Реакции Наруто /Завершено/

Naruto OST – Decision, Despair
Заказ от: @user78054212, user88787699 и моя фантазия.
Нет семерых персонажей (но присутствует Итачи). Простите, я слишком позитивный человек, чтобы это заканчивать. Просто для справки: про Итачи, Джираю, Хаку и Шикамару я написала ещё где-то в феврале, но в связи заказом продолжила только сейчас.

Наруто

   Великая война шиноби закончилась давно, и Наруто осуществил свою мечту, наивно полагая, что всё горе позади. О, как же он ошибался.

    Седьмой хокаге,вероятно, побил всевозможные рекорды, когда ему чообщили, что его жена попала в больницу в тяжёлом состоянии. Быстрее звука он преодолел расстояние до её палаты, где его уже ждала Сакура.

— Цунаде-сенсей велела встретить тебя и велела вдарить, если попытаешь нам помешать.

— Тогда сообщите, когда ей станет лучше.

    Когда, а не если. Хокаге не допускал ни единой мысли о печальном исходе. Очень зря.

    Три дня Наруто был, как на иголках, едва мог мог сосредоточиться на чем-либо и брал с собой в резиденцию их ребёнка, чтобы хоть как-то снять стресс. Каждый раз, после ухода с работы он обязательно навещал супругу, и Цунаде с Сакурой всегда, к большому облегчению Седьмого, утверждали, что (Т/И) идёт на поправку. Но в ночь на четвёртый день её не стало. Харуно, дежурившая рядом с подругой тогда, не успевала принимать решения – аппараты все быстрее и быстрее оповещали ирьенина об отказе того или органа. Сакура не знала причин внезапных сбоев в организме, но не оставляла тщетных попыток найти решение. Пришедшая черёд десять минут по зову Кацуи Цунаде помочь ничем не успела.

    Похороны организовали довольно быстро. Попрощаться с (Т/И) пришло много людей: все друзья, сокомандники, её учитель. Не было только её ребёнка – Наруто не хотел, чтобы дитя видело смерть и похороны в столь нежном возрасте. К слову, о Наруто: много кто не мог сдержать горьких слез от безвременной кончины (Т/Ф)-Узумаки в то время, как Наруто, кажется, присутствовал на церемонии лишь телом, а дух его унесся прочь туда, где душа его супруги нашла свой покой. Седьмой по-долгу задерживал взгляд на деревьях, будто насмехающихся, ясных небесах, не слышал искренние соболезнования гостей, приходилось окликать его по несколько раз или похлопывать по плечу. Наруто невыносимо находиться здесь, где под слоями земли захоронен огромный кусок его души рядом с (Т/И), Узумаки на протяжении всего обряда находился на грани побега, но в последний момент останавливался по двум причинам: понимал, что, если он уйдёт, легче не станет и что больнее всего не здесь. Хуже всего будет дома.

    Все знали о решении Наруто не показывать ребёнку смерть, и Цунаде с Какаши после нескольких тостов выгнали Наруто домой, пока он с горя не напился и есть ещё вероятность, что у малыша все ещё тихий час. Он не заметил, как дошёл до дома, находясь в воспоминаниях о (Т/И) и их совместном счастье.

— Папа! Ты вернулся! А где ты был? Когда маму выпишут из больницы? – на Наруто налетел маленький улыбчивый ураганчик, встречающий его крепкими объятиями.

— Мама не придёт домой. – глухо и хрипло отозвался Узумаки.

— Её ещё не выписали?! Как жаль, я тогда не смогу ей показать свой новый рисунок. – Конечно, маленький ребёнок не заметил, насколько натянута улыбка его отца. Но и Лорд Седьмой обратил внимание кое на что только сейчас: сходство их маленького чуда с (Т/И). Наруто часто слышал про Ураганчик, что яблоко от яблоньки не далеко упало, и у них похожие характеры, но до боли знакомый блеск в глазах и схожая мимика напомнили ему одного совсем не безразличного человека.

— Солнышко, послушай, мама никогда не сможет вернуться. Она... Она теперь живёт на облаке и не сможет увидеть твой рисунок.

— Даттебаннара... Почему? Она нас больше не любит?

