Наряды для вечера
Неделя пролетает как один миг. И с каждым днем я нервничаю все больше и больше.
Все-таки там будут все друзья и родственники Кораблиных. Все станут меня рассматривать
чуть ли не под микроскопом. Да еще и детей надо будет демонстрировать… Но в этом мне
хоть нянька поможет.
Как я поняла, Кораблины желают от меня блистания на том вечере. А блистать
тяжеловато, когда придется в вечернем платье и на каблуках бегать за близнецами.
Подготовка началась где-то с середины недели. Егор отвёз меня в салон красоты, где
чистит перышки его мама. Мне сделали красивый маникюр, педикюр, удалили волосы,
откуда только можно. Готовили так, точно невесту на свадьбу. Мне освежили кончики
длины волос, поделали питательные маски, как для волос, так и для лица.
Хоть я и не верила в силу расслабляющего массажа, обертывания и масок, но день спа-
процедур не прошел для меня даром: к вечеру я была посвежевшей, отдохнувшей и
невероятно похорошевшей. Мне сделали небольшую коррекцию бровей, нанесли пробный
«лайтовый» вариант будущего макияжа.
В общем, Егор, забирая меня после салона, как-то странно поглядывает всю дорогу до
дома.
— Там пришли коробки с платьями, — сглатывает мажор, откровенно пялясь на меня,
обновленную. — Мама сказала, чтобы ты примерила все, а я сделаю фотки и пошлю ей для
одобрения. Она сама выберет для тебя подходящий вариант.
— Наверно, это слишком, Егор? Может, все же позволите мне самой решить, что
именно надевать на вечер?
— Валя! — взмаливается мажор с нотками отчаяния в голосе, — Пожалуйста, не перечь
маме. В конце концов это просто формальность. У мамы безупречный вкус, и она хочет
сделать как лучше.
— Егор, не обижайся, но ты сейчас говоришь, как маменькин сынок! — укалываю я
его, чтобы привести в чувства.
— Причем тут маменькин сынок? — задевают все же мои слова Кораблина, — Мама тебя
лично прибьет, если ослушаешься! Неужели ты не поняла по общению с ней, кто в доме
хозяин? И так этот вечер дурацкий, напряжённый, ты хотя бы не выкобенивайся. Какая
разница, какую тряпку натянуть на пару часов?!
Но все вопросы отпадают сами собой, когда я вижу три роскошные коробки трех самых
известных домов мировой моды. Даже не представляю, во сколько каждое платье обошлось
семейству Кораблиных. И представлять не хочу, иначе ни сесть в нем не смогу, ни ходить,
чтобы ненароком не помять, или не порвать его.
— Ну как? — довольно ухмыляется Егор, — Впечатляет?
— Да, признаться, я под впечатлением. — медленно развязываю ленты первой, обитой
темно-синим бархатом коробки.
Вынимаю маленькое черное платьице. Оно простое. На первый взгляд. Но вот на
второй, сразу видно всю его дороговизну, шарм, брендовость и статусность. Элегантная
простота и минимализм. В тон платью изящные туфельки на шпильке, и стильная золотая
подвеска. — Это настоящее золото? — осторожно трогаю подвеску, усыпанную то ли стразами, то
ли…
— Нет, блин, мы на тебя гнутую проволоку повесим, — хмыкает Егор, — ну ты
даешь, Карнавал!
Дыхание перехватывает еще больше. «Это только на один вечер», уговариваю я себя.
Потом верну дорогущие украшения обратно. Еще ненароком потеряю, или украдет кто, я
потом в жизни не расплачусь.
— Одевайся, Валя! Мама уже в чате.
— Выйди хотя бы! — требую я.
— Да ладно тебе, чего я там не видел? — вдруг начинает дурачиться сынок
миллиардера.
— А ну пошел вон отсюда! — свожу я к переносице свои идеальные брови. — И не
заходи, пока не позову.
***
На дне коробки под платьем отыскивается соответствующее роскошное нижнее белье
— кружевной бюстгальтер, тончайшие трусики и чулки. Меня бросает в жар. Белье очень
красивое, элегантное и дорогое. У меня такого никогда не было.
Опасаясь, что сюда каждую минуту может ввалиться Егор, я быстро надеваю на себя
кружевной комплект. Почему-то сразу же хочется надеть шпильки. Так и делаю, кручусь
около зеркала. Глаз от себя не могу отвезти — до чего ж красивое белье!
— Нифига ж себе! — присвистывает мужской голос от двери.
От неожиданности я просто застываю на месте, стараясь судорожно прикрыться
ладонями. Выходит, плохо.
— Уйди! — кричу на Кораблина негодующе, но тот тоже впал в ступор по всей
видимости, потому что челюсть у него отвисла, и вот-вот закапает на пол слюна.
Выражение на лице абсолютного дебила, но вот глаза светятся искренним восторгом.
Наверно про такой говорят «щенячий».
— Валь, я все пытаюсь разглядеть шрам от кесарева, где он? — наконец обретает
способность говорить связанно Егор.
— Уйди, ты не видишь, что я голая?
Какую глупость я морожу, именно потому что я в неглиже, он тащится сюда.
— Ты как минимум прикрыта во всех стратегически-важных местах. А мама сказала
сфоткать тебя в белье, чтобы понять, идеально ли на него сядет платье.
