part 14
Утро у меня началось с чашки кофе и лёгкого завтрака — тосты с авокадо, яичницей и овощами. Простое, но любимое сочетание. С тех пор как я переехала в эту квартиру, стараюсь делать утро чем-то стабильным — маленьким ритуалом в этом хаосе жизни.
Сегодня должна быть заключительная тренировка. Последняя в этом сезоне. А дальше команда разъедется — кто на Мальдивы, кто к родным, кто просто отдыхать.
Я смотрела на календарь на телефоне и думала: сезон пролетел, как один миг. Сколько всего произошло за это время — и смена города, и новая работа, и... люди. Тренировки, разговоры, ночные дежурства, смех, боль, надежда.
Сегодня я ещё планировала заехать к бабуле. Мы давно не виделись — она, конечно, понимает, что у меня много дел, но мне всё равно немного стыдно. Хорошо, что есть телефон, и мы можем созваниваться — я почти всегда звоню ей перед сном.
Я улыбнулась, вспоминая её голос.
Сейчас я уже стояла около зеркала, рассматривая своё отражение. На мне был коричневый костюм: свободная юбка с белой резинкой и топ на бретелях, с белой окантовкой на груди. Удобный, мягкий. Но вот вопрос — какие кроссовки выбрать?
Коричневые — в тон. Всё гармонично, всё выверено.
Белые — освежают образ. И сочетаются с белой отделкой на костюме.
Я встала на цыпочки, повертелась сбоку. Подтянула край топа, поправила резинку юбки. Волосы были кучерявые после ночи, я распустила их, и они мягко ложились на плечи. Лёгкий макияж, только чтобы освежить лицо.
— Ладно, — сказала я своему отражению. — Сегодня будут белые.
Обувь надела быстро, бросила взгляд на часы — ещё есть время. Я проверила сумку, планшет, блокнот, ручка, документы, наушники, блеск для губ — всё на месте. Солнце уже заливало комнату тёплым светом, и сквозь окно можно было услышать, как внизу проехал велосипедист, а где-то щебетали птицы.
Я поставила чашку в раковину, снова взглянула в зеркало. Глубоко вдохнула.
— Последняя тренировка. Вперёд, олененок.
Я схватила ключи и вышла из квартиры, на ходу набирая Ламина:
— Доброе утро. Ты выезжаешь?
— Доброе утро, олененок! Уже в машине, почти возле базы. А ты?
— В пути. Кстати, я сегодня в костюме шоколадного цвета. Прям как маффин.
Он рассмеялся в трубку:
— Тогда не удивлюсь, если в тебя кто-то врежется — из-за сладкого перегруза. До встречи, маффинка.
Я положила телефон в сумку и пошла вниз, всё ещё улыбаясь. Было такое странное чувство: грусть от того, что сезон заканчивается, и в то же время — лёгкость. Я справилась. Я здесь.
На улице было тепло, но не душно — июньский воздух в Барселоне был мягким, с ноткой моря. Я шла по тротуару, прислушиваясь к лёгкому щелчку подошв, к щебету птиц и гулу города, что медленно просыпался вокруг. Улыбка всё ещё оставалась на лице — такая же устойчивая, как лёгкость внутри.
У самого входа в клинику я увидела знакомую фигуру — Марк, водитель Ламина, стоял у машины, разговаривал по телефону. Увидев меня, он коротко кивнул. Я ответила ему лёгкой улыбкой и прошла мимо. Внутри, как всегда, пахло антисептиками, кофе и утренними мыслями. Люди здороваются, врачи спешат, кто-то из игроков дремлет в коридоре, укрывшись капюшоном.
На моём столе уже ждали несколько бумаг. Финальные записи по игрокам, рекомендации, пара электронных писем от штаба с пометками о летнем обследовании, которое нужно будет провести перед следующим сезоном. Но всё это — потом. Сейчас главное — тренировка. Последняя. И Ламин. Он уже тренировался с командой, но я пообещала, что сегодня ещё прослежу за ним особенно внимательно.
Я надела бейдж и направилась в сторону поля. Там уже собирались игроки. Кто-то смеялся, кто-то настраивал наушники, кто-то тянулся. Я сразу заметила Гави и Пау, которые спорили, у кого лучше форма. Рядом — Эктор, неторопливо жующий жвачку, лениво всматриваясь в табло. Дальше, в тени — Френки и Бальде, оба в наушниках, раскачиваясь в такт разной музыке.