— Нет, что ты, мама очень любила нас, но она была вынуждена туда уехать, и ей тоже очень грустно. Теперь дождь или снегопад – это выражение её грусти из-за того, что она не может тебя обнять и сказать, как сильно тебя любит.

— А град – это мама злится?

— Не всегда, только когда нашкодишь.

Саске

   В одну холодную ночь, когда команда Така с ног валилась после целого дня странствий, на дежурящего Саске бурным потоком горной реки нахлынули воспоминания о (Т/И), подруге его ненавистного брата и Шисуи.
   Они столько времени проводили вместе, что Микото иногда подшучивала над младшим сыном: «Уже невесту себе нашёл, Саске» – и хихикала над ним и его «избранницей». В особо холодные зимы мальчик часто бегал к ней в гости, чтобы поучить теорию, перестающую быть скучной, когда она рядом, или, если совсем повезёт, послушать её пение. Попросить мальчик стеснялся, а (Т/И), будто не замечала его заминок и всегда, когда спрашивала, не хочет ли он послушать, как она поёт, щипла его за щеки, тиская, словно котёнка. Не то, что бы Саске был против, ему просто не нравилось, что с ним обращаются, как с совсем маленьким ребёнком.
    В тот морозный денёк маленький Учиха спешил в гости к (Т/И), предложившей отобедать вместе после окончания уроков в академии, все равно у неё не было никаких планов, но когда он достиг дома старшей подруги, куноичи с недовольным видом покидала свою квартиру. Было понятно, что желанием покидать тёплый дом она не горит и лучше бы провела время с мальчиком.
— Прости, Саске, на меня спихнули какую-то срочную миссию, и отказов они не принимают.
— Но у тебя же отпуск! Ты говорила, Третий хокаге лично дал тебе месяц отдыха.
— Было дело. Только почему-то это не помешало ему прислать за мной АНБУ с поручением. Ладно, раз надо, значит надо. Я постараюсь поскорее вернуться, чтобы наверстать упущенное.
— Обещаешь?
— Обещаю. – Саске обнял её на прощание, и куноичи спешно направилась к воротам.
    Учиха с нетерпением ждал её возвращения, но она все не возвращалась. (Т/И) не было ни через неделю, ни через две, три, ни даже через месяц её не было. Мальчик понимал, что задание, должно быть, очень сложное, раз его подруга до сих пор не вернулась домой. Дни летели за днем, пока не прошёл ещё месяц, и в Коноху не пришло печальное известие: (Т/И) Учиха скончалась на миссии. Как Саске не пробудил тогда шаринган – загадка, ведь, узнав о произошедшем, он не мог успокоиться полдня, не помогали даже объятия от, тогда любимого, нии-сана.

Итачи

   Мало того, что Итачи пришлось уничтожить весь свой клан, так и любовь всей его жизни приказали убить. Говоря прямо, Фугаку не нравилась потенциальная невестка, но, видя трепеное и наинежнейшее отношение его первенца к (Т/И) – Микото ещё отметила, что он так же заботлив только с Саске – не стал препятствовать им. И теперь он должен загубить её! Если бы он отказался, то Данзо превратил бы её жизнь в ад, а знать что она страдает и знать, что он сам этому причина, выше сил Итачи. На ватных ногах, шатаясь из стороны в сторону от ужаса предстоящего преступления, Учиха направился к (Т/И).

   Девушка открыла сразу, будто ждала и, игнорируя, что Итачи весь в чужой крови, радушно пригласила ночного гостя войти. В гостиной, где она угостила, уже по обычаю, возлюбленного чаем, Учиха старался запомнить каждую  деталь её внешности. Как же он хотел, чтобы она была его женой, хотел сделать её самой счастливой, жить с ней в одном доме, спать в одной комнате, одной кровати, чтобы она была только его, но он своими руками загасит маленький, но тёплый огонёк её жизни. Итачи не смог сдержать слез.

— Я пришёл, чтобы убить тебя, а ты... а ты...

— Знаю, родной, – Учиха поднял глаза на (Т/И) и встретился взглядом с (Ц/Г) глазами, наполненными нежностью и любовью, на пухленьких губках играет ласковая грустная улыбка. Во взгляде ни ненависти, ни злобы, лишь безграничная нежность. И это чуткое создание он должен уничтожить! – и не виню тебя. Ты лишь марионетка в руках властолюбивых стариков.

