31
⸻
Нью-Йорк. Третий день съёмок.
Город жил в собственном ритме: жёлтые такси, крики с улицы, кофе на бегу, толпы, мода и неоновое напряжение.
Съёмочная студия в SoHo кипела как муравейник. Глянцевые редакторы, осветители, визажисты и продюсеры таскались между локациями, заглядывая в мониторы, обсуждая перспективы кадров и контракты.
Сабрина сидела в гримёрке.
На ней был шёлковый белый халат, волосы аккуратно заколотые, но лицо — неподвижное. Она не листала телефон, не читала сценарий. Просто сидела. Молча.
— Ты готова, Сабрина? — заглянула ассистентка.
— Почти. Кто сейчас снимается?
— Эктор. На втором этаже. С Амалией.
Сабрина кивнула. Ни капли эмоций.
Она знала, кто такая Амалия. Модель, лицо нескольких крупных брендов, тело — как у фэшн-музы, взгляд — вызывающе-прямой.
И сейчас именно она лежала на диване, полураздетая, с накинутой на плечи белой рубашкой, а рядом с ней стоял Эктор. В джинсах, с расстёгнутой рубашкой, слегка растрёпанный. И смеялся.
— Ну ты, Амалия, просто огонь, — сказал он с усмешкой. — Реально секси.
Фотограф щёлкал.
Амалия закинула руку ему на плечо, притянулась ближе.
Он не отстранился. Продолжал держать позу. И улыбаться.
Сабрина подошла незаметно, с другой стороны зала.
Увидела. Услышала.
И просто отвернулась.
⸻
Вечер. Их апартаменты.
Эктор ввалился в квартиру, с пакетом еды и коробкой пончиков.
— Sabriii... — позвал он. — У нас есть бургеры, бостон-крем и Netflix.
Но тишина ответила ему.
Она вышла из спальни. В пижаме. Без макияжа. Холодная.
— Спасибо. Я не голодна.
Он удивился.
— Всё окей?
— Да. Просто устала.
Он подошёл ближе, хотел обнять, но она отстранилась.
— Сабри... что случилось?
— Ничего. — Она отвернулась. — Всё нормально.
— Ну не говори мне, что ты просто устала. Это же я. Я знаю, когда ты не хочешь меня видеть.
Она долго молчала.
Потом всё-таки обернулась. Спокойно, но прямо:
— Я видела, как ты снимался. С Амалией. Как ты её называл "секси". Как смотрел на неё.
— Что? Серьёзно? Ты... из-за этого?
— Да, Эктор.
— Но это же съёмки! Это роль, кадр, журнал! Это ничего не значит.
— А ты подумал, что я — не актриса? Я не умею отделять "роли" от реальности, когда дело касается нас.
Он молчал. Потом откинулся на спинку дивана.
— Сабрина, ты серьёзно... думаешь, что я флиртую с другими?
— Я не знаю, Эктор. Но мне больно. Просто... больно.
Он встал, прошёлся по комнате, остановился перед окном.
— Это глупость. Я не сделал ничего плохого. Ты же знаешь, что я с тобой. Что люблю тебя.
— А ты знаешь, что мне не всё равно, как ты смотришь на других?
— Я смотрел профессионально.
— Так не смотрят профессионально.
— Чёрт, Сабрина! Ты что — ревнуешь?
— Нет. Я защищаю себя.
Она отвернулась. В голосе впервые появилась слабость.
— Я слишком долго была рядом с людьми, которые делали мне больно, но называли это "ничего не значит". И теперь я не буду врать себе. Я чувствую — ты был не со мной в тот момент.
Он подошёл, взял её за руки.
— Прости.
— За что?
— Что не подумал. Что был слеп. Что забыл: я — не просто футболист, а мужчина рядом с женщиной, которой доверили сердце.
— Поздно?
Она смотрела на него, сдерживая слёзы.
— Нет, — сказала она. — Не поздно. Но тонко. Очень тонко. Всё, что мы строим, держится не на пафосе, а на внимании. И если ты забудешь смотреть на меня — я уйду.
Он обнял её. Крепко, до дрожи.
— Я помню. Ты — моё. Моё настоящее. Мой выбор. Я больше не ошибусь.
Она позволила себе улыбнуться.
⸻
Следующим утром.
Они приехали на площадку вместе, за руку.
Эктор отказался от дальнейших парных кадров с Амалией — сказал, что хочет быть на фото только с Сабриной.
Продюсеры фыркали, но не спорили: фото с ними расходились, как билеты на финал ЛЧ.
И под конец дня Эктор дал интервью.
— Да, у нас с Сабриной отношения. Да, я был глуп вчера.
Но я осознал — публичная жизнь не должна мешать личной. А любовь — не в красивых словах. Она в внимании.
И я выбираю её. Каждый день. Даже если буду ошибаться, я буду идти обратно. Только к ней.
Сабрина подошла сзади, обняла его, прижалась к спине.
И камера запечатлела: улыбку двух людей, которые поняли — любовь — это не про идеальность. А про усилие. И выбор.