Мой взгляд сразу упал на Ламина. Он стоял чуть в стороне, спиной ко мне, в разговоре с Араухо. Он повернулся как будто почувствовал — и наши глаза встретились.
Я не знаю, что именно было в этом взгляде. Может, благодарность. Может, радость. Может, просто «я рад, что ты здесь». Но он на секунду задержал взгляд, потом кивнул, будто про себя сказал «всё будет хорошо».
Я уселась в тень, на привычную скамью, и достала планшет. Сегодня всё должно пройти гладко. Я наблюдала за движениями игроков: кто как тянется, как вступает в игру, кто напрягается, кто расслаблен. Это уже как рефлекс — я считываю тело, ловлю сигналы до того, как они станут словами.
Гави сегодня был особенно активен — почти постоянно шутил, пихался плечом то в одного, то в другого. Педри делал привычные мягкие передачи, как будто всё в его теле было синхронизировано с мячом. Рафинья бегал с грацией танцора, Френки был хладнокровен, как всегда.
А Ламин...
Он двигался легко. Почти воздушно. Как будто и не было перерыва, не было осторожности. Но я всё равно следила за его шагами, за разворотами корпуса, за тем, как он приземляется на правую ногу после рывков. Это важно — чтобы не было перегруза. Но он справлялся. И при каждом рывке, при каждом касании мяча — он смотрел в мою сторону. Мельком. Быстро. Но я замечала.
Я засмеялась, когда Пау сделал финт и случайно уронил Гави. Те закатили мини-спор, и Педри, проходя мимо, сухо прокомментировал:
— И это ваш будущий опорник.
Рядом со мной кто-то присел — это был Флик. Он посмотрел на меня и кивнул:
— Ну что скажешь?
— Всё стабильно. Динамика у всех хорошая. Ламин — держится отлично. Только я бы ограничила количество рывков ближе к концу. Чуть меньше нагрузки на лодыжку — и всё.
— Принято. Спасибо, док. Кстати... ты будешь скучать?
Я удивлённо на него посмотрела.
— По сезону?
— И по этим... — он обвёл взглядом поле. — По этим шалопаям.
Я рассмеялась:
— Немного. Но только потому, что знаю — через пару недель всё снова начнётся.
Он встал, хлопнул меня по плечу и ушёл к игрокам, давая какие-то указания. А я ещё долго сидела и смотрела, как они бегают, как смеются, как играют. Последняя тренировка. Последний раз в этом составе, на этом поле — перед паузой.
А внутри — было странное спокойствие. Не грусть. Не усталость. А именно спокойствие. Как будто я знала — всё будет правильно. И я была частью этого. Настоящей частью. Не тенью, не молчаливым наблюдателем. А человеком, который тоже вносит свой вклад. Пусть и не ногой по мячу — но рукой, держащей чужую боль. И голосом, который вовремя говорит: «остановись», «передохни», «ты справишься».
И вдруг, пока я смотрела на Ламина, он снова повернулся. И на этот раз — не на секунду, а чуть дольше. Мы просто смотрели друг на друга. Без слов. Без движений. Но будто говорили всё, что не нужно произносить.
И я поняла — мне не хочется, чтобы этот сезон заканчивался.
После тренировки ко мне подошёл Эктор. Хоть мы с ним не так часто общались, я чувствовала, что мне комфортно с ним, и я могу рассказать ему многое. Он был из тех людей, кто не задаёт лишних вопросов, но всегда слушает — внимательно, не перебивая, не торопя. А ещё в нём было что-то... надёжное. Сдержанное, но очень тёплое.
— Эй, — сказал он, подходя ко мне, когда я складывала бумаги обратно в сумку. — Ты как?
— Хорошо. Устала немного, но так... как будто всё было не зря. — Я посмотрела на него и улыбнулась.
— Ты сегодня снова молодец. Знаешь, многие из нас реально чувствуют себя спокойнее, когда ты рядом. Даже если не говорим об этом вслух. Ты держишь всех в тонусе.
— Это, по моему, ты сейчас только что вслух и сказал, — с мягкой улыбкой заметила я.
Он усмехнулся:
— Ну да, бывает. Просто я вижу, как ты относишься к каждому. Даже тем, кто порой тебя не слушает. У тебя терпения больше, чем у любого из нас. Особенно с Ламином.
