маятник

Они говорили: тихо и много. Стояло тёплое лето, и Олег с Сергеем до позднего вечера засиживались на просторной террасе, а потом переходили в гостиную. Олег с осторожностью давал Серёже некрепкий травяной чай.

Серёжа рассказывал про «Вместе». В старом офисе Олег один раз успел побывать и краем глаза видел, как всё устроено, но с интересом слушал про башню, которую уже не застал.

— Мы в какой-то момент поняли, что офис стал нам маловат, да и... это было несолидно. Мы становились крупной компанией, — Серёжа сделал маленькую паузу. Между бровей у него появилась морщинка. — Как-то дико было, что у нас до сих пор нет своего здания. Жаль, ты её не увидел, — он шмыгнул носом и пару мгновений молчал. — Там... у меня был автомат с газировкой. Удобно было, всё самое нужное под рукой, — Серёжа поспешно прижал кулак ко рту, точно старался проглотить подступившие к горлу слёзы. Олег поспешил прижать его к себе и почувствовал, как в плечо утыкается холодный лоб. — Тебе бы там правда понравилось.

Олегу хотелось утешить его: пообещать, что однажды Серый вернётся в свою башню, вернёт назад «Вместе» и свою жизнь — но он знал, что нет ничего более жестокого, чем давать обещания, которые ты не сможешь исполнить.

Олег уже однажды так поступал.

— Конечно, понравилось бы, — сказал он и услышал тихий смешок.

— Прости, — сказал Сергей с виноватой улыбкой. — Не ожидал, что так сильно расклеюсь. Начал вспоминать и всё... — он умолк, но Олег чувствовал, что надо дать ему закончить. — Я знаю, глупо плакать по тому, чего не вернуть, — Сергей посмотрел куда-то в окно. Голос его звучал почти ровно, как будто он слишком устал волноваться. — Просто очень грустно.

Олег ничего не ответил, только попросил его больше не извиняться. Он вдруг подумал, что Серёжа понимает про себя куда больше, чем можно было ожидать от человека, который год провёл взаперти.

— Так это Гром сделал, да? Я про порезы на лице.

Олег задал этот вопрос спустя пару дней после их примирения. В комнате повисла жуткая тишина. Сергей вскинул испуганный взгляд, и Олег понял. Он ещё в телестудии, куда Гром привёл ничего не понимающего Серёжу, начал догадываться, откуда у того на лице ссадины. Олег несколько раз хотел об этом спросить, но пока они были в ссоре, это казалось не к месту. Он догадывался, что страшные синяки и царапины у Серого на лице дело рук Грома, но до этого вечера допускал, что так с Сергеем могли обойтись санитары больницы.

— Он избил тебя, прежде чем отправиться в телестудию?

Сергей поспешно покачал головой.

— Нет. Он приходил до этого... я не знаю, я так толком и не понял, почему.

Олег отвёл глаза. Он знал, какой гнев написан у него на лице, и постарался скрыть это страшное выражение от Серёжи. К горлу подступило противное чувство бессилия.

Гром мог Серёжу убить.

— Он спрашивал, — Сергей задел пальцем свободной руки кончик носа. Порез там зажил, на его месте осталась бледно-жёлтая полоса. — Про тебя. Он и его напарник или... в общем, не знаю. Спрашивал, видимо, думал, я знаю, где ты.

Олег покачал головой. Серёже не было нужды продолжать. Олег тогда не знал про Птицу, не знал, что Гром догадается поехать в больницу, и всё равно не мог простить себе, что не смог Серого защитить. Он вздрогнул, когда почувствовал нерешительное прикосновение к рукаву. Серёжа заглядывал ему в глаза. На бледном, без единой кровинки лице замерло встревоженное выражение.

— Брось, ты же не знал. И потом, они почти зажили.

Олег на секунду прикрыл глаза и наконец позволил себе набрать воздуха в грудь.

— Прости меня. Мне очень жаль, Серый.

Сергей вдруг покачал головой. В его глазах вспыхнул решительный огонёк.

— Не надо.

Олег удивлённо приподнял брови. Он хотел переспросить, что Сергей имеет в виду, но не успел. Серёжа крепко стиснул ему руку и проговорил:

— Не надо винить себя за всё плохое, что со мной произошло.

Олег заправил за ухо прядку рыжих волос. Это был их старый жест утешения, но сейчас он почувствовал, что успокаивает в первую очередь самого себя.

— Серый, он мог... — Олег был не в силах произнести это вслух. Держа в объятиях хрупкого, ломко улыбавшегося Серёжу, он вдруг ясно понял, что если с Серым что-то случиться, он этого не переживёт.

— Ты не знал, перестань, пожалуйста, — повторил Сергей. Пятнышко витилиго у него на лбу перерезала сердитая морщинка. — Не надо, я же сейчас... — он умолк, как будто мысленно подбирал, что именно хочет сказать. — Сейчас я вне угрозы. Такой, — Серёжа вскинул глаза, и Олег поспешно кивнул, показывая, что его понял.

Больше они это не обсуждали, но Олег знал, что до конца жизни будет винить себя за страшное, едва не ставшее для Серёжи смертельным избиение в палате с мягкими стенами.

— Не надо, пожалуйста, не надо...

Олега разбудил крик из спальни. Он мигом, как уже делал много ночей подряд, оказался у широкой кровати, зажёг спасительный свет и стал мягко трясти Серого за плечо.

— Я-я не понимаю...

Прошло минуты полторы, прежде чем Олегу удалось его разбудить. Сергей распахнул глаза, но как будто не до конца понимал, где находится. Олег дождался, пока он окончательно проснётся, и произнёс, молясь, чтобы это подействовало:

— Мы сбежали, мы в безопасности, и я живой.

Сергей дико озирался вокруг, нащупал сбившееся в ногах одеяло и вдруг, без единой подсказки, выдавил:

— Лампа.

Олег едва не улыбнулся. Сергей обвёл комнату взглядом, в уголках его глаз мерцали капельки слёз.

— Оконная рама.

Голос у него совершенно охрип. Мучаясь от кошмаров, Серёжа ужасно кричал.

— Твоя тень на стене.

Олег мягко гладил его по плечам, стараясь унять дрожь. Сергей тяжело перевёл дух и наконец назвал последний предмет:

— Часы в коридоре.

Олег зачем-то повернул голову. В распахнутую настежь дверь спальни заглядывали висевшие в коридоре часы. Стрелки на них не двигались с тех пор, как Олег с Серёжей сюда въехали, и никому в голову не приходило их завести.

Сергей потёр глаза, а потом устало, но совершенно осознанно проговорил:

— Ненавижу свои сны.

Олег стёр блестевшие у него на щеках слёзы.

— Расскажешь, что тебе снилось?

Сергей молчал. Он уронил голову Олегу на плечо, как будто пытался отдышаться после быстрого бега. Несколько минут в полутёмной спальне висело молчание, а потом Серёжа сглотнул и осипшим голосом заговорил:

— Мне приснилось, что я опять там, в палате, — он моргнул и машинально коснулся кожи на лбу, где прежде алели царапины. — Один. И Игорь был там. А я... я слабый, — он уткнул дрожащие кулаки Олегу в грудь, как будто в поисках опоры. — Физически слабый. Я не мог себя защитить, не мог даже сопротивляться.