— Я... я люблю тебя! – на большее не хватило дыхания. Итачи захлебывался слезами, он плакал, будто дитя. Учиха резким, внезапный, даже для него, движением направил острие оружия на грудь (Т/И), но вздрогнув, откинул катану в сторону. – Не могу!

   Возлюбленная несчастного парня с тяжёлым вздохом встала, чтобы вернуть предмет владельцу. Итачи хотел отнять меч у девушки, негоже ей пачкать кровью её прелестные ручки, но у неё появился план. Она буквально вложила катану ему в руки и, представляя её к району сердца, управляя его руками.

— Ита, моя боль будет непродолжительной, в отличие от твоей. Если там, на той стороне что-то есть – я дождусь и встречу тебя, мы снова будем вместе. Ты, главное, помни: я тебя люблю – резкий рывок, катана пронзает нежное сердце, Учиха чувствует её кровь на своём лице. Просыпается.

   Кошмар. Это был очередной кошмар. Вместо крови вода, которой его щедро окропило серое небо, вместо возлюбленной рядом акулоподобный напарник. Это тот редкий сон с участием (Т/И) , в котором Итачи не хочет раствориться. Обычно, если ему снится его ангел, то он видит свои несбывшиеся мечты: выросший и обзавевшийся своей семьёй Саске, уже немолодые родители с седыми прядями, счастливая и мирная Коноха, конечно же, она рядом с ним. Бывает ещё так, что (Т/И) приходит вся в слезах и просит прощения за то, что причинила ему столько боли. Тогда он падает перед ней на колени, не смея поднимать взгляд на её прекрасный лик, убеждает её, что это ему надо просить прощения, чтобы хоть чуть-чуть очистить его «гнилую» душу, в конечном итоге плачут вместе, в обнимку, утыкаясь в плечи или шеи друг друга. Она кажется такой реальной, живой, что забывается, что это лишь плоды его уставшего сознания.

   Но это сны. А они имеют крайне противное свойство - они заканчиваются.

Хаято

Особо близким с (Т/И) Хаято никогда не был, но, тем не менее, относился к ней весьма благосклонно, как и все, с кем она работала. А как ещё относиться к человеку, который несёт счастье и позитив всем окружающим, но при этом не являясь раздражающей и назойливой? Её нечасто отправляли на задания, обычно поручая ей связь между отделам, хотя в сноровке и изобретательности ей отказать нельзя.
    Если все же выдавали миссии за пределами Конохи, то отсутствовала (Т/И) подолгу, а по возвращению назад долго отлеживалась в больницах, поэтому никто не обратил внимание на её чрезмерно длительное отсутствие. Для всех стало шоком, когда на рабочем месте (Т/Ф) одним утром появилась небольшая фотография с чёрной лентой и несколько скромных цветов. Многие её коллеги в знак благодарности решили раскурить благовония перед её портретом и пропустить по рюмочке за упокой.
    Гекко, на удивление большинства товарищей, был одним из инициаторов небольшого «прощания» с ней. Это для большинства они с (Т/И) были простыми знакомыми, на самом же деле между ними была весьма крепкая дружба.

Хаку

    Истекая кровью на недостроенном мосту, Хаку доживал последние свои минуты, глядя в блекло-серое небо, которое стало похожим на цвет его кожи. Лёжа на смертном одре, он вспоминал всю свою по большей части несчастливую жизнь, стараясь вспомнить как можно больше всего, касающегося самых дорогих для него людей – Забузу и (Т/И), особенно милую (Т/И), которая так не хотела меняться. Она была открыта миру, но повзрослеть боялась больше смерти, пугала одна лишь мысль о становлении такой же, как люди, сломавшие ей жизнь, бледнела, становясь белее полотна, когда замечала в себе изменения, приходящие с возрастом.

