Глава 70
Кира
Темнота окружала Киру со всех сторон, плотная и тягучая, словно сама суть страха. Внутри этого мрака она чувствовала тяжесть, словно неведомая сила сжимала её тело, не давая двигаться. И снова она была там — в плену у Джина. Ощущение холодных металлических ремней на руках и ногах, запах затхлости и крови. Снова слышался его голос, холодный и язвительный, звучащий эхом в её голове.
"Ты всегда была слабой, Кира", — этот голос пронизывал её сознание, вытесняя все другие мысли.
Внезапно всё изменилось. Она видела, как её тело начинает меняться, кости ломаются и срастаются заново, мышцы рвутся, её руки покрываются серебристой броней, которая изгибается и шипит под кожей, как змея. Боль пронизывала её каждую клетку, но Кира уже не могла ничего сделать — она была в ловушке своей титанической сущности.
Она пыталась кричать, но её голос утонул в темноте. Всё, что она могла — это наблюдать за тем, как её превращение становится реальностью. И каждый раз, как только трансформация завершилась, перед ней возникал Джин, усмехающийся, словно его план удался.
Кира проснулась в холодном поту. Её сердце бешено колотилось, а дыхание было прерывистым и тяжелым. Она сидела в своей комнате, сжимая в руках край простыни, её тело тряслось от страха. Этот кошмар снова был слишком реальным.
Прошло уже несколько недель с того момента, как она сбежала из плена Джина, но её разум всё ещё оставался там, в этой темной камере, где каждый день был наполнен болью и страданием.
Она встала с кровати и медленно подошла к зеркалу, вглядываясь в своё отражение. На её коже всё ещё оставались тонкие шрамы — следы экспериментов Джина. Эти шрамы были не просто физическими, они были символом её новой сущности. Она больше не была обычным человеком, каким была до того рокового дня.
"Титан..." — это слово застряло в ее голове, как яд. Она боялась смотреть на себя. В её глазах отражался страх того, кем она стала. Больше всего ее пугало то, что Леви мог увидеть в ней того монстра, которого она сама не хотела признавать.
Он не раз говорил ей, что любит её, что будет рядом. Но что, если это изменится, когда он осознает, что она уже не тот человек, каким была раньше? Внутри ее сжигало чувство тревоги и неуверенности. Она старалась быть сильной, но внутри неё продолжала бушевать буря.
Она оделась и вышла из комнаты, решив прогуляться, чтобы успокоить мысли. Но как только она оказалась на улице лагеря, увидела Леви вдали. Он стоял неподалёку от группы солдат и, казалось, о чём-то размышлял. Даже на расстоянии она могла почувствовать его присутствие, его силу. Но она больше не могла позволить себе подойти к нему так легко, как раньше.
Она остановилась, раздумывая, стоит ли ей говорить с ним, но её ноги не двигались. Она чувствовала себя чужой в его жизни, несмотря на его попытки быть рядом.
Кира вздохнула и повернула обратно, уходя прочь от Леви. Её сердце болело, но страх всё ещё был сильнее желания быть с ним.
Каждый день она продолжала погружаться в эти мысли. Воспоминания о том, что с ней происходило в плену, преследовали ее даже наяву. Она видела сцены своих трансформаций, как её тело менялось, становилось чем-то чуждым. Она больше не чувствовала свою человечность — только чудовище, которым она стала.
Кира пыталась сосредоточиться на задачах, которые давала ей Ханджи, но её мысли снова и снова возвращались к тому, что она теперь была другим существом. Что она больше не могла быть той, кем была раньше.
Каждую ночь кошмары возвращались, и с каждым разом они становились всё реальнее. Она видела, как Джин снова и снова проводит над ней эксперименты, как он наслаждается её болью, как её тело снова и снова поглощает эта невыносимая боль, как она снова превращается в титана.
Но самое страшное было не это. Самое страшное было то, что в какой-то момент Кира начала думать, что Леви откажется от неё. Что он увидит ее как монстра, а не как ту, которую когда-то любил.
Каждый раз, когда Леви пытался приблизиться к ней, она чувствовала себя еще более отчужденной. Она не могла рассказать ему о том, что чувствует, не могла позволить себе показать ему свои страхи. Ей казалось, что её любовь была бы для него лишь обузой, грузом, который он не должен нести.