— Серый, — Олег мягко перехватил его руки. — Сейчас ты в безопасности, да? В безопасности, не в той чёртовой палате, — Олег погладил его по щеке. — Мало кто на твоём месте был бы готов себя защитить, — он с сожалением поджал губы. Внутри забилось знакомое чувство бессильной ярости, но Олег отогнал его. Сейчас куда важнее было успокоить Серёжу и дать ему немного поспать. — Гром ничего тебе не сделает. Никогда, — он дал Серёже уткнуться себе в плечо. От ощущения родного тепла Олегу самому становилось спокойнее.

— Просто... мне было так страшно, — Сергей зажмурил глаза. — Мне никогда в жизни не было насколько страшно.

Олег поцеловал его в макушку и долго баюкал, вслушиваясь в тревожное биение сердца. Они молчали. За окном на ясном небе красиво вспыхивали звёзды. Олег подумал, надо как-нибудь позвать Серёжу на них посмотреть. Только не сейчас. Сергей был слишком подавлен, и Олег чувствовал, как тяжело лежит у него на плече рыжая голова.

— Попробуй снова лечь.

Олег остался с ним, пока Серёжа не уснул. Он мягко перебирал рыжие волосы и иногда шептал что-нибудь успокаивающее. Олег знал, что сейчас радоваться этому неуместно, но возвращаясь к себе на диван, вдруг подумал, какое же счастье снова иметь право так к Серому прикасаться.

Их примирение сорвало у Серёжи внутри какой-то предохранитель. Дело было не только в том, что они снова становились тактильно близки. Серёжа намного легче стал принимать заботу. Улыбался ломкой улыбкой, когда Олег поддерживал его по пути в ванную, целовал кончики пальцев, когда он укладывал его обессиленного в кровать, благодарил, когда он утешал его после кошмаров.

Сергея по-прежнему мучили побочные эффекты от отмены таблеток. Порой на него накатывала такая ужасная слабость, что он не в состоянии был поднести ко рту стакан с водой. Олег боялся, что ему может стать хуже, но скоро убедился, что этот страх напрасный. С их побега из Петербурга прошёл почти месяц. Серёжа приходил в себя, только очень медленно, и тратил на это огромное количество сил.

Олег только надеялся, что делает достаточно, чтобы ему помочь.

— Знаешь, они наверное станут сильнее заметны, если я буду много времени проводить на солнце, — сказал однажды Серёжа, глядя в зеркало на пятна витилиго. — Ну и ладно, да?

— Они чудесные, Серый, — Олег не успел подумать, как это прозвучит, но продолжал. — И вовсе они не некрасивые.

Сергей ничего не ответил, но уголки его губ слабо дёрнулись вверх. Он в последний раз взглянул на себя в зеркало, а потом как-то странно повёл плечом и сказал:

— Ну, раз ты так считаешь... пойду посижу на террасе. Там сегодня такое солнце, — и улыбнулся.

Олег, поймав эту улыбку, почувствовал себя невероятно, просто неприлично счастливым.

Он хотел выйти на террасу вслед за Серёжей, но заглянул на кухню, проверить, точно ли приготовил на сегодня обед, а потом услышал резкий крик:

— Олег, мне плохо!

Он слышал, как скрипнула ведущая с террасы дверь. Серёжа бросился в ванную, оставив на ступеньках плед и домашние тапочки. Олег подхватил его в коридоре. Сергей был не в состоянии самостоятельно его пересечь. Кожа у него на лице успела нагреться под прямыми солнечными лучами, но приобрела болезненный пепельный оттенок. Его стошнило, едва Олег помог ему открыть крышку унитаза. Он гладил Серого между лопаток, пока его полоскало, а потом придерживал за талию, помогая устоять на ногах.

— Отпустило? — мягко спросил Олег. Серёжу трясло, но он нашёл в себе силы покачать головой. Он издал короткий судорожный звук, крупно вздрогнул в сильных руках, а потом опять скорчился над унитазом, чудом не испачкав ворот футболки. Серёжа упал на колени, вцепился в короткий ворс ковра и зажмурил глаза, приводя в порядок дыхание. Он поднял голову, вперив глаза в бочок унитаза и слабо дёрнул рукой. Олег молча нажал кнопку слива.

Серёжа попытался встать на ноги, но безуспешно, и Олег быстро его подхватил.

— Тихо, не делай резких движений.

Серёжа зажмурился. Его била сильная дрожь. Олег помог ему выйти из ванной, а потом легко подхватил на руки и отнёс в спальню. Серёжа, не открывая глаз, прижался к его плечу.

Олег укутал его в одеяло. В комнате было тепло, хотя в одну из оконных створок задувал свежий уличный воздух. Олег положил руку на покрытый испариной лоб, и Сергей наконец приподнял веки.

— Тебе полегче?

Серёжа молчал пару мгновений. Лицо у него стало до того бледным, что Олег опасался, у него не будет сил отвечать.

— Полегче, — Серёжа чуть помедлил, прежде чем продолжать. — Я устал.

Олег ласково погладил его по макушке. Сергей дёрнул рукой, как будто хотел поймать его ладонь.

— Я знаю, родной, — Олег поцеловал его в щёку. — Конечно, устал.

— Когда это закончится? — Серёжа всё-таки всхлипнул. За те недели, что он провёл вне больницы, его так измучили побочные эффекты от отмены таблеток, что Олег удивился, как это болезненное признание не вырвалось у него раньше.

— Закончится, — Олег твёрдо взглянул ему в глаза. — Закончится, раньше, чем ты думаешь.

Сергей приподнял брови. Олег видел, что он ему верит, но понимающе кивнул, когда Серёжа с бледной улыбкой сказал:

— Ты так говоришь просто, чтобы меня подбодрить.

Олег поцеловал костяшки его пальцев и погладил на них бледные пятнышки.

— Синдром отмены длится от нескольких дней до нескольких... месяцев, — Олег сделал короткую паузу, но в глазах напротив вспыхнула горячая благодарность. — Значит, через какое-то время тебе станет полегче. — Сергей прикрыл глаза, когда он бережно поцеловал его в лоб. — Попробуй поспать.

До вечера оставалось ещё много часов, но было очевидно, что сейчас у Серёжи совершенно не будет ни на что сил.

— Я тебе верю, — он перевернулся на бок и уткнулся носом в подушку. — Верю, что мне станет легче.

Олег мягко улыбнулся, глядя, как Серёжа снова закрывает глаза. Он поправил одеяло, а сам почувствовал, как к горлу подступает предательский комок слёз.

Если бы Серёжа знал, как важно ему было слышать это короткое, обезоруживающе искреннее «Я тебе верю»! Олег до сих пор помнил, как Сергей произнёс это в их первую ночь здесь. Ему было плохо после кошмара, он с трудом мог уложить в голове, что они действительно сбежали, и Олег обещал, отчаянно и нежно, что Серёжа не вернётся в больницу.

Олег никогда не подавал виду, но у него каждый раз всё внутри переворачивалось. Хотелось прикрыть глаза, ткнуться носом в ямку между острых ключиц и слушать родной шёпот:

— Я тебе верю, я тебе верю, я тебе верю...