  Не может мальчишка вспоминать без улыбки её небесные черты: низенькая и тоненькая из-за частого недоедания, с как будто выцветшеми криво постриженными (Ц/В) волосами и такими же глазами, наполняющиеся жизнью и светом в моменты редкого счастья и улыбок, костлявенькая, но очень сильная и хваткая. А как оказался паметен её характер? Пройдя сквозь обильные потоки ненависти и тьмы, побывав в аду, не видя рая, (Т/И) осталась человеком. В отличии от больших и лысых крыс в одежде, окружающих её каждый день, она была добра со всеми встречным, начиная брошенный псом и заканчивая пропащим человеком, просящим милостыню на площади.

   За свою доброту она и поплатилась, хотя говорил ей Забуза, чтобы не верила никому, даже ему с Хаку, а она, ангел, не слушала, продолжая быть лучом света в царстве тьмы, совсем забыв, что в рассеиваемой ею тьме живут самые страшные монстры, по вине которых льется кровь и гибнет живое. Деревенские дураки настучали людям властей, что около их деревни ошивается человек с кеккей генкаем, наплевав на то, что (Т/И) спасла им жизни. Конечно, какое им дело до жизни девочки, их спасительницы, когда речь идёт о деньгах? За её жизнь заплатили всей деревеньке тысячу рё. Как же дёшево стоит человек.

   Не в силах больше Хаку сдержать слезы обиды на судьбу и грешную землю. Сверкающие и чистые капли, копившиеся внутри годами, стекают по щекам, размывая и без того неясную картинку перед глазами, делая неприметно-серое небо снежно-белым. По мере того, как слезы лились из глаз, все вокруг становилось ярче и светлее, звук неокончившейся битвы все затухал, пока и вовсе не исчез как и боль от ран, как туман вокруг, как тучи над головой. Только прозрачные капли жгли глаза, щеки, шею огнём. Они сияют под солнечными лучами драгоценными камнями, привлекая маленькую фигурку, появившуюся будто из воздуха, направляющуюся к нему.

   Образ с начало идёт медленно, будто пытаясь рассмотреть паренька, и потом, когда узнает его, срывается на бег, стремясь оказаться рядом как можно быстрее.

— Хаку! – Зовёт фигурка, начиная тоже плакать – Хаку, Хаку! – Он слышит голос звонкий, нежный, но ушам своим не верит, помня его обладательницу. – Это правда я! – Звучит так же надрывно, как во дне её конца, так же как когда она просила улыбаться жестоком, но прекрасному миру. Он оборачивается, и слезы льются с новой силой.

— (Т/И)! Это... Это правда ты... – Слов и эмоций в Хаку стало слишком много, и он не в силах сказать хоть что-то, чтобы выразить всю радость встречи. Крепко обнимает девочку, страшась отпустить, боясь вновь потерять.

  Слова больше не нужны. Бьющиеся с огромной скоростью любящие сердца и искренние чистые слезы, вперемешку с радостным словом шепчут громче, чем ревут бури, бьют сотни набатов. Соль слез смешивается со сладостью смеха, порождая грустную радость, дарующую заслуженное счастье с нотками сожаления о незаконченных делах и покинутом мечнике.

Минато

— Минато, может, поговорим? – Кушина крепко обняла со спины мужа, на котором уже которую неделю лица нет.
— О чем? О том, как я отправил родную сестру на верную смерть? – в нынешнем состоянии Намиказе казался тенью самого себя – бледный, осунувшийся, с блеклыми глазами и хрипотой в голосе.
— В случившемся нет твоей вины, никто не мог сказать, что это ловушка для неё.
— Я должен был понять, как хокаге... как брат. Если бы я не отправил (Т/И) одну или пошёл с ней, если бы она смогла выпутаться из смертельной западни, если бы её враг ошибся хоть чуть чуть. Так много «если бы», и так мало толку от этого.
   С этими словам последняя ниточка самообладание внутри Минато не выдержала напора боли внутри него, и он больше не мог сдержать слез. Солёные капли хлынули из глаз Намиказе, оставляя за собой широкие прозрачные дорожки. Сейчас перед Кушиной был не легендарный шиноби, Жёлтая Молния Конохи, а старший брат, разбитый горем на маленькие осколки. Воспоминания о сестрёнке (Т/И) терзают его душу.
   Перед глазами стоят не размытые пеленой слез воспоминания о ней. Всего три недели назад она улыбалась ему своей фирменной улыбкой, так похожей на его, обнимала, когда возвращался из резиденции, как через день устраивала кулинарные поединки с Узумаки за право отнести обед для Мина-ни. Совсем недавно она была Солнышком Конохи, – болтливая, активная и жизнерадостная – но теперь (Т/И) навсегда безмолвна, недвижима и безразлична