Я слегка закатила глаза, хотя в глубине души стало тепло.
— С ним не всё так просто... Но он правда старается. И вроде меня слушает.
Эктор кивнул, на секунду задумался, а потом спросил:
— Ты не боишься, что привязываешься?
Я чуть растерялась. Он задал это очень спокойно, без нажима. Как будто просто хотел, чтобы я сама себе на него ответила. Я отвела взгляд, на секунду посмотрела на поле, где уже почти никого не осталось.
— Иногда боюсь, — честно призналась я. — Потому что я не умею «немного». Или я с головой, или никак. А тут... не хочется делать ошибку.
Эктор медленно кивнул.
— Но разве быть рядом — это ошибка?
Я посмотрела на него. Он смотрел на меня честно, открыто. Без намёков. Просто как друг. Как человек, который хочет, чтобы с тобой было все хорошо.
— Я думаю... — начала я и не сразу нашла нужные слова. — Думаю, пока я делаю всё по совести и искренне — это не ошибка.
— Вот и правильно, — сказал он. — А если вдруг что-то будет тяжело — просто помни, что ты не одна.
Эти слова будто вплелись куда-то глубже обычной благодарности. Я кивнула, опустила голову, и на пару секунд между нами повисла тишина. Спокойная. Тёплая.
— Спасибо, Эктор, — сказала я тихо. — Мне правда это нужно было услышать.
Он улыбнулся уголком губ и чуть пожал моё плечо:
— Ладно, побегу. А то Гави опять забудет, где у него ключи от машины. Увидимся, оленёнок Ламина.
Я усмехнулась и проводила его взглядом и поняла, что внутри стало легче. Словно кто-то незаметно развязал узел, который давно стягивал грудь.
Иногда, чтобы двигаться дальше, достаточно всего одной искренней фразы от правильного человека.
Эктор сказал: «Оленёнок Ламина». Я услышала это и почему-то именно эта фраза прилипла к моим мыслям.
Оленёнок Ламина. Почему не просто «оленёнок»? Почему с его именем рядом?
Я тут же отругала себя за это — глупо анализировать каждое слово, правда? Тем более... зачем вообще об этом думать?
Я пообещала себе, что не влюблюсь. Это работа. Работа, Невра. Не чувства, не романтика, не фантазии.
Я машинально листала что-то в телефоне, сидя на скамейке у края поля, но мысли крутились только вокруг одного.
— О чём так задумалась, оленёнок? — голос Ламина выдернул меня из внутреннего монолога.
Я вздрогнула и чуть не уронила телефон.
— Боже, не пугай меня так, — сказала я, выдохнув, прижимая ладонь к груди. — Подкрался просто как кот.
— Прости, — усмехнулся он. — Просто ты выглядела так, будто у тебя в голове идёт какой-то серьёзный спор... сама с собой.
— Может, и идёт, — пробормотала я, стараясь скрыть смущение. — Но неважно.
Ламин продолжал стоять рядом, руки в карманах, и смотрел на меня с лёгкой полуулыбкой. Но в его глазах, как мне показалось, было что-то ещё. Будто он хотел сказать больше, но передумал.
— Если это вся твоя работа на сегодня, — сказал он наконец, — то я жду тебя у выхода. Марк уже здесь, подбросим тебя домой. Ну или заедем куда то.
Я кивнула, слегка растерянно. В голове всё ещё звучало «Оленёнок Ламина», и теперь к нему добавилось это тихое «жду тебя».
Я быстро оправилась:
— Да, осталось только собрать вещи. Пять минут.
— Не торопись. Я подожду.
Я развернулась и пошла в кабинет, ощущая его взгляд у себя на затылке. Почему то это тепло — будто от костра за спиной. Я старалась не придавать значения этим мелочам. Всё, хватит. Нужно просто забрать сумку, блокнот и зарядку, и домой. Никаких раздумий, никаких сердечных глупостей.
Я сложила всё в сумку, застегнула молнию и кивнула себе в зеркале:
— Всё. Уходи с поля не только физически, но и головой, — пробормотала я себе.
Когда я вышла на парковку, солнце уже клонилось к горизонту, заливая всё тёплым медом. Ламин стоял, прислонившись к машине. Рядом, как всегда, сидел в салоне Марк — спокойный, немногословный. Я уже хотела направиться к ним, когда услышала знакомый, громкий голос:
— НЕВРА!!!