Олег вскинул голову. Он торопливо взглянул на часы: было почти четыре часа дня, и он понял, что задремал, уронив голову на руки. Серёжа на кровати спал, приоткрыв рот и спокойно дыша. Олег улыбнулся, размял затёкшую шею и с лёгким сожалением потряс его за плечо.

— Серый, надо выпить воды.

Олег теперь спокойно ходил по дому в белой майке без рукавов. Он тщательно отстирал её: в последний раз он надевал её в заброшенном казино и опасался, что тонкая ткань вся пропиталась запахом пыли. Серёжа видел его шрамы, и Олег мог не бояться, что они случайно попадутся ему на глаза.

Олег видел, что на бледном лице иногда вспыхивает тихое любопытство, и был готов к тому, что Серый захочет вернуться к этому разговору. Беда была в том, что пока Серёжа жил обычной жизнью в Питере, строил для города и его жителей лучшую в мире соцсеть, Олег путешествовал по горячим пескам, держал в руках оружие и отнимал жизни.

Олег не мог ничего с собой поделать: он кутал Серёжу в объятия и в блаженстве прикрывал глаза, когда чувствовал, как тот гладит выступающие на спине рубцы. В этих прикосновениях чувствовалось тепло и одновременно таился вопрос: откуда на огрубевшей коже эти царапины?

Олег чувствовал, какая между ними порой замирает тишина. Серёжа заканчивал что-то рассказывать, пожимал плечами, как бы завершая историю, и с вопросом поворачивался к Олегу, которому было совершенно нечего рассказать.

Олег понимал, что рано или поздно ему придётся хоть немного посвятить Серого в то, как он провёл последние несколько лет. Он знал, что тому будет нелегко об этом услышать, но в их отношениях с каждым днём всё сильнее чувствовалась прежняя близость. Олег знал: прошлое не вернуть, каким бы хорошим оно ни было. Они оба слишком многое пережили, но тем ценнее было ловить короткие искры знакомого тепла.

Серёжа, ещё когда они ссорились, упоминал, что Птица принял облик Олега, чтобы окончательно его сломать. Он рассказал обо всём подробнее, запинаясь и часто моргая, но куда спокойнее, чем в тот неуютный дождливый вечер. Олег внимательно слушал, только иногда отводил в сторону взгляд. Внутри у него что-то оборвалось, когда Серёжа дрожащим голосом прошептал:

— Прости, я должен был понять, что это не ты.

Олег долго гладил его по волосам, целовал дрожащие губы и шептал отчаянные слова утешения.

— Он долго не просыпается, ведь так?

По тонким губам скользнула улыбка и тут же померкла, точно у Серёжи перед глазами появилась чья-то страшная тень.

— Не мог он исчезнуть навсегда, — Сергей протянул руку к покалеченному уху и кончиками пальцев коснулся того, что осталось от оторванной мочки. — Как бы мне этого ни хотелось.

Олег покачал головой. Он в очередной раз порадовался, что Сергей не знает про остальные четыре выстрела, и мягко сказал:

— Царапина, Серый.

— Я так хочу верить, что он исчез навсегда, — Серёжа прижался к его плечу и прикрыл глаза. — Больше всего на свете хочу верить, что он правда ушёл.

Олег выждал пару минут, прежде чем осторожно спросить:

— Но почему ты так уверен, что он не мог просто исчезнуть? Я хочу сказать, он давно не появлялся, так? Мы ничего о нём не знаем, я согласен, — Олег заглянул в голубые встревоженные глаза. — Но можно ведь допустить, что он правда исчез?

Серёжа долго молчал, а потом несчастно покачал головой и ответил:

— Я никогда не смогу быть в этом уверен. Это ужасно, но это так. Не хочу тешить тебя и себя ложной надеждой.

Олег бережно поцеловал его в висок. Он выждал пару мгновений, а потом задал давно мучивший его вопрос:

— Почему Птица?

— У него есть чёрные крылья, — Сергей моргнул. — Когда... Иногда, когда я его видел, у него были чёрные крылья.

Некоторое время они провели молча. Этот разговор затронул одну из самых печальных страниц в жизни Серёжи. Олег обдумывал услышанное, а Серёжа так глубоко ушёл в себя, что вздрогнул, когда услышал ещё один негромкий вопрос:

— Он тебе снится?

Казалось, Сергей совершенно забыл, что в комнате не один. Он молчал несколько секунд, собираясь с мыслями и наконец ответил:

— Нет. Раньше часто снился, — он бросил быстрый взгляд исподлобья. — Мне снится лечебница.

Олег вздохнул. Он знал, что во снах Серёжа возвращается в место, в котором пережил больше боли и страха, чем за всю жизнь. Сергей вдруг несчастно прикрыл глаза, прижался к нему и зашептал:

— Я не хочу туда возвращаться. Не хочу! Пожалуйста...

Олегу в нос ударил запах шампуня. Они пользовались одним и тем же, но на волосах Сергея как-то особенно сладко чувствовался лёгкий фруктовый запах.

— Ш-ш-ш, — Олег поймал его лицо в руки, поцеловал в переносицу и проговорил. — Ты туда не вернёшься. Я обещаю.

— Ты не подумай, Олеж, я знаю, ты меня туда не вернёшь, — у Олега при этих словах сердце пропустило удар. — Знаю, правда, — Серёжа виновато улыбнулся. — Просто мне иногда надо это услышать.

Олег привычно притянул его к себе и почувствовал, как доверчиво Сергей пристраивает голову у него на груди. Олег подумал, что не заслужил ни этой маленькой ласки, ни искреннего доверия.

Его порой не на шутку пугало, как часто Сергей говорит про больницу — и как умоляет ни в коем случае его туда не возвращать. Они обсудили это, но в моменты тревоги или панических атак, Серёжа совершенно терял способность здраво мыслить. Все его страхи, с которыми он так мужественно боролся, в эти минуты набрасывались на него с новой силой, терзали и мучили.

Серёжа хорошо научился находить взглядом предметы в моменты тревоги. Олег подсказал ему, что можно прислушиваться к звукам вокруг, а когда становится совсем тяжко — сосредоточиться на ощущениях в собственном теле.

— Это может быть что угодно, Серый, — объяснял он. — Не знаю, ноги мёрзнут, или чешется ухо.

— Чешется ухо? — Серёжа недоверчиво усмехнулся и тут же провёл пальцем по ушной раковине.

Олег невозмутимо кивнул.

Он научил Серёжу дышать на четыре счёта, чтобы замедлить сердцебиение. Олег не понимал, насколько эти упражнения полезны, учитывая, какой колоссальный стресс Серому пришлось пережить. Серый говорил, что они помогают, только Олег видел, что иногда их всё равно недостаточно.

Страх вернуться в больницу становился сильнее Серёжи — и даже Олег был не в силах его отогнать.

— Я знаю, такие вещи очень не хочется вспоминать, — сказал он однажды. Серёжа сидел в гостиной с планшетом в руках и читал на нём книжку. В глазах у него вспыхнул встревоженный огонёк: он быстро понял, куда Олег клонит. — Но бывает, становится легче, если ты выговоришься. Ты можешь рассказать мне, что с тобой происходило в больнице.

Сергей удручённо потушил экран планшета. На его лицо, минуту назад безмятежное, как будто набежала тучка. Пальцы стали перебирать по обивке дивана.

