоянии казалась твёрдой, но каждый раз, когда старший представлял завтрашнюю встречу, в нём просыпалось что-то, с чем он не хотел сталкиваться.
Их первый день подготовки должен был начаться уже завтра. Ночь шла медленно. Для Чана это была борьба с самим собой, а для Феликса — ожидание чего-то, что могло бы многое изменить. Но оба понимали, что эти две недели будут непростыми.