Глава 3
Кира
Моё решение осталось твёрдым, как камень. С того вечера началась моя новая жизнь - тихая, размеренная и до боли простая. Дни сливались в недели, а недели - в месяцы. Я стала частью этой маленькой, скрытой от мира деревни, которая, казалось, жила по своим, давно забытым законам. Здесь не было утренних построений, звона клинков и криков инструкторов. Здесь были лишь шум ветра в кронах деревьев, скрип старых деревянных домов.
Первое время я почти не покидала своей комнаты. Иоанн регулярно приносил мне свои травяные отвары, которые, казалось, медленно вытягивали из моего тела остатки яда, оставленного сывороткой Ханджи. Боль утихла, но на смену ей пришла глубокая, всепоглощающая слабость. Моё тело, когда-то закалённое годами тренировок, теперь казалось чужим и непослушным. Даже простая прогулка до колодца в центре деревни отнимала все силы, оставляя после себя дрожь в коленях и шум в ушах.
Я стала тенью самой себя. Той Киры, что могла часами работать с УПМ, что без устали сражалась с титанами, больше не существовало. Осталась лишь оболочка, хрупкая и беспомощная. И это осознание было мучительнее любой физической боли.
Тео часто навещал меня, пытаясь своей неуёмной энергией и шутками вытащить меня из оцепенения. Он приносил мне еду, рассказывал истории о своих вылазках с Рейном, о лесных зверях и о том, как они учатся выживать в этом диком мире. Его доброта была искренней, и я была ему благодарна, но каждый его рассказ о тренировках и силе лишь острее напоминал мне о моей собственной беспомощности.
Рейн, в отличие от него, был молчалив. Он редко заходил ко мне, а если и появлялся, то лишь для того, чтобы молча оставить у двери вязанку дров или свежую дичь. Он никогда не смотрел мне в глаза, его холодный голубой взгляд всегда был направлен куда-то в сторону, но я чувствовала, что он наблюдает. В его молчании было больше заботы, чем во всех словах Тео. Он давал мне пространство, понимая, что сейчас мне не нужны слова утешения. Мне нужно было время.
Чтобы не сойти с ума от безделья и гнетущих мыслей, я начала помогать по хозяйству. Эта работа была простой, не требующей силы: я стирала их одежду в ледяной воде ручья, чистила овощи для ужина, штопала их потрёпанные плащи. Мои руки, привыкшие к рукоятям клинков, теперь неумело держали иглу. Пальцы, знавшие лишь тяжесть стали, теперь были исколоты до крови. Но эта монотонная работа помогала. Она занимала мой разум, не давая ему снова и снова возвращаться к воспоминаниям о Леви.
Но он всё равно приходил. Каждую ночь, стоило мне закрыть глаза, его образ возникал передо мной. Его лицо. Его глаза, полные боли, которую я ему причинила. Я сжимала в руке серебряный кулон, холодный металл которого был единственным осязаемым напоминанием о нём, и беззвучно плакала в подушку, пока усталость не брала своё.
Однажды, спустя почти два месяца моей жизни здесь, я сидела на крыльце нашего дома, перебирая фасоль. Солнце приятно грело, и на мгновение мне показалось, что я могу привыкнуть к этой жизни. Что я могу найти покой в этой простоте. Рейн и Тео в это время тренировались на поляне неподалёку. Я слышала звуки их движений, свист воздуха, рассекаемого оружием. Они двигались так быстро, что порой сливались с тенями деревьев. Это был танец, смертоносный и прекрасный одновременно.
Я засмотрелась на них, и в груди снова защемило. Зависть. Горькая, едкая зависть к их силе, к их свободе движений. Я тоже так могла. Когда-то.
- Их стиль боя отличается от того, чему учили тебя, не так ли? - голос Иоанна вырвал меня из мыслей.
Он присел рядом на ступеньку, держа в руках свою неизменную трубку. Я кивнула, не отрывая взгляда от тренировки.
- Они... другие. Быстрее. Тише. В Разведкорпусе нас учили действовать прямо, напролом. Они же... словно растворяются в воздухе.
- Мы не воюем с титанами лицом к лицу, дитя. Мы - тени, - произнёс Иоанн, выпуская кольцо дыма. - Наша сила не в том, чтобы сокрушить врага грубой силой, а в том, чтобы нанести удар тогда, когда он его не ждёт. Мы используем его собственную мощь против него.
Я молчала, переваривая его слова.
- Я тоже хочу тренироваться, - вдруг вырвалось у меня. Я сама не ожидала от себя этой смелости.
Иоанн медленно повернул ко мне голову. Его проницательные глаза, казалось, заглянули мне прямо в душу.
- Твоё тело ещё не готово. Оно слабо, как у новорожденного птенца. Сыворотка, которую тебе ввели, выжгла не только ген титана, но и большую часть твоих жизненных сил.
- Но я не могу просто сидеть здесь! - воскликнула я, чувствуя, как слёзы обиды подступают к глазам. - Я не могу быть бесполезной! Я должна что-то делать!