— Не знаю, если честно, — он чуть подвинулся, приглашая Олега устроиться рядом. — Это очень страшно вспоминать. Я бы... — он потёр переносицу. — Я бы хотел об этом забыть, но оно всё равно приходит во снах, — он понизил голос.

Олег осторожно взял его за руку. Пятна витилиго красиво играли в свете зажженной люстры.

— Я не настаиваю, — он заглянул Сергею в лицо. — Но я всегда здесь.

Серёжа пару мгновений молча смотрел на него. Уголки его рта дёрнулись вверх, словно он хотел улыбнуться, но не мог.

— Мне снится палата, — шепотом сказал он, и Олег весь обратился в слух. Их некому было подслушать, но Серёжа говорил так тихо, как будто боялся звука собственного голоса. — Там стены и пол были мягкие, ну ты помнишь, ты там был. Было холодно, даже когда отопление включали, всё равно было очень холодно. И зеркало это проклятое! — он вдруг закрыл руками лицо.

Олег не торопил. В голосе Сергея не прозвучало ни одной обвинительной нотки. Он сидел, крепко зажмурив глаза и сжав пальцами виски. Олег заставил себя загнать подальше чувство вины. Ему хотелось больше знать о том, что пережил Серёжа — хотя бы за тем, чтобы уметь лучше ему помочь, но он не собирался настаивать. С самыми горькими воспоминаниями следовало бережно обращаться.

— Мне не снится что-то конкретное, точнее, редко снится, — Сергей запнулся. — Мне снится страх, — он облизнул губы. Олег усадил его ближе к себе, так, что Серёжа оказался со всех сторон окружён знакомым теплом. Руки у него всё равно покрылись мурашками. — Мне снится, что я всё ещё там. Снится, что ты на самом деле не приходил, что мне это приснилось... — он опять замолчал. — Так дико звучит, да? — Серёжа горько усмехнулся. — Мне снится, что настоящее на самом деле было сном.

Олег выждал пару минут, боясь прерывать его — он знал, что начинать говорить куда сложнее, чем продолжать.

— Это был не сон, Серый. Я правда пришёл, — Олег произнёс это как можно увереннее, хотя грудь ему рвало противное чувство беспомощности.

— Я знаю, Олеж, — Сергей поцеловал его в щёку. — Знаю, правда. Сам понимаешь, как бывает во сне, — в глазах у него вспыхнула глубокая тоска. — Не понимаешь, что это сон, пока не проснёшься.

Они вспоминали последние месяцы перед похоронкой. Олег хорошо помнил свой последний приезд в Петербург: стояла ранняя весна, было холодно, на обочинах тротуаров лежал снег, над городом висело свинцово-серое небо. Он приехал, зная, что скоро уйдёт на очередной контракт, и надеялся, как скоро выяснилось, напрасно, что Серый сможет его понять и спокойно отпустит.

— Башню быстро построили. Я в последний раз приезжал, её ещё не было.

Олег рассматривал трогательные пятнышки у Серого на руках. Они были на костяшках, Олегу нравилось гладить их, а потом скользить к фалангам пальцев. Серёжа не возражал.

— Да, ты... — по лицу Сергея пробежала тень. — Я получил похоронку как раз, когда башню начали строить, — в комнате на несколько секунд повисла тишина. — Она пришла на адрес старого офиса, я её там и получил.

Олег молчал. С языка чуть не сорвалось очередное «Прости», но он удержался. Серёжа молчал пару мгновений, а потом спросил:

— Так значит... как раз тогда ты и решил вступить в Отряд мертвецов?

Олег почесал затылок.

— Да, меня как раз тогда туда пригласили. Я согласился, а дальше ты знаешь.

Сергей вдруг удивлённо вскинул брови. Олег даже сейчас не хотел погружать его в рассказы о службе. Для Олега это составляло естественную часть жизни, но он не знал, как отреагирует Серёжа. В конце концов, ему только стали реже сниться кошмары.

— Пригласили? — переспросил Сергей, и в его голосе зазвучало любопытство.

— После одной миссии, — уклончиво ответил Олег. — Я проявил себя, об этом услышали, а может кто-то им сообщил... Я слышал про Отряд, знал, что туда берут лучших из лучших, — он сделал короткую паузу. С губ сорвалась горькая усмешка. — Так или иначе, они предложили вступить в их ряды.

Сергей кивнул и как-то странно повёл плечами. Какое-то время они провели каждый в своих мыслях. Сергей молчал, но Олег видел, что на дне его глаз продолжает сверкать любопытство.

— Точно, — наконец вспомнил Серёжа. — Ты, когда мне про похоронку рассказывал, что-то такое говорил.

Он коснулся клейма на предплечье. Олег любил эту его привычку, хотя в груди каждый раз молнией вспыхивало сожаление.

— Марго, — вдруг тихо произнёс Сергей. Олег заметил, что он стал часто понижать голос, особенно, когда говорил о чём-то волнующем. — Я скучаю по Марго, — на лице у него появилось печальное, немного виноватое выражение.

Олег что-то припомнил. Вирус, который написал Птица, имел точное такое же название, но он сразу понял, что Серёжа говорит про другую Марго.

— Я знаю, это очень глупо, — Сергей покачал головой с той же виноватой улыбкой. — Она искусственный интеллект, просто... просто я же сам её создал. Так радовался, когда она первый раз махнула рукой и сказала «Привет!»

Голос у него дрогнул от воспоминаний, он завесил лицо короткими волосами и пробормотал:

— Чёрт, правда глупо...

Олег знал, что ему никогда до конца не понять эмоций, которые испытывал Серёжа по отношению к созданной им виртуальной помощнице. Строго говоря, Олег едва представлял себе, какой она была, но по печали на лице напротив понял, что для Серёжи она значила очень много.

— Совсем не глупо, Серый, — он аккуратно заправил рыжую прядку за ухо.

Серёжа потупил взгляд. Он сжал руку Олега, безмолвно благодаря за поддержку. Пару мгновений они молчали, а потом Сергей глубоко вздохнул.

— Мне с ней было не так одиноко, — наконец признался он. — Я понимал, что она просто голосовой помощник, — он снова улыбнулся, — но без неё мне было бы намного хуже.

Сергей раздумывал пару минут, а потом снова заговорил:

— Ты знаешь, я даже думал, может удастся её как-то настроить. Можно, конечно, установить фейковый профиль во «Вместе», — Сергей принужденно засмеялся, а Олег невольно напрягся. — Будет у меня своя Марго... Но это всё равно будет не то, что раньше, — Серёжа покачал головой. — Да и я не уверен, что смогу сейчас взломать собственную соцсеть.

Олег ответил не сразу. Сергей чувствовал себя куда лучше, чем несколько недель назад, но Олег со стыдом понял, что ему будет спокойнее, если Серёжа пока не будет знать о происходящем во внешнем мире. Он не собрался ничего ему запрещать, но предпочёл сменить тему.

— Почему не сможешь? — быстро спросил Олег.

Серёжа вскинул брови.

— Потому что я плохо соображаю. Куда хуже, чем раньше, — он вздохнул, а потом признался. — Я поэтому так много читаю. Книги меня забирают, мне не так сложно сосредоточиться. Долго удаётся сохранять концентрацию.