Я резко обернулась — и на противоположной стороне парковки увидела Лиама.
Он буквально летел ко мне, как всегда — весь в эмоциях. Я не сдержалась и побежала навстречу. Он раскинул руки, и в ту же секунду я подскочила, обвивая его талию ногами и обнимая за шею. Он поймал меня легко, будто я весила не больше перышка, и закружил. Я засмеялась, запрокинув голову.
— Ты с ума сошёл, — выдохнула я, пока он ставил меня на землю. — Что ты тут делаешь?
Он посмотрел на меня с привычной своей улыбкой и поцеловал меня в макушку:
— Скучал. А ты?
Я кивнула, обнимая его крепко-крепко:
— Тоже скучала. Очень.
Мы стояли так пару секунд — просто молча. Слов было не нужно.
А потом я услышала, как кто-то приближается. Обернувшись, я увидела Ламина. Он подходил к нам медленно, взгляд его был чуть напряжённый. Он остановился на шаг ближе и протянул руку Лиаму:
— Ламин. Очень приятно.
Лиам, всё ещё обнимая меня, чуть наклонил голову в знак вежливости и пожал руку:
— Лиам. Тоже рад. Я много слышал о тебе от Невры.
Я почувствовала, как по телу прошла лёгкая волна неловкости. Ламин сдержанно кивнул, и только я — только я — видела, как у него в глазах зажглось что-то тёмное. Что-то, от чего внутри у меня тоже кольнуло.
Я слабо улыбнулась и чуть отступила от Лиама, глядя на Ламина:
— Кажется, сегодня я поеду с Лиамом. Но в другой раз обязательно вместе, хорошо?
Я старалась говорить легко. Но внутри что-то тревожно ворочалось.
Ламин на секунду посмотрел мне в глаза, затем перевёл взгляд на Лиама. Его голос остался спокойным:
— Конечно. Как скажешь.
Он отступил на шаг назад, дав нам пройти. Я почувствовала, как Лиам снова обнял меня, и мы направились к его машине. Он распахнул для меня дверь, как всегда с улыбкой, и я уселась на пассажирское сиденье, бросив последний взгляд через плечо.
Ламин стоял, всё ещё у машины. Не шевелился.
Я не знала, что он думает. Но почему-то вдруг внутри защемило. Странное чувство. Словно я сделала что-то не так.
Мы поехали, и Лиам что-то весело рассказывал, но я слышала его голос как сквозь вату.
Потому что всё ещё чувствовала взгляд Ламина — даже когда его уже не было видно.
И всё ещё слышала то, как Эктор тогда сказал: «Оленёнок Ламина».
Только вот... кому из них я принадлежу на самом деле — я уже не знала.
— Так... ты же хотела к бабушке, верно?
— Да, — я кивнула, прижимая к себе сумку. — Я давно не была у неё. Мы созваниваемся, конечно, но живого общения не заменит ничто.
— Тогда давай сначала заедем в магазин? Возьмём что-нибудь вкусненькое. К бабушкам с пустыми руками — это не по правилам, — подмигнул он.
— Ох, она оценит твой подход, — рассмеялась я. — Только не дай ей тебя перекормить. Она свято верит, что если ты не лопнул после ужина — значит, ты ещё голодный.
— Звучит как вызов, — фыркнул Лиам. — Я готов.
Супермаркет оказался неподалёку. Мы с Лиамом взяли тележку, и он, как ребёнок, тут же предложил устроить «миссию» — я отвечаю за сладкое и напитки, он — за фрукты и хлеб. Мы расходимся в разные стороны, но постоянно подглядываем друг за другом через стеллажи и смеёмся.
Я долго выбирала торт. Хотелось чего-то домашнего, но и красивого. В итоге взяла морковный с орехами и кремом. Он выглядел уютно, как сам вечер. К нему — бутылка свежевыжатого сока, несколько йогуртов, пачка любимого бабушкиного чая и два рулета с маком, потому что Лиам сказал, что «не может пройти мимо этой вкусноты». А ещё я набрала несколько шоколадок — бабушка обожает вечерний чай с маленьким кусочком.
