Decalcomania

***

(mp3: Billy Lockett — Burn it down)

Сорокалетний мужчина с жуткими болями в спине из-за постоянной работы грузчиком вынужден поддерживать рукой поясницу, чтобы хоть немного облегчить боль. Каждая ступенька даётся ему с новым режущим чувством по всему позвоночнику. На руках не успевают зажить старые большие мозоли, как он получает новые, кровоточащие. Темноволосый мужчина останавливается возле двери своего дома и рукой капельки пота со лба вытирает, облокачивается спиной об стену и тяжко выдыхает. В другой руке он держит большое количество перцовых пластырей для спины. Менять их приходится каждый день, вся спина, плечи и шея обклеены этим пластырем, покупает мужчина их отнюдь не всегда. Денег критически не хватает на еду, поэтому он редко позволяет себе облегчать и лечить боли, затрачивая деньги на пластыри и мази. Его лицо выглядит болезненным и вымотанным, отросшая щетина добавляет мужчине несколько лет, под глазами синие круги, пальцы рук все изранены подработкой на заводе в ночное время, а рваная и грязная одежда и вовсе на тряпки похожа. Он струю воздуха выдыхает и наблюдает, как от зимнего холода пар образовывается и моментально исчезает.

Жена никогда не заглядывала в почтовые ящики, потому что в них постоянно появлялись лишь счета и вызов в суд за неуплату долгов. Это делал Господин Мин, он ящик открывает и вытаскивает несколько конвертов с письмами. Перчатку на правой руке зубами стягивает и, щурясь, читает письма:

«Коммунальные услуги. ДОЛГ!»

«Предупреждение об полном отключении электричества за неоплаченные счета.»

«Извините, но Вы нам не подходите!»

Господин Мин имеет высшее образование, он бухгалтер и закончил институт с приличными оценками, но его никуда не берут, ссылаясь на отсутствие опыта. Только вот, где взять опыт, если никто не берёт на работу, набираться этого самого опыта. Мужчина раздражённо комкает конверты и суёт в карман, открывая последний. Он бы упал, если бы не прислонился к стене, ибо в конверте лежит огромная сумма денег. Мин сглатывает и быстрее заходит в дом, где его сразу же встречает жена, вытирая полотенцем тарелки.

— Наконец-то пришёл, ужин уже готов.

— Инха... посмотри.

Он ей протягивает конверт с деньгами, а сам письмо лежащее в конверте читает. Инха на сердце ладонь шокировано кладёт и усаживается на старую, обшарпанную тумбочку, считая деньги.

— Вероятно, это ошибка? Намир, ведь ошибка? — жена поднимает испуганный взгляд на мужчину, что внимательно прочитал письмо и отдаёт его Инхе прочесть.

«Здравствуйте. Вы меня не помните и, наверное, сильно испугаетесь и удивитесь, когда обнаружите это письмо и деньги. Хочу только сказать, что я очень сожалею о многих вещах. Я дарю Вам эти деньги, поскольку знаю о Ваших проблемах и хочу помочь. Это от всей души, искренне. Не стоит переживать и волноваться, что это что-то преступное. Здесь большая сумма, поэтому, Господин Мин, пожалуйста, поправьте своё здоровье и возьмите отпуск, этих денег вполне хватит уплатить все долги. Госпожа Мин, прошу, сходите по магазинам, купите вещей и много разной и вкусной еды. Я надеюсь, что и дальше буду присылать Вам денег, если Вы позволите. Простите меня...

Подлый мальчишка.»

— Боже, кто это может быть? — женщина невольно заплакала и полотенцем вытирала слёзы.

— Без понятия, но, видимо, этот человек действительно нас знает. И... беспокоится о нас.

***

Юнги выходит из машины такси и бежит по тому самому переулку в районе Сокчжё. Узенькая дорожка в окружении множества тёмных домов, только один фонарь горит на всей улице и освещает жителям дорогу. Уже второй час ночи и в это время на улице нет ни души, ни в одном из окон не горит свет, не слышны драки дворовых котов и даже машины сюда не заезжают. Ветер не воет, тучи разогнала гладь ночного неба, в котором миллионы огоньков горят и мерцают, словно танцуя подле не менее яркой луны.

Юнги действительно делал всё возможное, чтобы вернуть свою жизнь, но постоянно терпел крах. Приходил в это место, откуда всё началось, часто, надеясь, что хоть здесь найдёт ответ, подсказку или вовсе всё вернётся обратно. Но благодаря Джину только сейчас понял, что почти целый год совершал глобальную ошибку. Юнги приходил днём. Под жарким пламенем дневного солнца или игривым утренним ветром. Джин навёл на мысль, дал определённую подсказку, что прийти надо ночью. Именно тогда всё и произошло, небо было усеяно яркими огромными звёздами и не было ни звука. Поэтому Шуга бежит на то самое место, но ничего не видит.