Шикамару

   Прошло уже так много лет, а это место все такое же. Плакучая ива, укрывшая пологом из  ветвей свои корни и кромку воды, озеро чистое, сверкающее под лучами солнца, сияющее при луне; все осталось неизменными, только некогда узенькая тропиночка поросла травой и сорняками, показывая путнику, зачастую случайно пришедшему сюда, что очень давно не ступала здесь нога человека. Все так же тихо и спокойно, будто не было всего ужаса. Шикамару очень хочет поверить, что все плохое было сном, и (Т/И) по-прежнему ждёт его на их любимом месте. Она всегда приходила раньше, как бы Нара не старался оказаться под ветвями ивы первым. Всегда, как мысли его читала, так предугадывала следующее действие или слово. Осознание тоски по  сокрытому от лишних глаз месту пришло только сейчас. Как же не хватало ощущения остановки времени, которое появлялось лишь здесь.

   Но саднит сердце это чувство. Вспоминается то, как (Т/И) нарушала своим смехом ленивое, как её Нара, течение времени. Бежит вереница ярких воспоминаний перед глазами, каждое из которых настолько яркое-яркое, что Шикамару видит образ любимой перед собой. Она манит за собой под иву, что-то напевая, посмеиваясь, кружась вокруг своей оси, пока он, следуя за её зовом, неспешно идёт к дереву. В тени около водички достаточно прохладно, чтобы разморить распаренного на солнце Шику. Он не сопротивляется путам сна, наоборот охотно погружаясь в царство Морфея. Приятно обвивает тепленький ветерок, все же сумевший пробраться сквозь блокаду ветвей и листьев вместе с удачливыми лучиками, несущими тепло непрогретой земле, корню и играющими на небольшом участочке воды.

   Проснулся Шикамару только отнюдь не от шалостей лёгкого порыва и бликов, а он ласкового напева, что возвращает в знакомые времена. Слегка приоткрывает глаза, дабы узреть образ родной. Рядом примостилась (Т/И), вновь одевшая не самый удобный для прогулок наряд, но такой любимый, закрыла глаза, облакотившись на шершавый ствол, напевает негромкую песню свою. С тихой радостью в груди притягивает к себе, усаживая на колени. Она сразу обвивает руками его плечи и шею, мягко чуть робко целует в висок. Скучал уже немолодой Нара по нежным маленьким ручкам, по нежным губкам (Т/И), вообще по ней всей он очень скучал; настолько, что так и не смог полюбить другую. Тяжело вздыхает, собираясь с мыслями для начала диалога.

— Как много произошло с нашей последней встречи, наверное не один час на рассказ уйдёт.

— А тебе не лень? – смотрит Шике в глаза, расплываясь в лисьей улыбочке. По удобней устраивается на нем, пристально разглядывая его лицо.

— Если рассказывать кому-то другому, то лень, а для тебя и постараться можно. – Нара пристально посмотрел на любимую, освежая в памяти её черты, и начал свой рассказ – Ну сначала скажу, что я очень скучал по тебе и, несомненно, рад тебя видеть перед собой, хотя бы во сне...

   О много чем ещё поведал Шикамару ей, ничего не тая, говоря так, как думал сам, а (Т/И) слушала с замиранием сердца, не перебивая и боясь вздохнуть. Всё шло и шло время, но как их укрывала ива от палящего, полуденного солнцепека, как находилось в зените небесное светило, так все и оставалось неизменным.