Олег негромко возразил:

— Это таблетки, Серый, — в глазах Сергея появилась робкая надежда. — Это пройдёт, как проходит всё остальное.

— Знаю, что таблетки, точнее... — Сергей осёкся. — Я надеюсь, что это таблетки, — он посмотрел на свои руки. — Мне не по себе. Я знаю, мне повезло живым выбраться из лечебницы, я просто чувствую, что что-то сломалось.

Олег на секунду ощутил острое желание услышать в его голосе нотки настоящего осуждения, хотя Серёжа ни разу не упрекнул его за то, что он оставил его в больнице.

— Серый, тебя пичкали чёрт пойми чем, — у Олега в груди поднялось привычное чувство вины, но он отогнал его: сейчас важно было дать Серёже почувствовать, что однажды всё будет хорошо. — Это нормально, что тебе сейчас худо. Но это не навсегда.

Серёжа смотрел на него, широко раскрыв глаза. Олег слегка покачал головой, а потом прижал его к себе, тщетно стараясь унять мелкую дрожь. «Это не навсегда, Серый, поверь мне, это не навсегда».

— Спасибо, Олеж.

Олег ничего не ответил, только порадовался, что это «поверь» так и не сорвалось у него с губ. После случившегося он не имел права так говорить.

Серёжа правда много читал. В нём как будто проснулся интерес к самым привычным вещам. Олег часто заставал его с планшетом на диване в гостиной, а потом и вовсе стал замечать, что Сергей берёт его с собой на террасу.

— Я туда книжек накачал. Разных, всякую классику, но не только. Может, даже «Гарри Поттера» попробую прочесть.

Олег не мог не ответить на его улыбку. Сергей никогда не показывал при улыбке зубы, уголки его губ быстро дёргались вверх и так же быстро опускались. Олег помнил, что он и раньше улыбался будто про себя, но после больницы что-то в нём надломилось ещё больше. Олег жадно ловил этот редкий изгиб родных губ.

Его волновало, как бы Серёжа не увидел новости про себя, теракты в Петербурге или — что было бы ещё хуже — не нашёл подробную информацию о том, что произошло в телестудии.

— Ты не волнуйся, я там только читаю, — сказал как-то Сергей, поймав его обеспокоенный взгляд. — Я думал зайти, почитать новости, но потом подумал, что ну их к чёрту, — Серёжа невесело улыбнулся. — Это трусость с моей стороны, но я не хочу ничего знать. Пока не хочу.

Он покачал головой и через пару мгновений продолжил:

— Ты не подумай, пожалуйста, я тебя в любом случае не виню. Мне просто так жаль, — Сергей завесил лицо волосами, и у Олега упало сердце. Он понял, что Серёжа говорит про теракты. Тонкие пальцы нервно постучали по потухшему экрану планшета. — Так стыдно за всё, что натворил Птица. Дома сейчас, наверное, ужасно после всего... в смысле, в Питере, — он устремил несчастный взгляд за окно. — Хотя лето, летом там всегда очень красиво.

Олег положил руку на худое плечо. Ему хотелось сказать, что Серёжа не виноват в произошедшей трагедии, в конце концов, он даже не помнил, как Птица придумывал план. Олег покачал головой: чутье подсказывало, Серёжа всё равно сейчас его не послушает. Он коротко вздохнул и спросил:

— Скучаешь?

Сергей вскинул печальный взгляд.

— Ну да.

Больше они об этом не говорили, но Олег почувствовал громадное облегчение. Серёжу явно начинало терзать чувство вины за действия своей второй личности. Если он узнает подробности произошедших терактов, количество жертв и отыщет полную картину того, что произошло в телестудии — он может этого просто не вынести.

Олег радовался, что пока Сергей сам не искал об этом информацию.

Олег часто находил его на террасе с планшетом в руках. Сергей почти перестал оставаться у себя в спальне — только приходил туда ночевать.

— Что ты читаешь?

Олег опустился рядом на ступеньку. Стоял жаркий июньский день. Сергей вскинул глаза и потушил экран планшета. Это был совершенно нормальный вопрос, но Олег почувствовал, что спросил о чём-то очень личном.

— «Смерть в Венеции», — просто ответил Серёжа. Солнце отражалось в его голубых глазах. — Я читал когда-то давно, мне сейчас... не знаю, не хочу читать ничего нового, — он поморщился, точно ему стало неприятно продолжать разговор. — Мне не всегда удаётся сконцентрироваться, — он прищёлкнул языком, будто пробуя последнее слово на вкус. — Это, наверное, нормально, просто... — он погладил край планшета. — Просто раньше было легко читать.

Олег хотел горячо возразить, что Серый только начал приходить в себя, что это естественно, что скоро синдром отмены сойдёт на нет, но не успел подобрать правильные слова.

— Я не хочу спать в разных комнатах, — вдруг сказал Сергей, и в голосе его зазвучали просящие нотки. Он потушил яркий экран планшета и напряжённо посмотрел на Олега.

Олег, даже если бы хотел, не сумел бы ему отказать. Он кивнул, чувствуя, как сильно забилось сердце.

— Хорошо, конечно.

На бледном лице Сергея появилась обрадованная улыбка. Олег сжал ему плечо, прежде чем торопливо уйти внутрь. В этой маленькой просьбе заключалось доверие, которое Олег несколько недель назад и не надеялся заслужить. Его так взволновали слова Серёжи, что он почувствовал необходимость побыть одному, но стоило ему вернуться в квартиру, как он услышал за собой быстрые шаги. Серёжа последовал с террасы за ним. Подмышкой у него торчал выключенный планшет.

— Я не хочу спать в разных комнатах, — повторил он, но на этот раз в его голосе слышалось нескрываемое волнение.

Голубые глаза бегали из угла в угол. Ресницы, подсвеченные дневным светом, отбрасывали на щёки аккуратную тень. Он стоял, сжимая и разжимая кулак, и Олег вдруг вспомнил, что раньше, ещё когда у Сергея были длинные волосы, он очень любил стянуть с них резинку и рассеянно с ней играть.

— Мы же можем спать в одной постели, но не... спать вместе? Пока? — Серёжа наконец вскинул глаза, и на щеках у него появился бледный румянец. Олег рот раскрыл от удивления. Он ожидал чего угодно, но не этого. Даже когда Сергей предложил лечь в одной комнате с единственной двуспальной кроватью, Олегу в голову не пришло, что между ними может быть что-то кроме совместного сна.

Ему было достаточно, что Сергей подпустил его насколько близко.

Олег поспешно взял его за руки и тут же ощутил в них привычную дрожь.

— Конечно, можем.

Губы Серёжи дёрнулись в благодарной улыбке. Он бросился к Олегу на шею и защекотал здоровое ухо тёплым дыханием. Они стояли посреди комнаты и молча жались друг к другу. Олег бережно поправил ткань футболки на остром плече.

— Я не хочу сейчас.

Олег понял, что Серый имеет в виду, и мягко погладил его между острых лопаток.

— Я просто... ты не подумай ничего, — Олег видел, что Серёжа изо всех сил пытается не смотреть ему в глаза. — Мне просто... как будто настроения нет, хотя это странно звучит. Как будто... — он запнулся, и Олег почувствовал, как сильно вздрогнула узкая грудная клетка.