Стоит точно на том же месте, оглядывает точно такое же небо, но не понимает, что делать дальше. Разрушающая мозг тишина только здесь, не более. Юнги вновь провалу истерично усмехается и, прислонённой спиной к одному из домов, скатывается вниз. Парень смеётся и ноги выпрямляет, поднимая голову к ночному небу. Судьба сыграла с ним злую шутку и, видимо, до сих пор не может насладиться игрой. Паршивый ком скорби по своей ушедшей в небытие прошлой жизни поднимается к горлу, Юнги себя беспомощным чувствует. Никогда и ничто не могло сломать его. Юнги на бой выходил уже уверенным, что победит. Ещё нагинаясь под канатами, выходя на октагон, точно знал, на что потратит свой выигрыш и никогда не сдавался, до этого момента. Все полученные до селе травмы и раны — ничтожная царапина. Всё физическое когда-то заживает, боль таблетками запить возможно или мазью натереть, зашить порез и только подождать немного. Но сейчас Мин Юнги кусок мяса, живущего уже много месяцев, выживающий. Больно волосы руками у корней сжимает и бьёт кулаком по асфальту.

Самый сложный бой — с самим собой. Потому что обе стороны знают слабые и сильные места, потому что знают крайнюю грань. И выбор не бороться, сдаться без боя — вовсе не выбор. Это просто способ сохранить то, что сейчас есть, не прибегая к переменам. Приходится закрывать глаза на свои тёмные стороны и делать вид, что не замечаешь, и ведь правда, со временем привыкаешь. Кажется, будто с тобой всё в порядке, а остальное уже проблемы окружающих людей. Порой не всегда так. И сейчас Юнги это понимает. Он снова поступил подло. Он оставил Хаын, бросил близкого человека, считая, что так лучше для него. Подумал, что он не сможет жить нормальной жизнью, зная о своей собственной потери. Страх перед неопределенным будущем, было словно забвение, а чувства девушки, что отдала ему своё сердце и заставляла дышать всё это время, помогая справляться с настоящим, не взял во внимание. Вновь повёл себя эгоистично и не спросил мнением родного человека.

— Разве такой, как я, заслуживает жизни? — обращается к безмятежному небу. — Да. Правильно. Смерти тоже не заслуживаю. Это было бы слишком просто. А вот такое существование как раз мне под стать. Плевать, — Юнги поднимается с места и голову высоко к звёздам вздымает, всматриваясь в них, ведя с ними монолог, ожидая, наконец, диалога. — Знаешь, хватит уже страдать. Я начну сначала, заберу Хаын и познакомлюсь с родителями, буду им хорошим другом. Закончу школу, пойду в универ и устроюсь на нормальную работу. Я буду жить, — Юнги себе в грудь ладонью стучит, — и буду любить...

— Меня?

Мин резко разворачивается назад и видит медленно подходящую к нему Хаын. Девушка озадаченно смотрит на него, и ждёт ответа. Слышала всё, что он сказал, но хочет услышать три слова в свой адрес. Стоит в двадцати метрах от него и переминает край шарфа, ловя удивлённый взгляд.

— Как ты здесь...

— Джин сказал, что ты будешь здесь. Честно, я хотела послать и его, и тебя. Но ноги сами пришли сюда. Поэтому я хочу услышать, — девушка делает пару шагов вперёд, но более не подходит. — Хочу понять, стоило ли мне посреди ночи ехать сюда или ты вновь решишь «оставить» меня на Тэхёна, а сам свалишь. Знаешь, как это было больно и обидно, подлый ты говнюк?

Юнги изумлённо таращится на Хаын и даже не шевелится, он ошарашен неожиданным визитом девушки. Виновато всем корпусом к ней поворачивается и в ночной тишине лишь слышит эхом тонкий голос Хаын. Она сжимает ладони и трёт их, подносит к губам, дуя тёплым воздухом, и переступает с ноги на ногу.

— Мин! Скажи мне это, или я убью тебя!

Хаын слегка приподнимает уголки губ, когда видит, что Юнги бежит к ней, и разводит руки. Шуга через пару секунд оказывается рядом с Юн и притягивает к себе за талию, захватывает в глубокий поцелуй, а брюнетка шею руками обвивает. Нежностью Юнги своей душу и сердце Хаын ласкает, прижимает к себе сильно и настойчиво. Он словно хранил и прятал в себе самые яркие чувства, чтобы сейчас передать их самой прекрасной для него девушке на этой планете. Мягче этих губ Юнги прежде не видел, приятнее поцелуя он не знает, запаха вкуснее никогда не вдыхал. Прижимать к себе это хрупкое создание для Мина глоток свежего воздуха, ощущать её руки на своей шее гораздо нужнее сейчас, чем плотские утехи. Их языки сплетаются между собой, подобно самому прелестному танцу. Хаын ладонями нежно проводит по щекам Юнги и удерживает его лицо в своих руках. Она нуждается в нём не меньше, чем он в ней. Переживает, ощущает и желает.