Хината

— (Т/И)-тян, я понимаю насколько трудно бывает делиться чем-то сокровенным и болезненным, но, пожалуйста, выскажись мне. Может, я смогу помочь тебе чем-нибудь?
— Ничего особенного. Прости за беспокойство.
— Ничего особенного?! Тогда почему ты уже вторую неделю больше похожа на куклу, чем на живого человека? – отчаяние Хьюги достигло предела. Она так хочет помочь подруге, но та, видимо, наоборот – не хочет, чтобы ей протягивали руки, – Я же переживаю за тебя.
    У Хинаты всегда был очень мягкий характер и плохая переносимость давления. Хотя с годами она стала несколько твёрже, куноичи до сих пор не может противостоять упрямству подруги; ей снова приходится отступать.
— Если все же надумаешь поговорить – приходи в любое время.
— Угу. – Наглая ложь. Для девушек очевидно: раньше мир расколется на части, чем (Т/И) переступит через свою упертость.
    Хьюга уходит, оставляя (Т/Ф) в желанном одиночестве, наедине с мыслями, но тоже находясь в раздумиях, хозяйка квартиры не обижается на химе клана белоглазых. В конце концов это очередная «немая договоренность», – это когда куноичи понимают действия и мотивы друг друга без слов – к тому же разговор зашёл в тупик, и ни одна из них не видела смысла продолжать: (Т/И) не нравилась тема, а Хината поняла бессмысленность попыток разузнать, из-за чего изменилась её подруга.
    Химе, действительно, тревожило негативное изменение в (Т/Ф). В эти две недели она вяла, как цветок под палящим солнцем, причины, конечно же, высказаны не были, но Хината не особо удивлена: уже в детстве подруга имела привычку прятать свои мысли и переживания от других, даже самым близки зачастую ничего не говорила. Нет, она не обесченивала чувства, просто ни с кем ими не делилась, что сейчас вызывает тревогу у Хьюги. Все плохое имеет свойство накапливаться и потом обрушиваться на человека. Принцесса подозревает, что негативные эмоции взяли верх над (Т/И). В сердце Хинаты зреет предчувствие; хорошее или плохое – казать пока нельзя, но, если верить интуиции, что-то грядёт.
   Белоглазка, в связи с беспокойством, решила навестить подругу завтра снова, может, ночью появится неплохая идея, как справиться с проблемой.

    Утро встретило химе Хьюга серостью и неприятной сонливостью, из-за которой выбираться из кровати совсем не хочется. И все же Хината выбирается из-под одеяла, с неохотой бредя в ванную комнату, где вспоминает, что хотела навестить подругу. И вот, примерно через час, она стоит на пороге квартиры (Т/И) в ожидании, когда та откроет. Хьюга не стесняется, ведь дело близится к полудню, и, по идее, хозяка дома давно должна была проснуться. Но ответа все нет, сколько бы химе не ждала – она простояла перед дверью двадцать минут и иногда звала (Т/И). Интуиция снова забила тревогу, Хината попробовала отворить дверь. Та оказалась не закрытой, открывающей путь в неприятно тихую квартиру. Было слишком тихо: ни возни в комнатах, ни радио, ни шагов навстречу гостье. Гробовая тишина.
    Хьюга несмело проходит к подруге, осторожно заглядывая в каждую комнату и холодея каждый раз, когда помещение оказывается пустым. Наконец осталась только ванная комната. Тут-то дурное предчувствие взвилось внутри Хинаты. Она с опаской отпирает дверь, чтобы в следующее мгновение замереть от шока. (Т/И) на полу перед ванной, свесив туда руки, рядом с ней окровавленный кунай.
— (Т/И)-тян... – конечно, Хината догадалась по нездоровой бедности, неподвижной спине, что ее подруга мертва (а если учесть нож – можно предположить, что она сама убила себя), но последняя искра надежды велела Хьюге окликнуть её.
   А в ответ ей тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием самой Хинаты.