— Как будто не до этого, — подсказал он, и Сергей с явным облегчением выдохнул. Он наконец посмотрел Олегу в глаза. На бледном лице замерло смущение. — Серый, это я.

Сергей нерешительно улыбнулся.

— Не то, чтобы я про это не думал, — приглушённо сказал он. — Думал, только... только как будто сейчас не время.

Он закусил губу, и Олег провёл пальцем по его подбородку.

— Откусишь, — мягко сказал он, и с облегчением отметил, что у Серёжи при этих словах вырвался негромкий смешок. — Как скажешь, родной. Не будем и всё.

Больше они к этому не возвращались, но до самого вечера Олег чувствовал странное приятное волнение. Он сидел на кухне с кружкой крепкого чая, когда на пороге появился Серёжа с мокрыми волосами и позвал его спать.

— Я ложусь... Ты... — он постучал по косяку костяшками пальцев, — ты тоже приходи, ложись.

Олег проводил его взглядом. Он разделся, достал пижаму из-под диванной подушки и наконец прошёл в спальню, где на кровати, свернувшись калачиком, его поджидал Серёжа.

— Спокойной ночи, — он чуть подвинулся, хотя места на второй половине матраса было достаточно. — Спасибо тебе. За всё.

Серёжа так и спал в своей серой футболке с принтом. Он всего раз согласился отдать её в стирку и полдня просидел, закутавшись в одеяло, а потом встал и принялся сушить её феном. Олег тогда хотел напомнить, что купил ему запасную одежду, но промолчал. Он не мог знать этого наверняка, но догадывался, что Серому так просто спокойнее.

Футболка с крупным принтом была единственной вещью, которая сохранилась у него из прошлой, потерянной жизни.

Олег забрался в постель. Он видел, что Серому лучше, и всё равно чувствовал, что делает недостаточно. Слишком многое Серёже за эти два года пришлось пережить.

— Тут не за что благодарить, родной, — ответил Олег. Матрас был непривычно мягкий, одеяло, которое он принёс с собой из гостиной, вдруг показалось толще и уютнее. — Спи.

Сергей вдруг нахмурился. Он выпрямился и клюнул Олега в уголок губ. Тот почувствовал, как лица коснулся мятный аромат зубной пасты.

— Если я благодарю, значит, есть за что.

Олег не посмел возражать дальше. Только подоткнул Серому одеяло и в свою очередь пожелал спокойной ночи.

Серёжа скоро задремал и во сне привалился к его плечу. Он спал некрепким чутким сном, но его дыхание сейчас было спокойным, а на лице замерло безмятежное выражение.

Лежать рядом с Серым было странно и до одури хорошо. Серёжа спал, по подбородок закутавшись в одеяло. Снаружи сейчас торчала только рыжая макушка. В полутьме Олег видел, как зябко он кутается в одеяло. Казалось, холод поселился у него под кожей. Олегу пришло в голову, что даже если он уговорит Серёжу надеть вязаный свитер поверх любимой футболки, тому всё равно будет холодно.

В комнате царила полная тишина, когда к полуночи Серёжа заворочался и тихо застонал во сне. Олег, которого почти сморил сон, тут же проснулся, тихонько потряс его за плечо, а потом стал шептать привычные успокаивающие слова.

— Серый, проснись!

Сергей распахнул рот, дёрнулся, пытаясь сбиться в комочек, а потом вскрикнул, надрывно и громко, как будто что-то во сне заставило его издать этот болезненный звук. Олег настойчивее встряхнул его, не давая провалиться глубже в пучину кошмара.

— Тише, родной, это просто сон!

Сергей наконец распахнул глаза. Олег сжимал его предплечья, вглядывался в испуганное родное лицо и тихо выдохнул, когда Серёжа кинулся к нему в объятия и в темноте стал искать клеймо на предплечье.

— Мы сбежали, — из горла у Сергея вырвался хрип, как будто он никак не мог набрать в грудь достаточно воздуха, чтобы продолжать говорить. — Мы в безопасности, — Олег почувствовал, как кожа вокруг выступающих цифр покрылась мурашками. — Ты живой.

Олег выучил, что после кошмаров Серёжа нервно вздрагивает от каждого прикосновения. В нём как будто медленно таяла пережитая во сне тревога. Олег дал ему уткнуться себе в шею и держал так, пока не услышал, как выравнивается встревоженное дыхание, а потом уложил рядом с собой на подушку.

Они лежали почти вплотную друг к другу. Олег чувствовал, как Серёжу продолжает бить дрожь.

— Мне опять больница снилась, — голос Серёжи прошелестел в темноте, как порыв летнего ветра. — Я всё время туда возвращаюсь. Брожу в собственной памяти, и никак не пойму, что это всего лишь воспоминания.

Олег невесомо коснулся спутанных рыжих волос. Сергей лежал рядом, уставший и обессиленный, но от его тела шло знакомое тепло.

— Спасибо, что разбудил.

Олег ничего не ответил. Только одними губами, совершенно беззвучно, сказал:

— Прости меня, родной.

Олег проснулся рано, часов в восемь. Уже рассвело, в открытую форточку задувал приятный ветерок. Он лежал, прислушиваясь к утренней тишине и непривычному ощущению тепла рядом. Олег не помнил, как уснул, но почувствовав под собой мягкий матрас, тут же понял, где вчера лёг. Он повернул голову. На губах сама собой появилась улыбка.

Серёжа во сне сжимал его руку. Он лежал, прижавшись к подушке щекой, родной и доверчивый. Пятнышки витилиго переливались в тусклом утреннем свете. Олег бросил вороватый взгляд на часы. Надо было вставать и готовить завтрак, но он боялся пошевелиться: ужасно не хотелось прерывать этот момент неожиданной близости.

Он увидел, как длинные ресницы затрепетали, а через мгновение Сергей распахнул глаза. Взгляд его коснулся их сцепленных на подушке рук. Он не шелохнулся, а потом спрятал в подушке покрасневшее от смущения лицо.

Олег стал вспоминать, когда они в последний раз спали в одной кровати. Наверное, это было в квартире, которую Серёжа недолго снимал после выпуска из института. Олег приехал к нему в увольнительную. Они лежали на узкой кушетке, солнце щекотало им носы. В слабо отапливаемой комнате было неуютно, и Серёжа жаловался, что зимой тут очень холодно.

Теперь у них была большая квартира с широкой двуспальной кроватью. Они были в бегах, но просторную комнату заливало солнце, а в форточку пробивался июньский воздух.

— Доброе утро, — сказал Олег, отгоняя воспоминания.

Серёжа приоткрыл один глаз. Пряди рыжих волос завесили ему лицо, но он даже не попытался убрать их.

— Доброе, — откликнулся он. — Я неплохо поспал.

Олег усмехнулся. Он сам выспался куда лучше обычного. Охранять Серёжин сон отсюда было куда проще, чем из соседней комнаты.

— Я пойду завтрак готовить, — сказал он и дождался маленького кивка. — Ты тоже вставай и приходи.

— Я бы приготовил что-то другое, — извиняющимся тоном проговорил Олег, когда они собрались на кухне. На плите весело кипел суп. На деревянной доске лежала мелко порезанная морковь. — Просто... тебе только лучше стало, лучше не рисковать. Мало ли, как организм отреагирует на что-то менее безвредное.

