23
Я уйду, теперь мы квиты.
Я уйду, ты не смотри.
Я уйду, и карты биты.
Ничего не говори.
Ничего не говори,
Это жжёт огонь внутри.
Ты в глаза мне не смотри,
Ничего не говори.
РОК ОСТРОВА — НИЧЕГО НЕ ГОВОРИ
Ксюша
Дни пролетают все быстрее, отчего паника только усиливается. Уже несколько раз папа напоминал о своей просьбе, если это можно так назвать. Он знает в каком городе сейчас работает и когда приедет Стас. Сегодня задержалась по учебе, так он написал, выясняя где нахожусь. Я под полным отцовским контролем. В последнее время рингтон телефона заставляет вздрагивать от испуга. В очередной раз он решает испытать мои нервы на прочность в момент парковки возле дома, и я чуть не задеваю ограждение. Странно, кто звонит так поздно и с незнакомого номера? Может не отвечать? Но рука снимает блокировку.
— Да. — осторожно произношу я.
— Здравствуйте. Это Ксения? — голос звучит очень уверенно.
— Здравствуйте, да.
— Меня зовут Матвей. — это имя ни о чем не говорит, — Нам надо решить, что делать со свадьбой. — и тут у меня пропадает дар речи от осознания кто это может быть. Неловкое молчание затягивается на несколько минут, пока на том конце не продолжают. — Потому что я не могу жениться на вас, есть девушка, которую я люблю. — становится немного легче, значит, еще есть шансы. Невольно вырывается вздох облегчения.
— Знаете, у меня так-то тоже есть молодой человек.
— Меня мало интересует, что у вас там есть или нет. — парень грубо обрывает меня, рано я расслабляюсь. — Что будем делать?
— Я пока ничего не смогла придумать. — с горечью признаюсь, на что раздается тихое и пренебрежительное:
— Нисколько не удивлен. — чувствую себя опущенной ниже плинтуса. Он мне уже не нравится, вообще не хочу иметь с ним никаких дел. Увы, выбора нет. — Для начала предлагаю перейти на ты, раз уж мы являемся товарищами по несчастью. — на последних словах он, кажется, усмехается, мне же совсем не до веселья.
— Угу. Нам желательно бы все решить до конца марта, потому что приедет мой молодой человек. Он пока ничего не знает.
— Боишься ему рассказать? — опять этот снисходительный тон.
— Нет. Просто отец собирается воздействовать силой, чтоб прекратить наши отношения, а тот не из пугливых, будет отвечать. Хочу отложить этот неприятный разговор на максимально поздний срок.
— Понятно. Я подумаю, что можно сделать. Позвоню через несколько дней. — он отключается без предупреждения.
Весь разговор проходит в жутком волнении, поэтому из машины выползаю на ватных ногах, ощущая слабость во всем теле. Признаюсь, у меня появляется надежда на лучшее. Долго не засиживаясь на кухне с родителями, перекусив, отправляюсь к себе. Уже в комнате спокойно анализирую нашу беседу с этим загадочным типом. В голове не состыковывается, как этот приятный голос может принадлежать такому неприятному, грубому человеку. Вообще, у меня небольшой фетиш на тему мужских голосов, например, от голоса Стаса просто крышу сносит. У собеседника с легкой манящей хрипотцой, только сказанные им слова отбивают напрочь желание узнать владельца получше. Плохо, что я ничего о нем не знаю, а он скорее всего успел многое обо мне выяснить, нашел же телефон.
До конца месяца общение со Стасом сокращается до минимума. Каждый раз кажется, что еще чуть-чуть и я сдамся, расскажу правду. От всех остальных тоже отдаляюсь. День через день перед сном прокручиваю сложившуюся ситуацию в голове. Самое ужасное, решение никак не находится.
Как-то подруги вытаскивают меня в кафе. Весь вечер сижу с кислым лицом, даже не пытаясь вслушиваться в их слова, девичьи проблемы сейчас кажутся такими пустяковыми. Хотя, как знать, может мои печали тоже для других не столь катастрофичны, и легко решились бы по щелчку. Они рассказывают, куда хотят устроиться после университета. Раньше я четко представляла свое будущее, сейчас оно кажется безрадостным: буду приходить с работы в пустую квартиру. Да, уже решено, по окончанию учебы съеду от родителей, заведу собаку, а может и кошку в придачу. Устроюсь в газету, сначала стажировка, потом, надеюсь, предложат писать статьи о происходящем в мире или вести какую-нибудь рубрику. Например, рассказать тридцать и один способ, как пустить свою жизнь под откос, я в этом мастер. Таков план, если все же расстанусь со Стасом. Хотя даже представить страшно.
В итоге я ухожу первая из кафе, не хочется всем портить настроение.
В следующий раз Матвей звонит в воскресенье. Родители уехали, как всегда, по делам. Я одновременно ждала этого момента и боялась. Человек, который мне ни капельки не нравится, оказывается единственным, с кем можно обсудить мою проблему, потому что она и его.
— Привет. — надо же, поздоровался. После того раза уже не знаю, что от него ждать.
— Привет. Ты что-нибудь придумал? — с надеждой робко обращаюсь к нему.
— Ну типа того, мы думаем с Леной пожениться. Только проблема в том, что в Германии не получится, отец сразу узнает, у него тут везде связи. А так как у меня российское гражданство, хотим расписаться в России, пусть и по времени выйдет дольше. Я сначала один приеду, подам документы, потом вместе с ней к нужной дате.
— Это вариант.
— Боюсь, что тебе он не сильно поможет. Как я понял, Петра Алексеевича в принципе не устраивает личность твоего парня. Если не я, он может найти другого. — внутри все обрывается. Он прав, придется сделать так, как я изначально и планировала. Глупо было надеяться, что совершенно посторонний человек постарается спасти не только свою шкуру, но и мою.
