Глава 43. Ты моя
Холодный воздух обжигал тебе лицо, когда ты выходила из дома с коротким списком продуктов в телефоне. Всего десять минут — и вернёшься, думала ты. Но очередь в магазине, задержка на кассе... и, главное, странное чувство, что кто-то следит.
Винни, оставшийся дома, сперва даже не заметил твоего отсутствия. Но десять минут превратились в двадцать, а двадцать — в сорок. Он взял телефон.
Первый звонок — гудки.
Второй — тоже.
Третий — соединение, но вместо твоего голоса — гул улицы, мужские голоса и резкий твой вскрик.
— Эй! — крикнул он в трубку, но в ответ — глухие звуки, шорохи, и... твой испуганный крик:
— Отпустите!
Телефон оборвался.
Он даже не помнил, как сорвался с дивана. Дверь хлопнула так, что соседский пёс залаял, а он уже мчался по улице, не разбирая дороги. Поворот за домом — и он видит: узкий переулок, старая машина, два парня держат тебя, пытаясь затащить внутрь. Один уже рвёт с твоей куртки молнию.
— Отвали от неё! — голос Винни прорезал воздух, как удар.
Они обернулись — но было поздно. Он влетел в переулок с такой скоростью, что первый получил кулаком в челюсть, отлетев в сторону. Второго он схватил за ворот, ударил о машину так, что металл зазвенел. Тот завыл, выпуская тебя.
Ты, дрожащая, отшатнулась, но Винни уже подхватил тебя за талию, оттаскивая от машины. Один из парней попытался встать — и получил ногой в живот.
— Ещё раз хоть подойдёте — похороню, — тихо, но с такой угрозой произнёс он, что у тебя по коже побежали мурашки.
Он буквально поднял тебя на руки и понёс прочь, пока ты всё ещё судорожно вдыхала воздух, пытаясь осознать, что произошло.
— Я тебя на минуту оставить не могу, да? — попытался он сказать спокойным тоном, но в его голосе слышалась дрожь — не от злости, а от ужаса, что он мог тебя потерять.
Дом встретил вас гнетущей тишиной, нарушаемой только тяжёлыми шагами и прерывистым дыханием. Винни осторожно поставил тебя на пол, но ты едва могла держаться на ногах — тело всё ещё дрожало, а сердце колотилось, словно хотело вырваться наружу.
Он молча повёл тебя к дивану, помог сесть, и уже собирался уйти за аптечкой, когда внезапно остановился и повернулся к тебе. Его глаза, обычно холодные и непроницаемые, сейчас светились огнём, каким ты ещё никогда не видела.
— Ты моя, — сказал он низко, почти шёпотом, — и никто не причинит тебе боль.
Ты чуть вздрогнула, сердце забилось быстрее, но сопротивляться этому голосу и взгляду не было сил. Это было не приказ, не ультиматум — это было обещание, которое ты принимала всей душой.
Слёзы тихо потекли по щекам, когда он сел рядом, взял твои руки в свои и стал осторожно осматривать синяки и порезы.
— Всё будет хорошо, — повторял он, словно убеждая не только тебя, но и себя. — Я не позволю никому тебя тронуть.
Ты не могла сказать ни слова — лишь кивала, позволяя впервые почувствовать себя по-настоящему защищённой. В его объятиях ты поняла, что даже в этом хаосе есть место безопасности.