Лиам в это время загрузил тележку клубникой, черешней, двумя видами багета и каким-то невероятно странным сыром, утверждая, что «такой мы точно не пробовали». Я закатила глаза, но не стала возражать. Всё это казалось... правильным.
На кассе он наотрез отказался дать мне расплатиться:
— Ты меня позвала — я и угощаю. Всё честно.
— Но ведь ты гость!
— Именно поэтому. Вдруг я оставлю не то впечатление?
— Ну тогда ладно, — я улыбнулась, подыгрывая. — Но чай с бабушкой — на мне.
Когда мы уже ехали по направлению к дому, солнце клонилось к горизонту, окрасив небо в мягкие персиковые тона. Дома в нашем районе казались чуть выцветшими, но именно это придавало им особое очарование. Всё здесь было родным.
Лиам слегка сбавил скорость и спросил:
— А она строгая?
— Бабуля? — я усмехнулась. — Нет. Она просто... прямая. Может сказать всё как есть. Но с любовью. С ней спокойно. И весело. Если она тебя полюбит — считай, ты выиграл в жизни.
— Тогда я буду на своём лучшем поведении.
— Только не переигрывай, — хихикнула я.
Он припарковал машину у знакомого подъезда. Мы вышли, и я обернулась к Лиаму:
— Готов?
— Больше, чем к матчам где нужно спасать футболистов, — серьёзно кивнул он, беря в руки два пакета с покупками.
Мы поднялись на нужный этаж. Дверь открылась почти сразу после первого звонка — бабушка явно уже ждала. Она стояла в фартуке, с замотанными волосами и сияющей улыбкой.
— О, моя девочка! — воскликнула она, обнимая меня так крепко, что у меня перехватило дыхание. — И ты привела... гостя!
— Бабуль, знакомься — это Лиам, мой друг из Мадрида. Лиам, это Зехра, моя главная любовь и источник кулинарного терроризма.
— Очень приятно, сеньора, — сказал Лиам, обнимая бабушку. — Я наслышан о ваших пирогах.
— Ах, какой вежливый, — бабушка хитро прищурилась. — Заходите, разлучайтесь, а я пока чай поставлю.
Мы прошли в квартиру, и меня окутал тот самый запах родной запах. Всё было как раньше. Даже салфетки на столе с теми же вышивками, что я делала в школе. Сердце сжалось от тепла.
Пока бабушка хлопотала на кухне, мы с Лиамом разложили всё на столе. Он окинул взглядом стены, полные фотографий, и сказал:
— Уютно. Как будто ты здесь везде.
— Потому что так и есть, — прошептала я. — Половина этих вещей — мои детские работы. Бабушка ничего не выбрасывает.
— Я бы тоже не выбрасывал, — мягко ответил он.
Мы сели за стол. Бабушка принесла чай, домашние печенья, фрукты, которые мы купили, и, конечно, добавила свои пирожки. Разговор тек легко. Она расспрашивала Лиама о Мадриде, о его семье, о том, как он познакомился со мной. Он отвечал честно, с лёгкой иронией, и ей это явно нравилось.
— Ты знаешь, — сказала она в какой-то момент, обращаясь к нему, — у Невры свет в глазах, когда она с тобой говорит. Это дорогого стоит.
Я покраснела и опустила глаза. Лиам посмотрел на меня и лишь сказал:
— Она тоже — не из тех, кого можно забыть.
Бабушка кивнула и встала, чтобы принести варенье. А я, воспользовавшись моментом, дотронулась до руки Лиама:
— Спасибо, что поехал со мной. Правда.
— Спасибо, что позвала. Мне... хорошо с вами.
И мне. Очень. Но это я не сказала вслух. Только сжала его пальцы чуть крепче.
Этот вечер останется со мной надолго. Потому что иногда счастье — это просто чай, немного клубники, человек, который рядом, и бабушка, которая улыбается тебе так, как никто другой. 
Lamine:
Машина ехала по городу, но я почти не замечал, куда именно мы поворачиваем. Всё, что было перед глазами, — размытые силуэты зданий и фонари. Марк за рулём что-то тихо напевал себе под нос, на радио шла реклама... а в голове — только одна мысль: что за хер этот Лиам?
Я прикусил внутреннюю сторону щеки и уставился в боковое стекло, будто там мог найти ответы. Лиам. Имя звучало слишком легко. Слишком просто. Как будто он мог появиться в любой момент, завладеть вниманием — и остаться. А я что? Просто смотрю. Просто молчу.