Серёжа удивлённо взглянул на него.

— Может, через пару недель сделаю бульон с сухариками, — нескладно прибавил Олег и выключил огонь на плите. От бледного супа шёл пар.

— Да ладно, это очень даже вкусно, — ответил Сергей. — Правда, ты отлично меня кормишь.

Олег тепло усмехнулся и чмокнул его в щёку, прежде чем поставить перед ним пиалу с едой. Сергей произнёс это так искренне, что ему невозможно было не верить.

— Ты не переживай только, — вдруг добавил он, устремив на Олега глаза. — Я же знаю, что мне пока ничего другого нельзя, — он улыбнулся своей ломкой улыбкой и молча стал есть.

Олег залез в шкаф с продуктами. В холодильнике оставалось немного овощей, а в буфете над плитой подходили к концу запасы крупы. Он правда думал, что Серёжу можно начать кормить чем-то другим, но пока было необходимо поддерживать в доме запас продуктов для приготовления жидкого супа.

В конце концов, магазин был буквально в пяти минутах ходьбы от их дома.

— Ты куда?

Олег замер. Он не успел надеть куртку, только снял домашние тапочки. Он хотел предупредить Серёжу сразу после завтрака, что собирается в магазин, но при виде бледного встревоженного лица понял, что просчитался.

Серёжа был совсем не готов оставаться один.

Олег всего раз выходил в магазин: Сергей тогда спал у себя в комнате. Олег быстро оделся, стараясь не шуметь, выскользнул из квартиры, и минут через пятнадцать поднялся обратно с полными пакетами продуктов. Это было ещё, когда они ссорились, Олег постарался набрать побольше еды про запас. Он боялся оставлять Серого одного, и в тот раз испытал громадное облегчение, обнаружив, что в его отсутствие Серёжа не просыпался.

Откровенно говоря, до этой минуты Олег до конца не понимал насколько Серёжа боится находиться в квартире один.

— В магазин. У нас продукты закончились.

Сергей так и замер на пороге прихожей. У него был такой вид, как будто он готов расплакаться. Олег почувствовал укол вины.

— Продуктовый есть в паре домов отсюда. Я бы тебя с собой взял, просто...

Сергей не дал ему договорить. Кулаки с пятнышками витилиго болезненно сжались, когда он хрипло выдавил:

— Конечно, я понимаю.

«Нельзя его так оставлять», — Олег вздохнул. У них только всё стало налаживаться, а Серёжа наконец стал приходить в себя. Нельзя было допустить, чтобы страх одиночества довёл его до очередной панической атаки.

— Давай так. Засекай время.

Сергей моргнул. Олег пожалел, что так и не приучил себя носить наручные часы: сейчас можно было бы вручить их Серёже.

— Я вернусь ровно через двадцать минут. Я бы правда взял тебя с собой, — добавил он после короткой паузы и мягко заправил за ухо рыжую прядку. — Только тебя могут узнать и...

— Я понимаю, — повторил Сергей. — Только тебя тоже могут узнать. Ты тоже... — он осекся. Казалось, ему пришло в голову, что он сейчас может Олега обидеть и замолчал.

— Я умею прятаться. Ты не представляешь, насколько хорошо.

Серёжа вдруг улыбнулся одним уголком рта. Не будь он так истощен, на его щеках сейчас наверняка бы вспыхнул румянец.

— Знаю, что умеешь, — он взглянул Олегу в глаза. — Честно говоря, меня только это и успокаивает.

Сергей крепко сжимал его руки, погладил вены на запястьях и пару раз коснулся выступающего на предплечье клейма. Олег догадывался, что он сейчас вспоминает их успешный побег: сперва из Петербурга, а потом заграницу. Олегу тогда было некогда об этом задумываться, но сейчас он ощутил прилив странной гордости. Серёже было спокойнее жить, зная, что он умеет надёжно скрываться.

— В планшете, на котором ты книжки читаешь, таймер есть, — Олег улыбнулся. — Двадцать минут, и я вернусь.

Он дождался, пока Серёжа кивнёт и выпустит его руки. Олег звякнул ключом, в последний раз обернулся и повторил:

— Двадцать минут.

Серёжа отступил назад в гостиную, но продолжал напряжённо смотреть ему в лицо.

— Не опаздывай.

Никогда ещё Олег так не спешил сделать покупки. Он купил два пакета продуктов, сверяясь со списком, расплатился наличными и быстрым шагом вернулся домой. Их квартира была на третьем этаже, и он легко поднялся по лестнице. Железная дверь была надёжно заперта, в точности, как перед его уходом. Олег вставил ключ в замок и всего на секунду почувствовал страх: он совершенно искренне успокаивал Серёжу, но теперь, когда его короткая вылазка была почти окончена, вдруг испугался, что за время его отсутствия правда могло что-то случиться.

— Серый, я вернулся!

Он с порога услышал быстрый топот ног. Серёжа босиком выбежал в прихожую, на его осунувшемся лице появилась улыбка.

— Ты что, правда думал, я не вернусь? — Олег поймал его в объятия. Сергей прижался к нему так, точно Олега не было несколько недель, а не пятнадцать минут. — Всё в порядке, я дома.

Сергей покачал головой, и Олег чмокнул его в макушку. Холодные руки залезли ему под куртку и стали гладить по спине над поясом джинсов, в том месте, где кожа вздулась после ранений. Из гостиной раздался звон сработавшего таймера. Олег вернулся прежде, чем истекли отмеренные двадцать минут.

— Глупо это, да? — спросил Серёжа, пока Олег расставлял в шкафу купленные пакеты с крупой. Сергей сидел за обеденным столом у него за спиной.

— Что именно?

— Что мне так тревожно без тебя оставаться. Я же... мне правда жутко без тебя стало.

Серёжа сидел, низко опустив голову. На лице у него были написаны смущение и стыд.

— Серый, — Олег взял его за руку. — Ничего это не глупо. Я никуда не уйду, и со мной ничего не случится, — он мягко улыбнулся. — Но это нормально, что ты боишься оставаться один.

Серёжа покачал головой, а потом поспешно закивал, будто опомнившись. Олег видел, что он не убежден. Он подвинул себе стул и уселся напротив.

— Серый, ты пережил огромное потрясение. Не будь к себе так строг, рано или поздно ты перестанешь так себя чувствовать.

«Ты намного сильнее, чем сам думаешь».

Сергей молчал пару мгновений, а потом подался вперёд, и Олег поймал его в объятия.

— Я там всё время был один. Я даже Софе радовался, — Сергей вдруг прикрыл глаза и коротко рассмеялся. Олег никогда в жизни не слышал настолько печального смеха. Он нахмурился и почти машинально спросил:

— Кому?

Серёжа открыл глаза. В их уголках заблестели слёзы.

— Софе, — повторил он. — Так звали медсестру, которая работала у Рубинштейна в больнице. Она приходила во время обходов. Ставила мне уколы с успокоительным и давала лекарства.

Серёжа пожал плечами, как бы показывая, что ему больше нечего рассказать.

— Ты, наверное, здорово её ненавидишь, да? — спросил Олег.

Серёжа удивлённо на него посмотрел.

— Да нет. За что? — он шмыгнул носом и вздохнул. — Она всего лишь делала свою работу.

