не забывай меня [JENLISA]

Солнечное утро встретило их у ворот больницы. Пахло теплым хлебом с ближайшей пекарни, и ветер трепал волосы, как будто тоже радовался.

Тэхён вышел из здания с перевязанной рукой, на плече — небольшой рюкзак. Он выглядел уставшим, но глаза светились — жизнью, облегчением и благодарностью. В коридоре его провожала врач, которая не удержалась от мягкой улыбки:

— Постарайся не геройствовать, Ким Тэхён. Как минимум — до снятия гипса.

— Обещаю, только скучать, — подмигнул он и шагнул за порог.

У ворот его уже ждали. Лиса — в солнцезащитных очках и с пластиковым стаканом кофе в руке. Дженни — с рюкзаком на одном плече и с букетом полевых цветов в другой. Как только он их увидел, улыбка сама расплылась на лице.

— Герой вернулся, гляньте — воскликнула Лиса, и, не дожидаясь ответа, крепко обняла его одной рукой. — Только попробуй снова так пугать. У меня теперь седающий страх за твою глупую душу.

— Я и не собирался, — хмыкнул он. — Но ты тоже помедленнее с букетами у скал. Ладно?

Дженни подошла ближе, протянула цветы и чуть смущённо улыбнулась:

— Мы… хотим тебе кое-что сказать.

— Только если это не: "Ты обязан нам деньги за моральную компенсацию", — подмигнул Тэхён, но стал серьёзнее, когда они переглянулись.

— Мы с Лисой… вместе, мы встречаемся. — произнесла Дженни спокойно, но твёрдо.

Лиса взяла её за руку.

Тэхён замер. Несколько секунд молчал, потом усмехнулся — чуть грустно, но искренне.

— Знал, — просто сказал он. — Вы обе стали другими. Слишком светитесь, когда рядом.

— Ты не… грустишь? — тихо спросила Лиса.

Он качнул головой.

— Немного. Но только в том смысле, что теперь мне точно придётся искать себе кого-то, кто будет меня вытаскивать из бед… — он показал на гипс. — А то я отстал.

— Есть ещё мы, — Дженни мягко сжала его руку. — Всегда, твои верные друзья.

— Ким Тэхён! — раздался дикий крик откуда-то сбоку, и в следующий момент в него влетел Чонгук, чуть не сбив с ног. — Живой! Я думал.. ты всё! Я готов был писать тебе письмо на мемориал.

— Пожалуйста, не кричи в ухо, у меня сломана рука, а не барабанная перепонка, — простонал Тэхён, но улыбка стала шире.

— Я с ума сходил! Мы молились всем классом, — продолжал Чонгук, не отпуская его. — Серьёзно, даже Минхо перестал шутить про твою милую пижаму с бантиком.

— Вот теперь я точно верю, что это было серьёзно, — хохотнул Тэхён.

Рядом снова зазвонил телефон. Дженни взяла его — на экране высветилось: Чеён.

— Ох… — Она отошла немного в сторону, нажала «ответить».

— Дженни? — голос Чеён звучал взволнованно. — Почему не отвечала? Джису тоже не может дозвониться. Мы переживаем милая моя.

— Прости! Здесь всё немного закрутилось, завертелось.. — улыбнулась она. — Но всё уже хорошо. Тэхён… был в больнице, но теперь его выписали. Всё обошлось.

— Боже, как страшно всё… — Чеён выдохнула. — Я слышала, что ты в лагере. Всё ли в порядке?

— Была проблема. Одна. — Дженни оглянулась на Лису, которая смеялась вместе с Тэхёном и Чонгуком. — Но теперь — решена. Спасибо тебе, кстати.

— За что?

— За тот совет. Быть честной с собой. Выбирать не голову, а сердце.

Чеён засмеялась:

— Ого. Это сработало?

— Сработало, — улыбнулась Дженни. — И теперь я точно знаю, с кем хочу встречать закаты.

Они вернулись в лагерь позже, под вечер, с чувством, будто пережили всё: шторм, свет, любовь и страх. Но всё же — остались рядом.