Иоанн долго смотрел на меня, а затем его губы тронула едва заметная улыбка.
- Желание это первое семя силы. Но чтобы оно проросло, ему нужна плодородная почва. Твоя почва сейчас - это пепел. Сначала нужно восстановить её.
Я не понимала, о чём он говорит.
- Что я должна делать?
- Ты должна научиться слушать своё тело. Не заставлять его, а понимать. Сила "Апостола" рождается не в мышцах, а здесь, - он постучал пальцем себе по виску. - В разуме. Завтра на рассвете придёшь ко мне. Мы начнём твоё обучение. Но забудь всё, чему тебя учили раньше. Твой путь к силе будет иным.
На следующий день я проснулась задолго до рассвета. Ночь была беспокойной, слова Иоанна не выходили у меня из головы. "Путь к силе будет иным". Что это значило? Я привыкла к изнурительным тренировкам, к боли в мышцах, к тому, что сила добывается потом и кровью. Идея о том, что существует другой путь, казалась мне странной, почти нереальной.
Я нашла Иоанна на небольшой поляне за деревней. Он сидел на плоском камне, скрестив ноги, и, казалось, был частью утреннего тумана, окутавшего лес. Он не обернулся на звук моих шагов, словно знал, что я приду.
- Ты пришла, - произнёс он, не открывая глаз. - Это хорошо. Садись.
Я опустилась на траву напротив него. Воздух был холодным и влажным, он пробирал до костей.
- Что мы будем делать? - спросила я, не в силах скрыть нетерпение.
- Ничего, - ответил он. - Мы будем сидеть. И слушать.
Я озадаченно на него посмотрела. Сидеть? Это и есть тренировка? Но спорить я не стала. Я села так же, как он, скрестив ноги, и попыталась сосредоточиться. Прошла минута, пять, десять. Ничего не происходило. Мой разум метался, как птица в клетке. Я думала о Леви, о Разведкорпусе, о своей слабости. Тишина давила, заставляя меня нервничать.
- Твой разум шумит, как базарная площадь, - прервал молчание Иоанн. - Ты не слышишь ничего, кроме собственных страхов. Закрой глаза. Дыши.
Я послушалась. Сделала глубокий вдох, потом ещё один.
- Сосредоточься на своём дыхании, - продолжал его спокойный голос. - Почувствуй, как воздух входит в твои лёгкие, как он наполняет тебя жизнью, и как он уходит, забирая с собой всё лишнее. Не думай. Просто дыши.
Это было сложнее, чем любая физическая тренировка. Мысли лезли в голову одна за другой, не давая покоя. Но я упорно возвращалась к своему дыханию. Снова и снова. Постепенно, очень медленно, внутренний шум начал стихать. Я начала слышать то, чего не замечала раньше: шелест листьев на ветру, щебет просыпающихся птиц, далёкое журчание ручья.
- Теперь слушай своё тело, - сказал Иоанн. - Почувствуй, как кровь течёт по твоим жилам. Почувствуй биение своего сердца. Оно - твой центр. Твой источник силы. Не той силы, что ломает кости, а той, что даёт жизнь.
Я погрузилась в эти ощущения. Моё тело, которое я считала слабым и сломленным, вдруг предстало передо мной в ином свете. Оно было живым. Оно боролось. Оно хотело восстановиться. Впервые за долгое время я почувствовала не отвращение к нему, а благодарность.
Мы просидели так до тех пор, пока солнце не поднялось над верхушками деревьев. Когда я открыла глаза, мир показался мне ярче, а воздух - чище. Я чувствовала себя измотанной, но это была не та изматывающая усталость, что была раньше. Это была приятная пустота, как после долгого, глубокого сна.
- На сегодня достаточно, - произнёс Иоанн, поднимаясь. - Завтра придёшь снова.
Я молча кивнула. Это было только начало. Начало долгого пути.
Вечером, после скудного ужина, я сидела на крыльце, глядя на звёзды. Тео ушёл чинить какое-то снаряжение, а Иоанн, как обычно, закрылся в своей комнате с травами. Внезапно рядом со мной на ступеньку бесшумно опустился Рейн. Он сел в нескольких шагах от меня, не говоря ни слова, и тоже устремил взгляд в ночное небо.
Его молчание не было гнетущим. Наоборот, в нём было что-то успокаивающее. Мы сидели так несколько минут, и я впервые за день почувствовала себя не так одиноко.
- Холодно, - наконец произнёс он, не поворачивая головы. Его голос был таким же ровным, как всегда.
Прежде чем я успела ответить, он снял с себя тёмный плотный плащ и протянул его мне. Я удивлённо на него посмотрела.
- Спасибо, - тихо сказала я, принимая плащ. Ткань всё ещё хранила его тепло. Я закуталась в него, и холод отступил.
- Иоанн сказал, ты начала тренироваться, - снова заговорил он после паузы.
- Да. Если это можно назвать тренировкой, - я усмехнулась. - Мы просто сидим и дышим.
- Это самая сложная часть, - неожиданно ответил он. - Научиться контролировать бурю внутри. Мне понадобились годы.