Шисуи

Друзей всегда больно терять, особенно, испытывая к ним сильные чувства, но не успев сказать три заветных слова. Шисуи всегда упускал возможности признаться (Т/И), но особо не расстраивался, думал, мол, времени ещё вагон и маленькая тележка. Каким же наивным был Учиха. Вроде гений, а несколько наивной веры в светлое будущее не утратил, из-за чего теперь приходит в тяжёлые минуты или значимые даты на могилу (Т/Ф). Я люблю тебя, – обращается он к безмолвному камню с её именем и годами жизни, – мне, правда, жаль, что я слишком медлил с этими словами и не ловил счастье за хвост.
    Идиальных случаев для признания было, действительно, много. Взять, например, вечер, когда они наблюдали за светлячками: ночь, тишина, из людей только он да (Т/И) и яркие жёлтые огонечки над тепной поляной. Такое ощущение, будто сама судьба, едва ли не кричала ему: «Да скажи уже, что любишь её! – даже идиальную возможность предоставила:
— Спасибо, – перебила (Т/И) «пение» кузнечиков и цикад, – за то, что ты всегда рядом.
   Что это, если не счастье, само приплывшее в руки? Скажи Шисуи ей тогда что похожее на: «Конечно, я всегда рядом, я же люблю тебя». Может, над формулировкой ещё можно было поработать, но суть понятна. А Учиха взял да ляпнул:
— Конечно, я всегда рядом. Это мой долг, как твоего друга – подставлять плечо в трудную минуту и не дать заскучать, когда все замечательно.
    Видимо такой ответ очень рассердил судьбу, ведь она распрядилась так, что в скором времени ей решили устроить «экзамен», отправив на миссию А ранга. Насколько бы (Т/И) сильной не была, справиться с тем заданием в одиночку было физически невозможно, что повлекло за собой не неожиданный исход: её смерть и разбитое сердце Шисуи.

Джирая

   В самом первом романе авторства Джираи есть один выделяющийся персонаж - Аой Уэхара. Примечательна она двумя вещами: с какой нежностью относится рассказчик, по совместительству главный герой произведения, и её глаза; есть множество эпизодов, в которых воспевается красота её очей, но ни в одном из них не говорится об их цвете. «... Она была так прекрасна на этом вечере, что мне едва ли хватит слов, чтобы описать все её очарование. Средняя ростом, тоненькая, как тростничек, грациознее лани, с темно лиловым водопадом волос, убранным в сложную высокую причёску, так подчеркивающим её прелестные очи. О! Я не устану воспевать их великолепие! Свет, исходящий от многочисленных ламп и светильников, казалось, находил себе пристанище в глазках Аой, так они сверкали, так они светились. А если прислуга затушит хотя бы половину иллюминации в зале, то яркие, едкие блики исчезнут, и на их место придёт сияние, сравнимое с загадочным светом луны. И так её чудесные очи могут изменяться до бесконечности, находясь под влиянием её переменчивого, как майский ветер, настроения или же, как сегодня освещения...» – так впервые Джирая раскрыл читателям внешность Уэхары.

   Некоторые критики и искусствоведы, ознакомившиеся с «Повестью о бесстрашном шиноби», утверждали, что автор перенёс на страницы книги свою возлюбленную. Насколько же они оказались правы! Джирая действительно перенёс свою любимую, которую звали (Т/И) (Т/Ф), на страницы своего романа. Звали... На момент выхода книги в свет, (Т/И) уже была на вечном покое. И все, что от нее осталось, это её меч, могила, воспоминания жабьего мудреца, ну с недавних пор ещё и Аой да редкие сны с её участием.

– Вижу знакомую речь, вижу облик твой, но почему это только во сне? – вопрос, появляющийся уже больше двадцати пяти лет, и на которого ответа нет.

   Да, Джирая всегда понимает, что находится во сне. Но не спешит разорвать едва видимые, но крепкие, путы грез. Ведь здесь ему во сладком сне снова девятнадцать, снова он желторотый юнец, снова впереди множество приключений, снова жива (Т/И). Опять они неспешно гуляют под луной и звездами по берегам озёр, наслаждаясь единением душ. Просыпаться не хочется от слова совсем, ведь так развеется и исчезнет во тьме времени любимый образ, а тут она снова молода и энергична, а самое главное – жива и перед ним.

   Джирая принимает, что попался в ловушку собственных мечт и снов. Из года в год желания открыть утром глаза, тем самым расставшись с (Т/И), становится все меньше. Но писательство, друзья, Коноха и любимые ученики в определённой степени помогают справиться с желанием отойти на «ту сторону». В определённой степени. Эта мечта никуда не уходит, нет, она преследует призраком, следует каждую минуту и каждый день по пятам, все сильнее подчиняет сознание, чтобы в один прекрасный момент оно разбилось хрустальной вазой и повиновалось навязчивой идее встретиться с (Т/И).