Егор говорит всю эту чушь, а щеки его розовеют при этом, так же, как и лоб. И
глазюки зелёные, хитрые, становятся как у молодого лиса.
— Твоя мама переходит все границы, — злюсь я. — Скажи ей, что я отказываюсь.
— Валя! — отчаянно пучит глаза Егор. — Ну одну фотку, что тебе жалко? Мама ведь
убьет! Обоих.
Злюсь. Они меня реально, как лошадь выбирают.
— Подойди к окну, злючка! — довольно ухмыляется Егор.
Самолично откидывает шторы. Закатное солнце окутывает мое тело в красивом белье
нежной золотистой вуалью. Егор быстро делает несколько снимков.
— Отлично. Прекрасно. — комментирует он, ухмыляясь слишком уж самодовольно. —
Ма-а-а-ма будет в восторге — тянет он гласные.
— А теперь дай мне надеть платье. — сержусь я.
Дальше, выпроводив жениха из комнаты я все же пытаюсь облачиться в маленькое
черное платье. Оно отлично сидит на мне, но вот незадача. Молния сзади. Как я не
изворачиваюсь, никак не могу застегнуть ее в районе бюстгальтера.
В проеме снова показывается довольная рожа Кораблина.
— Вау! — восхищенно комментирует он. — Тебе идет эта шмотка. Но без нее лучше!
— Уймись, а! Лучше помоги.
— Что случилось? — мигом настораживается Егор.
— Молния, — поворачиваюсь я к нему спиной.
Егор подходит ближе. Высоченный. Здоровый. От него так и пышет жаром. Шумно
сглатывает. Я откидываю волосы вперед, чтобы они не зацепились за замок.
Егор берет две половинки молнии, сводит из вместе, дотрагиваясь горячими чуть
шершавыми пальцами до моей спины. Я вздрагиваю. Мелко, едва заметно. Но меня с
головой выдают табуны начинающих бегать по всему телу мурашек.
***
За маленьким черным платьем наступает очередь роскошного, металлического. Платье
умеренно поблескивает в электрическом свете. На этот раз оно в пол, с разрезом впереди до
колена. Сверху красивое непошлое декольте, рукава приспущены на предплечьях. Платье
снова сидит как влитое, и я мысленно аплодирую Мадине Семеновне: так мастерски
определить мой размер после нашей недолгой встречи и подобрать мне идеальные наряды…
у нее и правда идеальный вкус.
Ловлю на себе восхищенный взгляд Егора. Ему тоже нравится. Ну а третье, бежевое,
очень женственное платье, свободного кроя, с широкой отрезной юбкой и ремнем с золотой
пряжкой, подчеркивающей мою талию.
— И в чем мне идти?! — в недоумении кружусь я перед зеркалом, заставляя юбку
надуться колоколом.
Егор трясет головой и с видимым усилием переводит взгляд на телефон.
— Щас у мамы спрошу, — наконец выдавливает он.
Ну и хорошо, что за меня выберут наряд, иначе с ума сойду, ведь все три платья нравятся
мне до безумия.
— Мама говорит, чтобы ты была вот в этом. — наконец обращается ко мне Егор. Она
передаст жемчужные украшения и даст указания стилисту по прическе и макияжу. А теперь
пойдем примерим костюмы мальчикам.
Детская тоже завалена коробками. Открываю и ахаю! Настоящие деловые костюмы.
Мужские брюки, и пиджаки, вот только на малышей! Галстуки, бабочки, белоснежные
рубашки, модные ботиночки…
Зовем Мишу и Гришу на примерку.
Мальчики пока далеки от моды и красивая брендовая одежда им далеко до лампочки. А
вот Кристи с нескрываемым возбуждением перебирает пиджачки и галстучки, примеряя их
на малышей.
Егор тоже не дремлет.
— Миша, смотри, тебе какая больше бабочка нравится, черная или блестящая? —
улыбается Егор сыну.
— Челная! — заявляет сынок.
— Ну и молодец, — хвалит его Егор. — Что ты, девочка какая, чтобы блестящее
носить?
Закатываю глаза. Боже, они просто дети, им до всей этой гендерной стереотипности
еще далеко.
— А ты Гриша? Какие ботиночки тебе нравятся?
Егор помогает второму сыну обуться, но носочки слишком толстые, ступни не
влезают.
— Сними ему носок, — советую я, видя тщетные потуги и парня, и сына.
Егор снимает. Гриша, сидя перед ним на стуле начинает выписывать восьмерки
пятками.
— А чьи тут у нас такие сладкие лапки? — ловит Егор сына за ножку. — Чьи такие
розовые? Чьи такие вкусные?
Отец внимательно рассматривает пойманную лапку сына.
— Какие же они крохотные! Очаровательные! — Егор целует Гришаньку в пяточку, а
тот заливается смехом.
У меня слезы в глазах. До этого только я так же играла с ними, и целовала их в пятки.
Теперь же родной отец, наконец, проявляет к ним любовь и заботу не только материальную,
но и настоящую, отцовскую.
А может Егор все же сможет полюбить сыновей? Ну, со временем. Когда ветер
выветрится из буйной головы?
Люблю всех ❤️❤️❤️❤️