осколки правды
Темнота за моими веками взорвалась белым светом, когда очередная доза стимуляторов взыграла в крови. Я судорожно вдохнула, чувствуя, как металлические зажимы впиваются в виски.
"Субъект L-7 сохраняет сознание при дозе 245 миллиграмм," — раздался где-то над головой механический голос.
Перед глазами плыли пятна, но я смогла разглядеть фигуру Рейнса, склонившегося над монитором.
"Поразительно," — он провел пальцем по голограмме моего ДНК, — "даже после такого стресса структура остается стабильной. Кей, вы были правы — она идеальный носитель."
Тот самый мальчик-мутант шагнул из тени, его чешуйчатая кожа теперь казалась неестественно бледной под люминесцентными лампами.
"Я три года наблюдал за ней в секторе B. Фазовый сдвиг — это не просто мутация. Это эволюционный скачок."
Мои пальцы судорожно сжались на подлокотниках кресла.
"Ты... наблюдал?" — голос сорвался на хрип.
Кей повернулся ко мне, и в его глазах не было ни капли раскаяния.
"С момента твоего первого побега. Мы специально позволили тебе найти те данные. Чтобы ты привела нас к Сплинтеру."
На экране за его спиной мелькнуло изображение старой фермы — той самой, с координатами на голограмме.
"Где они?" — я попыталась держать голос ровным, но предательская дрожь выдавала меня.
Рейнс обменялся взглядом с Кеем.
"О, не волнуйся. Твои друзья-черепахи уже в пути. Мы позаботились о... приглашении."
Вспышка.
Боль.
Крик.
Я снова в лаборатории, но теперь все иначе.
Стеклянные капсулы разбиты.
Провода свисают, как кишечник.
А на полу — маленькая Лия прижимает к груди окровавленный лабораторный журнал.
И понимает.
Все эти годы она думала, что случайно увидела эксперименты.
Но правда была хуже.
Ее специально подпустили.
Потому что она уже тогда была частью проекта.
Инъекция стабилизатора начата, — голос системы вернул меня в настоящее.
Холодная волна распространялась по вене, замораживая боль.
Я подняла глаза и увидела — слабую трещину в стекле камеры.
Микроскопическую.
Но реальную.
Такую же, как в тот день, когда я впервые использовала фазовый сдвиг.
Рейнс что-то говорил Кею, показывая на графики.
Они не заметили, как мои пальцы начали мерцать.
План родился мгновенно.
Если они хотели Сплинтера...
Я дам им Сплинтера.
Но не такого, как они ожидали.
Я позволила новой дозе препарата захлестнуть сознание — и в тот же миг отпустила контроль.
Мир взорвался болью.
И возможностью.
Последнее, что я увидела перед тем, как мое тело начало распадаться на молекулы —
— настоящий ужас в глазах Рейнса.
Он наконец понял.
Фазовый сдвиг — это не просто способность.
Это оружие.
И сейчас оно было направлено на них.
Где-то в вентиляционных шахтах зазвучал знакомый скрежет металла.
Черепахи приближались.
А я...
Я уже почти исчезла.
Но на этот раз по собственному выбору.
Стекло камеры треснуло с мелодичным звоном, когда мои молекулы начали вибрировать на резонансной частоте. Рейнс отпрянул, впервые за все годы его безупречная маска учёного дала трещину — в глазах читался животный страх.
"Остановите её! Выжгите нейроны, если надо!"
Но было уже поздно.
Я стала невидимой — нет, хуже — неосязаемой. Воздух вокруг заколебался, как над раскалённым асфальтом. Первым закричал Декс — его бронированная кожа начала пузыриться, словно под воздействием невидимой кислоты.
"Что она делает?!" — Вайпер отступал к стене, его камуфляж судорожно менял цвета.
Только Кей стоял неподвижно, его рептильные глаза сузились в щёлочки.
"Она не контролирует фазовый сдвиг... Она стала им."-сказал Донни.
Первый взрыв прогремел с южного блока — Рафаэль всегда предпочитал громкие входы. Стены дрогнули, когда Микеланджело влетел через вентиляцию, размахивая нунчаками.
Но когда Леонардо перерубил двери лаборатории, он замер — перед ним был не привычный хаос боя, а нечто худшее.
Я— вернее, то, что осталось от меня — вихрь полупрозрачной материи, разрывающий оборудование на атомном уровне.
"Лия?.."
Голос Донателло дрогнул, когда его сканер показал 800% активность мутации.
Рейнс воспользовался моментом — он рванул Кея за руку к аварийному выходу.
Бегите, идиоты! Она сейчас—
Его слова утонули в рёвефазового кризиса
Сплинтер появился из тени, его посох звонко ударил по металлу и крикнул
"Остановись!"
Но я уже не могла.
Мутация пожирала меня изнутри — я чувствовала, как распадаюсь на кварки.
В последний момент я увидела свои руки— они светились голубым, как северное сияние.
И поняла:
Либо я исчезну навсегда...
Либо заберу их с собой.
Леонардо первым осознал мой замысел.
"Она тянет их в фазовый сдвиг! Назад, все назад!"
Но Кей оказался быстрее — он прыгнул в аварийный люк, бросив Рейнса.
Учёный протянул к нему руку:
"Мы же договори—"
Его слова оборвались, когда моё существо накрыло его волной.
Рейнс начал мерцать.
Его плоть рассыпалась, как песочные часы.
Последнее, что я услышала перед тем, как сознание потонуло в белом шуме:
"L-7... какая же ты... прекрасная... ошибка..."
Пробуждениее
Я очнулась в жидком азоте.
Камера стазиса.
Сквозь мутное стекло видели четыре силуэта — черепахи стояли у пульта, споря о чём-то.
А рядом...
Сплинтер положил ладонь на стекло.
"Ты пожертвовала частью своей человечности, чтобы спасти нас. Но мы не оставим тебя, дитя."
Я хотела ответить — но мои губы больше не существовали.
Я стала чем-то другим.
Фазовым призраком.
Живым оружием.
И самой заветной тайной "ТехноГлобала".
Где-то в глубине комплекса завыли сирены — Кей сбежал.
Но он ошибался, думая, что это конец.
На старом складе у доков, где когда-то работала маленькая Лия, теньотделилась от стенки.
Кей вытер кровь с разбитой губы, его камуфляж судорожно подстраивался под ржавые стены.
"Где она?"
Из темноты вышел человек в чёрном плаще.
"Где наша сестра, предатель?"
Но ответ пришёл не от Кея.
Стеклянная лужа у его ног приподнялась, приняв форму женского силуэта.
Когда я заговорила, голос звучал как эхо из десятка голосовых синтезаторов сразу:
"Я здесь."
Кей успел вскрикнуть, прежде чем жидкое стекло сомкнулось вокруг его горла.
На стене за его спиной замигал красный сигнал
Но теперь это была моя тревога.
Моя охота.
Моя война.
И "ТехноГлобал" очень скоро об этом узнает...