Олег с гулко бьющимся сердцем смотрел, как он стирает выступившие на глазах слёзы. Ему стало не по себе. Он был рад, что Серый понемногу рассказывает про больницу, но вынужден был признать, что эти рассказы иногда повергали его самого в ужас.

— Я понимаю, почему мне нельзя никуда выходить, — Серёжа вздохнул, возвращаясь к теме предыдущего разговора. — Я просто соскучился. Мне поэтому наша терраса так нравится, — он устало прикрыл глаза.

— Соскучился?

— По улице, — Серёжа повёл плечами, и Олег увидел, как по его лицу пробежала тень. — По воздуху.

Олег недоумённо нахмурился. Сергей молчал несколько секунд, а потом его словно осенило. Он смущённо пробормотал:

— Кажется, я про это тебе ещё не рассказывал.

Олег притих и приготовился слушать. Серёже требовалось время, перед тем, как начать погружаться в воспоминания. Он закрыл глаза, точно прислушиваясь к чему-то, и только потом, крепко сжав руку Олега, заговорил.

— Я просил выйти на прогулку. Под присмотром санитаров, сам понимаешь, — Сергей грустно улыбнулся, — Первую пару месяцев мне казалось, что если я буду себя хорошо вести, мне могут разрешить, но Рубинштейн сказал, это нарушит процесс лечения.

Олег резко выпрямился на стуле. Последние слова, сказанные глухим опечаленным голосом, подействовали, как удар тока. Сергей вздрогнул, посмотрел как-то виновато, и Олег поспешил поцеловать его в лоб. Он сохранил остатки самообладания только потому, что Серёжа продолжал держать его за руку.

— Так ты... поэтому часто сидишь на террасе?

Сергей тихо кивнул.

— Там воздух, солнце... глупо звучит, но я так рад, что они снова у меня есть.

Олег покачал головой и после секундного колебания мягко коснулся его губ.

— Совсем не глупо, Серый.

Сергей только молча прижался к его плечу.

Олег не понимал, почему не догадался об этом раньше. Сергей так много времени провёл в стенах больницы, что все мысли Олега сосредоточились на том, каким мучениям его там подвергали. Ему в голову не приходило, что Серёжу лишили многих обычных, но ценных вещей.

Олег ненавидел Рубинштейна. Этот человек, с которым он никогда не встречался, превратил Серёжу в собственную бледную тень и едва не погубил его.

— Не смотри ты так, — Серёжа вдруг покачал головой. — Всё нормально, Олег. Я ведь больше не там, да?

Олег крепче сжал его руку.

— Ты не вернёшься в больницу. Я тебе обещаю.

Сергей кивнул. Олег часто повторял ему это, шептал, что не отдаст Рубинштейну. Серому от этого становилось спокойнее, но Олег видел, что в нём по-прежнему сидит панический животный страх. Лечебница на одиноком острове и психиатр в белоснежном халате превратились в его худший кошмар.

— Знаешь, когда... Игорь пришёл за мной. Второй раз, — Серёжа произнёс это после недолгой паузы. У Олега застучало сердце. — Я испугался, что он вернулся закончить начатое, — кажется, Сергей хотел улыбнуться, но на тонких губах выступила только жутковатая гримаса. — А потом он схватил меня и сказал, что нам пора уходить. Я почти до самой телестудии думал, он убьёт меня, — Серёжа моргнул. В глазах у него замер вопрос, как будто дальнейшим рассказом он опасался причинить Олегу боль, но тот только кивнул, призывая продолжать. — Он был не один, с ним была... я не знаю, они видимо знакомы. С ним была Юля Пчёлкина, журналистка. Он высадил её, и когда мы отплыли, я подумал, он собирается меня утопить.

Сергей перевёл дух. Плечи его вздрагивали, хотя глаза оставались сухими.

— Игорь мне объяснил, зачем я ему понадобился — и я только тогда понял, что он не собирается меня убивать, — Серёжа часто заморгал. — Я помню, из-за туч выглянуло солнце. Солнце, такое... знаешь, бледное весеннее солнце. Но самое настоящее, — Серёжа провёл по клейму у Олега на предплечье. — И вокруг наконец не было больничных стен.

В кухне на несколько мгновений повисла глубокая тишина.

— Ты тоже пережил что-то ужасное, — Сергей вдруг вскинул глаза. Его ладонь легла Олегу на спину и скользнула вниз, к лопатке. — Я не настаиваю. Если ты правда не хочешь рассказывать, я понимаю, просто... — он умолк и очертил сквозь ткань домашней футболки шрам. Взгляд печальных голубых глаз опустился ниже, туда, где на ребра со спины заходили выступающие полоски.— Просто ты знаешь обо всём плохом, что случилось со мной, — он сделал паузу и слабо улыбнулся. — Я хочу знать, что с тобой произошло.

Олег вдруг вспомнил, какой страшный кошмар приснился Серёже, когда он впервые увидел его шрамы. У Олега тогда мелькнула догадка, что пугающее сновидение могло иметь отношение к рубцам у него на спине, но он её отогнал. Ему правда не хотелось лезть к Серёже с расспросами, но сейчас он почувствовал себя трусом.

— Я знаю, с тобой случилось что-то страшное, — Сергей снова заговорил, но что-то в его голосе неуловимо изменилось. — И я знаю, что многие страшные вещи делал ты сам.

На бледном лице замерло странное, почти бесстрастное выражение. Серёжа сидел на стуле, распрямив плечи, и требовательно заглядывал Олегу в глаза.

— Это страшная история, Серый, — сердце у Олега отчаянно билось в грудной клетке. Он опустил глаза в пол.

— Олег, пожалуйста, — голос Серёжи вдруг зазвучал очень мягко, как будто он готов был снова заплакать, но в глазах у него дрожал решительный огонёк. — Я хочу знать, что с тобой на самом деле произошло. Я не виню тебя и не злюсь, правда, — прошептал он, как будто Олег мог сомневаться в его честности. — Но я устал от иллюзий и страшных догадок.

Олег вздохнул. Он понимал, как много знает о ранах Серёжи, тогда как сам Сергей не знал о нём почти ничего. Не расскажи ему Серый хотя бы часть из того, что было в больнице, он бы с ума сошёл, гадая, что с ним делал чёртов Рубинштейн. У Олега руки сжимались в кулаки, когда он узнавал страшные подробности Серёжиного заточения, но это было куда лучше, чем теряться в догадках.

— Ладно, — Олег потёр переносицу. Серёжа обрадованно улыбнулся. — Я расскажу, но это правда страшный рассказ, Серый.

Они перешли в гостиную. Олег крепко стискивал прохладную руку. Сергей устроился между диванных подушек, и Олег опустился с ним рядом.

— Я знаю, что страшный. С тобой случилось что-то ужасное — и я хочу про это знать.

Олег понимал, что некоторые подробности его рассказа могут навсегда Серого оттолкнуть, и почувствовал к нему прилив какой-то невероятной нежности. Сергей терпеливо ждал начала рассказа. Олег вздохнул. Он достаточно был перед ним виноват, чтобы оставлять Серёжу в страшном неведении.

В конце концов, Сергей был единственным человеком, которому Олег по-настоящему доверял.

Олег уселся напротив, заглянул Серёже в глаза и начал рассказ.