Если бы кто-нибудь ещё полгода назад сказал, что Юн Хаын, меломанка и острая на язык девчонка влюбится в Мин Юнги, главного хулигана школы и нахала, она бы послала того человека и сочла сумасшедшим. Но сейчас она тонет в омут под названием «Мин Юнги» и от каждого касания сама сходит с ума. Она та, которая смогла. Зацепила хулигана не длинными ногами, пышной грудью или другими внешними данными. Хаын зацепила Мина своим стойким характером и невероятным мужеством. Когда все разбегались от взгляда Юнги, она огрызалась с ним. Раньше Шугу раздражало это, а сейчас он сам просит разговаривать с ним, быть рядом и, если нужно, огрызаться.

Юнги отстраняется от губ девушки и своё сбивчивое дыхание с её чередуют. Губами ко лбу Хаын прислоняется и шепчет:

— Я люблю тебя. Юн Хаын, если ты захочешь когда-нибудь сбежать от меня, то сделай это сейчас, другого случая я тебе ни за что не предоставлю.

— Не дождёшься, Мин!

— Тупица, не говори потом, что я тебя не предупреждал, — Хаын звонко смеётся, а Юнги вновь заключает эту чудесную улыбку в свой поцелуй.

Юнги мгновенно холод чувствовать перестал, его ноги не держат. Резкий звук в ушах заставляет затыкать их, только бы больше не слышать, он чувствует, будто из ушей кровь начинает течь и Юнги падает. Хаын обеспокоено нависает сверху и зовёт Мина, но он не реагирует, она бьёт его по щекам, приводя в чувства. Юнги кричит от боли и за голову держится, мельком поднимает глаза на небо, где вновь пропали звёзды, оставляя после себя, словно бархатное чёрное полотно, и пальцами пытается вцепиться в асфальт. Не слышит ничего, что говорит Хаын, сидя перед ним на коленях, в глазах мгновенно темнеет и Юнги отключается.

***

— Доктор, с ним всё будет хорошо? — тихий, но достаточно слышный, чтобы определить женский это голос или мужской, доносится за дверью.

— Да. Он просто был оглушен. Но его здоровью ничего не угрожает.

— Спасибо!

Юнги ворочается и пытается сфокусировать глаза на помещении. Оглядывает сначала свою руку, в которую вставлена капельница, затем комнату. Это была палата, очень светлая с тоненькими голубыми узорами на белых стенах, справа находилось окно и блондин точно мог понять, что сейчас день. Рядом капельница и маленький столик, на нём стоит красивая высокая ваза, украшенная искусственными рубинами и топазами, а в ней цветы, которые Юнги не знает, потому что никогда никому не дарил их. В палате он лежит один и слушает разговор за дверью, обрывисто воспринимая информацию.

— Всё же, я бы посоветовал Вам обратиться в полицию. Возможно, всё это время у него была амнезия. Мы этого не исключаем. Кто знает, что с ним происходило.

— Я не знаю, — ответил женский голос.

Голова ужасно раскалывалась и руки невыносимо дрожали, Мин чувствовал изнеможение. Сил нет и во рту пересохло, как в Пустыне. Ищет глазами хоть что-нибудь похожее на воду, но не обнаруживает. Парень откидывает одеяло и старается сесть. На нём светло-голубая больничная пижама, кофта которой расстёгнута на две верхние пуговицы, потому что на груди прилеплены датчики. Юнги их срывает и свешивает ноги с кровати, ставя на пол. Только сейчас он вспоминает всё произошедшее ночью и встревоженно ищет телефон, чтобы позвонить Хаын. Но дверь открывается и Шуга голову поднимает.

— Юнги~я, ты очнулся! — она подбегает к нему и вешается на шею, целует в щеки и плачет. — Господи, спасибо!

— Ма... — осипшим голосом выдаёт парень и крепко обнимает мать.

Не понимает, что происходит, сон ли всё это было или что, но чувствует тепло родной матери рядом и зарывается носом в её плечо. Если спит, пусть не просыпается, если реальность, пусть она продлится, как можно дольше. Дыхание от одного вида матери перехватывает, сердце выпрыгивает, готовое разорваться, а душа ликует. Она руками со всей силы вцепилась в сына, словно боясь потерять, и громко плачет, продолжая благодарить Бога. Позади матери выходит отец и подходит к Юнги, просит сына не вставать, но тот не слушается, подлетает на ноги и обнимает отца. К своей груди прижимает и господин Мин чувствует, как дрожит Юнги, как трясётся и пытается устоять на слабых ногах. Женщина продолжает слёзы утирать салфеткой и смотреть на своего сына, что навсегда останется в её глазах ребёнком, которого они с мужем безумно любят.

— Всё хорошо, сын. Мы рядом. Теперь всё будет хорошо...