И Тэхён, с рукой в гипсе, сжимал в другой ладони плеер, слушая трек, который Дженни когда-то сбросила ему. На лице была улыбка — чуть грустная, но настоящая. Он знал, давно знал, любовь уходит разными дорогами, но дружба — остаётся.

С каждым днём лагерь становился тише — будто сам остров начинал готовиться к их скорому отъезду. Шумные игры сменились долгими прогулками, костры — вечерними разговорами в домиках. Но внутри у Тэхёна словно всё только начиналось.

Он сидел на крыльце, закутавшись в тёплую толстовку, гипс на руке выглядел почти нелепо в этом умиротворённом пейзаже. Рядом молча устроился Чонгук, принес тёплое какао в термокружке и даже не спросил — просто аккуратно поставил рядом. Его взгляд был серьёзен, почти тревожен.

— Ты можешь… не сидеть в тени? — тихо сказал Чонгук, протягивая ему плед. — Вчера снова кашлял.

— Мама, ты ли это? — усмехнулся Тэхён, но всё же плед взял.

Чонгук уселся ближе, и какое-то время они просто смотрели на небо.

— Тебе больно? — наконец спросил он.

— Не рука, — ответил Тэхён.

Чонгук посмотрел на него. Его челюсть немного сжалась, брови сошлись.

— Если из-за Дженни — не стоит. Она… выбрала счастье. Но это не значит, что ты остался один.

Тэхён медленно повернул голову. И увидел в глазах Чонгука всё: беспокойство, нежность, даже… страх.

— Я справляюсь, — шепнул он. — Только иногда хочется, чтобы кто-то просто посидел рядом. Без слов.

Чонгук кивнул. А потом тихо добавил:

— Я здесь. И останусь, сколько нужно.

И Тэхён не ответил — только чуть сильнее натянул плед на плечи. Впервые за долгое время — ему стало по-настоящему тепло.

Тем временем в домике Лисы и Дженни царила другая тишина — мягкая, уютная. Укрытые одним пледом, они лежали на кровати, переплетённые ногами, уткнувшись друг другу в плечо. В окне моросил дождь, словно подчёркивая их маленький, отгороженный от всего мира мир.

Лиса гладила пальцами тонкие пряди волос Ким. молчала долго. А потом вдруг прошептала:

— Знаешь, Дженни… я хочу снова поцеловать тебя.

Голос был хриплым, чуть дрожащим. Дженни подняла на неё глаза. В них было и удивление, и трепет.

— Тогда… поцелуй, — прошептала она в ответ.

Лиса наклонилась, очень медленно, будто боялась спугнуть этот момент. Их губы встретились — не спешно, не ярко, а тепло. Как возвращение домой.

Они целовались мягко, с перерывами на взгляды, на дыхание, на улыбки. Дженни чувствовала: это уже не первое влюблённое прикосновение — это признание, что она нашла своё место. Здесь. В этих объятиях. В этой тишине. В этой Лисе.

Лиса уткнулась лбом ей в щёку и прошептала:

— Спасибо, что не ушла тогда. Когда я растерялась. Когда не знала, что делать. Когда боялась тебя потерять.

— Даже если бы ушла — вернулась бы, — ответила Дженни. — Я же тоже боюсь потерять тебя.

Они обнялись крепче, и Дженни вдруг подумала, что это всё — совсем не временно. Это — по-настоящему, точно надолго

На крыльце соседнего домика Тэхён всё ещё сидел в пледе. Чонгук тихо поправлял ему подушку под спину, и, казалось, даже дышал синхронно с ним.

— Знаешь, Чонгук, — пробормотал Тэхён, не открывая глаз. — А ведь ты стал кем-то очень важным.

Чонгук замер.

— Не знаю, что именно ты ко мне чувствуешь, — продолжил Тэхён. — Но спасибо тебе. За всё. Даже если ты никогда не скажешь этого вслух — я всё понял.

Ответа не последовало. Только тёплая ладонь легла на его здоровую руку. И Тэхён улыбнулся.