24
⸻
База была тише обычного, когда Джуд приехал в Барселону. Неофициально — просто в гости, по документам — на съёмки для бренда, который спонсировал обоих. Он знал, что повод — формальность. Причина была одна.
Сабрина.
Они сидели в её апартаментах, на высоком этаже с видом на город. Джуд наливал чай, она молча прокручивала комментарии в ленте: остывающие, шумные, обидные.
— Он всё ещё молчит? — спросил Джуд.
— Уже не молчит. Просто не говорит.
Он кивнул. Подошёл ближе, сел рядом, легко коснулся её плеча.
— Ты всё ещё выбираешь его?
— Я не выбираю. Я просто... скучаю по тому, как он был рядом.
— Тогда скажи мне одно, Сабрина. Если он выбирает молчать, почему ты должна ждать?
— Потому что чувства — это не политика.
— Но клуб превратил их именно в это.
Она ничего не ответила. И тогда он добавил:
— Если он считает, что может отойти в тень, когда ему приказывают, то пусть знает: я не отступлю.
— Джуд...
— Нет, дай договорю. Он ведёт себя, будто ты — проблема, а не подарок.
Он вёл себя так, будто быть с тобой — слабость. А я — не считаю это слабостью. И если он будет молчать ещё хоть день, я просто заберу тебя. К себе. В Мадрид. Навсегда.
Она посмотрела на него. Не испуганно. Скорее — с благодарностью и тревогой.
— А ты бы мог жить в мире, где я скучаю по нему?
— Я бы сделал всё, чтобы ты забыла, по ком скучала.
⸻
Интервью назначили на следующий день. Бренд был крупный, эфир — международный. В студии — только двое: Сабрина и Джуд. Без пресс-офицеров. Без сценария.
Вопросы шли по накатанному: карьера, спорт, креатив. Пока ведущий не задал то, чего ждали все:
— Между вами... что-то есть?
Джуд не моргнул.
— Я думаю, это не важно. Важно то, что с ней не обошлись честно. И клуб, где она была амбассадором, сделал всё, чтобы не дать ей дышать. А Эктор... Он выбрал холод. Выбрал молчание. Я не осуждаю. Но я считаю, что это слабость.
— И ты готов быть рядом с ней?
— Я есть рядом. И не уйду.
Камера медленно перевелась на Сабрину. Её взгляд был спокойным, голос — чётким:
— Меня называли лицом новой эпохи. Символом свободы, диалога, современности. Но внутри клуба я не чувствую свободы. Ни для себя, ни для игроков.
— Мы не можем просто быть. Мы можем лишь соответствовать. Я не хочу больше быть чьей-то стратегией.
— Поэтому с сегодняшнего дня я прекращаю своё амбассадорство с клубом «Барселона».
— Не как акт мести. А как акт уважения к себе.
В студии повисла тишина. Потом ведущий выдохнул. Джуд сжал её ладонь. Камеры продолжали писать.
⸻
Через час новость была везде.
«Сабрина Харт покидает Барсу: бунт против контроля?»
«Джуд поддержал Сабрину и сделал выпад в адрес Форда!»
«Клуб без свободы? Сабрина говорит — хватит»
⸻
А в это время Эктор сидел один в тренировочном зале. Телефон в руке. Экран чёрный — он не открывал ни одного уведомления.
Пау вошёл без стука. Бросил бутылку с водой на скамью.
— Ты видел?
Эктор кивнул.
— Она разорвала контракт. Из-за меня.
— Нет. Из-за того, что ей не дали быть собой. И тебе тоже.
— Джуд сказал, что заберёт её в Мадрид.
— И что ты?
Эктор посмотрел в пустоту. Глаза — холодные. Лицо — спокойное.
— Ничего. Я — футболист. Не любовник. Не герой.
Пау усмехнулся горько:
— Иногда быть человеком важнее, чем быть профессионалом.
Эктор встал. Молча. Надел куртку. Взгляд его был как лёд — ровный, без признаков того, что внутри всё горит.
— Всё. Больше никаких подцелуев. Ни настоящих, ни случайных.