Я слышал о нём. Конечно, слышал. Врач. Работал в системе Мадрида, кажется. Невра пару раз упоминала его, мельком, вскользь. Вроде — «Лиам предложил интересную методику» или «У Лиама был похожий случай». Невра — она ведь никогда не скрывала, о ком говорит. Просто никогда не заостряла на нём внимание. А зря. Теперь вот сижу, варюсь.
Ты видел, как она на него смотрит? — всплывает в голове. Как улыбается. Как закидывает руки ему на плечи. Как обнимает. Как будто он — её дом.
Я провёл ладонью по лицу. Чёрт. Он её поднял в воздух, она обвила его ногами — да она так никого не обнимала. Точнее, никого, кроме него. Ни с кем не была такой... свободной. Настоящей. Без масок. Без осторожности. Она даже мне так не улыбается. Не потому, что не хочет. Просто... я — не он.
И кто он вообще ей такой? Да, друг. Окей. Но как-то слишком тёпло, слишком легко, слишком близко. Она обняла его — и всё. А я остался стоять. Как дурак. С этой своей ревностью, зажатой между рёбер. Хотел бы я сказать, что мне всё равно. Но было не всё равно с того самого момента, как её губы скользнули по его плечу, пока она говорила: «Я тоже скучала».
Это было не про дружбу. Ни капли.
Марк взглянул на меня через зеркало заднего вида:
— Всё в порядке, Ламин?
— Ага, — буркнул я. — Просто устал.
Он ничего не сказал. Только кивнул и повернул направо, к нашему дому. Я сидел, не шевелясь, пока машина медленно поднималась на холм, пока улицы становились тише, а небо — темнее. Мы остановились у ворот. Я взял сумку, вышел, даже не попрощавшись, и захлопнул за собой дверь машины чуть громче, чем надо.
Поднялся по ступеням. Каждый шаг будто отдавало эхом внутри. Знаешь, когда не можешь объяснить, почему злишься, потому что злость — это не про другого человека. Это про тебя. Про то, как ты позволил себе привязаться. Про то, как тебе показали, что кто-то ближе.
Я толкнул дверь, и тёплый свет прихожей тут же вырвал меня из полумрака улицы. Вышла мама, на ней был домашний халат, волосы собраны в пучок. Она держала чашку чая, и как только увидела меня, прищурилась.
— Ламин... Всё хорошо?
— Всё нормально, мама, — бросил я, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Просто... день был долгий.
Я прошёл мимо, бросил сумку у лестницы. Она, конечно, не отступала. Слишком хорошо знала меня.
— Ты с ней виделся?
Я остановился. Плечи чуть дёрнулись. Она как будто всё уже знала.
— Да, — коротко ответил я. — Всё хорошо. Она... поехала с другом. Из Мадрида. К бабушке.
— Друг?
— Врач. Они давно знакомы.
Мама смотрела на меня с тем своим спокойствием, от которого становилось только хуже. Ни упрёков, ни вопросов. Только её тёплые глаза, которые будто говорили: я всё понимаю, даже если ты не скажешь.
— Всё правда хорошо, — повторил я. — Я просто устал.
Она подошла ближе, чуть коснулась моей руки.
— Знаешь, Ламин... уставшие люди злятся чаще других. Но злись на день, а не на неё. Ладно?
Я кивнул. Грудь сдавило. Я поднялся наверх, не включая свет. В комнате было темно, только слабый отсвет фонаря из окна. Я сел на край кровати, уткнулся ладонями в лицо. Боже, что со мной творится.
Я не ревнивый. Никогда не был. Но сейчас... Сейчас мне хотелось забрать её из той парковки, из тех объятий. Сказать, что она — мой оленёнок. Только я не имел на это права. Ни одного.
С этой мыслью я лёг на кровать и закрыл глаза. Но сна не было. Только её лицо перед глазами — и его руки, обнимающие её так, как будто она — его целый мир.
_________________________________
[Тгк: alicelqs 🎀] узнавай первым о выходе глав, задавай вопросы и делись впечатлениями о главе 💗
Не забывайте про звездочки! И я всех вас жду в своем телеграмм канале 🫂🤍
!!!Идея с обложкой Нади!!! — @marlboronzalez