— Уже неважно. — отвечаю безжизненным голосом.
— Ты же пока не разговаривала со своим? Я постараюсь найти решение и для тебя. — он пытается меня поддержать? Неожиданно и странно.
— Нет еще, не хочу по телефону. Когда приедет. Я так не могу. Мне надо смотреть ему в глаза, — практически не обращаю внимания на слова парня, он продолжает торопливо что-то говорить, я даже не слушаю. Все было зря, потому что времени не осталось.
— Можешь начинать! Я слушаю... — повернувшись к двери, вижу там Стаса. Он появляется раньше, и выражение его лица ничего хорошего не сулит.
— Я перезвоню... — нажимаю отбой.
— Ксюша, что происходит? — он взволнованно оглядывает меня с ног до головы, оставаясь на том же месте.
— Стас нам лучше расстаться, я поняла, что разлюбила тебя. — на одном дыхании выдаю, отводя взгляд в сторону. Какая же я трусиха!
— А теперь подними глаза и повтори свои слова. — чувствую, что он сдерживает эмоции.
— Я тебя не люблю больше. — произношу, смотря на него. В этот момент мое сердце разбивается, но я пытаюсь держаться.
— Не верю. — Стас повышает голос, похоже его терпению приходит конец.
— Это правда. Давай только не будем устраивать сцен и мирно разойдемся. Я не ждала тебя так быстро, поэтому не успела собрать вещи, — мой самый любимый человек на свете подходит ближе и хватает за запястье, отчего тихонько вскрикиваю. Нет, не от боли, больше от неожиданности.
— То есть, ты еще и сбежать хотела без объяснений? — он гневно шепчет, внимательно следя за моей реакцией.
— Нет, поговорить с тобой и уехать. — я сильная, не буду при нем плакать. Стас, уходи скорее, иначе не выдержу, остановлю тебя и расскажу правду, а этого делать совсем нельзя.
— Можешь не утруждаться, я сам уберусь из этого дома и твоей жизни. Удачи. — и он уходит, как будто услышав мои мысли. Но прежде чем парень отворачивается, я вижу столько боли в его черных глазах.
Все закончилось, не успев начаться. Я надеялась, что он будет бороться за наши отношения, но нет, как всегда, сдается. Пожалуй, это один из немногих недостатков Стаса: он не умеет или не хочет отстаивать свое. Вот дура, сама же добивалась этого, но где-то в глубине души мечтала, что он, как в лучших традициях мыльных опер, придет и спасет принцессу из лап чудовища. Из груди вырывается истеричный смешок.
С каким-то особым мазохизмом я поворачиваюсь к окну, Стас уже стоит возле машины. Любимый последний раз смотрит в сторону дома, и наши взгляды встречаются. Только не плакать, пусть сначала уедет. Может это последний раз, когда я могу полюбоваться им. Минуты кажутся вечностью и даются особенно тяжело. В висках бешено пульсирует кровь. Я впиваюсь ногтями в собственные ладони и держусь за это ощущение боли. Когда разжимаю кулаки, на руках остаются глубокие следы. Это все такие мелочи, ведь я его потеряла, сама. Так надо. Наши отношения вряд ли когда-нибудь станут даже дружескими. Остается надеяться, что он хотя бы не возненавидит меня.
Как только ворота закрываются, я сползаю на пол и реву, обхватив колени руками. Реву, как никогда, с криками отчаяния. Только сейчас приходит окончательное понимание произошедшего: я собственными руками разрушила свою жизнь. Таких чувств, что испытываю к Стасу, не было ни с кем до него и уже не будет после. Может быть он в будущем простит меня, и мы сможем хотя бы немного общаться через несколько лет. Пока от осознания того, что у него все хорошо, мне чуточку легче.
Пусть это звучит пафосно, но моя жизнь закончилась. Я очень долго его любила и буду любить на расстоянии, но зато он жив. Недавно нарыла информацию про того человека, которым меня так пугал папа. У него действительно угнали машину, и он страшный человек, столько случаев с пропажей неугодных ему людей, практически никого не нашли. Даже боюсь представить, как он расправлялся с ними.
Ближе к вечеру возвращаются родители. Услышав шум открывающихся ворот, заставляю себя пойти умыться, видок у меня ужасный: глаза опухли, красные пятна на щеках, искусанные до крови губы. Постараюсь отвлечься разговором с мамой. Насчет лица, совру, что заболела.
— Где Стас? Он должен был сегодня вернуться, — дядя Витя раскладывает продукты в холодильник, когда я вхожу.
— Не знаю. — тихо мямлю я.
— Вы поссорились? — маме хватает несколько секунд, чтобы разглядеть мое состояние.
— Мы расстались.
— Но почему? — оба изумленно смотрят на меня.
— Я больше не люблю Стаса. — выдаю то же, что и ему.
— Я говорил, что ничего хорошего из этого романа не выйдет! — дядя Витя начинает ходить из угла в угол.
— Витя подожди. — мама отмахивается. Этот разговор дается мне ничуть не легче предыдущего, — Ксюша, что случилось?
— Ничего. Мы не пара, не подходим друг другу. — если продолжу этот разговор, опять расплачусь, поэтому на остальные вопросы предпочитаю не отвечать. Дядя Витя что-то ворчит себе под нос и удаляется наверх. Мне кажется, что это было ругательство.
— А теперь скажи мне правду. — мама заваривает мне какие-то успокоительные травки. Я устало повторяю ту же версию, — Ладно, не буду мучить, когда сможешь, сама расскажешь.
Единственный вопрос: буду ли я когда-нибудь готова озвучить правду.