   Может, он не вернулся от Пейна, потому что разум под действием чужих глаз раскололся, как хрустальный сосуд, и Джирая просто ушёл на встречу с любимой?

Асума

(И/Д) – имя дочери

— Асума-сенсей, (Т/И)-сенсей, пожалуйста, держитесь! – отчаяние Нара достигло своего пика, и, повинуясь зову сердца, он просил невозможного, хотя разум тихо шептал ему о всей бессмысленности его попыток спасти учителей.
— Шикамару, – (Т/И) ослабшей рукой повернула лицо юноши к себе, – все бессмысленно: у Ино не хватит опыта и чакры, чтобы удерживать нас на этом свете. Да и с нашими повреждениями бессмысленно это.
— А об (И/Д) вы подумали?! Прошу вас держитесь, если не ради нас, то  хотя бы ради неё. Как она без вас будет?
— Под твоим присмотром не пропадёт. – Асума вступил в диалог, – Хочешь, считай это моим последним тебе пручением, а хочешь – просьбой человека у смертного одра, но итог один: присмотри за нашей дочерью. С тобой она будет в надёжных руках.
— Учитель...
   Но ни Асума, ни (Т/И) уже не слышали обращение своего ученика, они тихо, и несколько болезненно, испустили свой последний вздох, держа друг друга за руки, преисполненные сожаления, что им приходится оставлять (И/Д) на попечение Шикамару, который сам, едва ли не вчера, был ребёнком. Да только понимала чета Сарутоби – не выжить им с ранами, оставленными Хиданом и Какузу, и все что им оставалось – покорить я судьбе, поблагодарив её за непродолжительное совместное счастье.

Тобирама

  Тобирама потерял за свою недолгую жизнь многих дорогих людей: родители, младшие братья, жена; и теперь судьба забрала у него ещё и маленькую дочь. (Т/И) скончалась от той же болезни, что забрала жизнь её матери. Альбинос был вынужден наблюдать, как девочка медленно гасла, будто восковая свечка. На его долю выпало множество испытаний, но, без сомнений, без временный уход дочери – одно из самых тяжёлых событий в его жизни.
— Брат, – голос Хаширамы доходит до его сознания с задержкой, младший Сенджу поворачивает голову на оклик спустя несколько секунд, – не хочешь чаю? Он, вроде, успокаивающий.
— Спасибо, не хочу. – Тобирама выглядит, как всегда, собранным и холодным, но от сожалеющего взгляда Первого хокаге не укрывается разъедающая сердце боль.
— Ответ неверный, ты будешь чай. Если не хочешь мне выговориться, то успокоишь перегруженные нервы при помощи травяного отвара. Тобирама, мне страшно представить, через что ты прошел, но, пойми, плохо от её смерти не тебе одному: мне, моему сыну, Мито тоже грустно, – Шодай умолк на середине речи, не зная что ещё он может сказать в поддержку брату.
   В комнате повисла давящая тишина, она напоминала обоим Сенджу, как недавно здесь был слышен топот детских ног и заливистый, звонкий смех. Безмолвие, воцарившееся в доме со смертью (Т/И), давило на альбиноса; он по привычке искал свою дочь, когда в доме становилось тихо, и сейчас не время сна. Но теперь здесь будет тихо. Всегда тихо. От непривычного отсутствия шума Тобираме время от времени казалось, что его зовут или принцесса Сенджу прсмеивается у него за спиной.
— Слишком мало.
— А? – Хаширама, вынырнув из раздумий о несправедливой участи племянницы, не поняв о чем говорит его брат.
— Семь лет – слишком мало. Она не увидела и сотой части этого мира, а уже ушла на другую сторону. Помнится, ты говорил, что надо искать во всем плюсы, и сейчас мне все же удалось найти кое-что хорошее. (Т/И) теперь рядом со своей мамой.
— Да, теперь они вместе.
   Тобирама никогда особо не верил в высшие силы и потусторонний мир, но после стольких смертей дорогих ему людей он сам не заметил, как стал верить в пребывание их душ в лучшем месте.