Я с интересом посмотрела на него. В его холодных голубых глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на воспоминание.
- Ты... тоже через это прошёл?
Он медленно кивнул.
- Мы все через это прошли. Тишина - наше первое оружие. И самый грозный враг.
Он поднялся так же бесшумно, как и появился.
- Не сиди долго. Ночи здесь холодные.
И он ушёл, растворившись в темноте. Я осталась сидеть одна, закутавшись в его тёплый плащ, и впервые подумала, что за ледяной маской этого человека скрывается гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. И, возможно, его буря была не менее сильной, чем моя.
Так начались мои дни. Каждый рассвет я встречала с Иоанном на той поляне. Медитации становились всё глубже. Я училась находить покой в тишине, отпускать мысли, которые роились в голове, и просто быть. Это было мучительно трудно. Воспоминания о прошлом, о боли, о Леви, постоянно всплывали на поверхность, пытаясь утянуть меня обратно в пучину отчаяния. Но голос Иоанна, спокойный и ровный, как течение реки, всегда возвращал меня назад, к дыханию, к биению сердца.
Он учил меня чувствовать не только своё тело, но и мир вокруг.
- Всё живое имеет свою энергию, - говорил он. - Деревья, трава, ветер. Ты - часть этого мира, а не просто кусок мяса, облачённый в форму солдата. Почувствуй эту связь.
И я пыталась. Сначала это казалось бессмысленным, но постепенно я начала ощущать едва уловимые вибрации. Я чувствовала, как тёплая энергия солнца проникает в мою кожу, как сила земли поднимается по ногам, когда я хожу босиком по траве. Моё тело, отравленное и ослабленное, медленно начало отзываться. Слабость не ушла, но она перестала быть удушающей.
Однажды вечером, когда мы с Тео ужинали, он вдруг замер и пристально посмотрел на меня.
- Что-то не так? - спросила я, почувствовав его взгляд.
- Твои волосы, - сказал он, удивлённо приподняв бровь. - Смотри.
Он протянул мне небольшой осколок отполированного металла, который они использовали вместо зеркала. Я с опаской посмотрела на своё отражение. И замерла. У самых корней, там, где волосы только начинали отрастать, виднелись тонкие, почти невидимые серебристые нити. Мои светло-русые волосы начали седеть. Или, вернее, белеть. Это был не старческий седой цвет, а чистый, пепельно-белый оттенок.
Сердце пропустило удар. Это было ещё одно напоминание о том, что я изменилась. Навсегда.
- Это... из-за сыворотки? - прошептала я, проводя дрожащими пальцами по волосам.
Тео сочувственно посмотрел на меня.
- Наверное. Иоанн говорил, что яд, который в тебя влили, мог запустить необратимые процессы. Но, знаешь... - он попытался улыбнуться. - Тебе идёт. Выглядишь загадочно.
Я ничего не ответила. Весь оставшийся вечер я думала только об этом. Ещё один шрам. Ещё одна печать моего прошлого, которую невозможно стереть.
В тот вечер Рейн снова нашёл меня на крыльце. Он, как и в прошлый раз, сел поодаль, молча глядя на звёзды. Но сегодня тишина казалась другой. Более напряжённой.
- Ты видел? - тихо спросила я, зная, что он поймёт, о чём я.
- Да, - так же тихо ответил он.
- Я становлюсь монстром, - вырвалось у меня, и голос дрогнул.
Рейн повернул голову и впервые за всё время посмотрел мне прямо в глаза. Его голубые глаза были серьёзными, в них не было ни жалости, ни насмешки.
- Шрамы и цвет волос не делают тебя монстром, - ровным тоном произнёс он. - Монстром тебя делают поступки.
- А что, если я больше не смогу совершать поступки? Что, если я так и останусь слабой?
- Значит, будешь бороться. Как и все мы, - он отвернулся, снова устремив взгляд на небо. -- Моих родителей убили, когда стена Мария пала. Я видел это. Мне было десять. Титан просто... раздавил наш дом. Я и Тео спрятались в погребе. Мы просидели там два дня, пока нас не нашёл Иоанн. Он вытащил нас из-под обломков. Мы были всем, что осталось друг у друга.
Он говорил об этом так спокойно, словно рассказывал чужую историю. Но я чувствовала ту ледяную боль, что скрывалась за его словами. Боль, которая сделала его таким, какой он есть.
- Мне жаль, - прошептала я.
- Не жалей, - отрезал он. - Жалость - это слабость. Иоанн научил нас превращать боль в силу. Ты тоже научишься. Если захочешь.
Он поднялся и, прежде чем уйти, добавил:
- Белый цвет. Он похож на пепел. Но из пепла всегда может что-то вырасти. Подумай об этом.
И снова он исчез, оставив меня наедине с его словами и теплом его плаща, который он опять незаметно накинул мне на плечи, пока я была погружена в свои мысли. В ту ночь я впервые подумала, что, возможно, он прав. Возможно, на этом пепелище, что осталось от моей прежней жизни, действительно может вырасти что-то новое.