36.
Ровно в шесть я вошла в спортзал. Команда уже стояла в шеренге, и я поспешила занять своё место. Всю дорогу на меня был устремлён, испепеляющий меня, взгляд Леры. Я спокойно встала в строй. Несколько секунд Лера прожигала меня взглядом, остальная команда переводила взгляд то на меня, то на неё. Все замерли в предвкушении скандала. Лера приблизилась ко мне, встала напротив, скрестив руки на груди.
— Что ты здесь делаешь? — прошипела она сквозь зубы. В глазах её бушевала тьма — она была в ярости. Отлично, хоть не мне одной страдать.
Я вызывающе встретила её взгляд и ухмыльнулась, зная, что это лишь подстегнёт её гнев.
— Как видишь, пришла на тренировку.
— Ты серьёзно думаешь, что я позволю тебе тренироваться? После твоего ранения? Ты вообще в своём уме? — в её голосе сквозил лед, чувствовалось, как она изо всех сил сдерживается, чтобы не накричать.
— Ты же не можешь запретить мне просто сидеть и наблюдать за тактикой команды? — я продолжала нагло ухмыляться, выводя её из себя.
— Останешься после тренировки. А сейчас — на скамейку, — резко отрезала Лера и отвернулась.
Ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Я села на скамейку и принялась наблюдать за тренировкой, но больше всего моё внимание привлекала Лера. Ярость клокотала в ней, она и не пыталась это скрыть. Всю свою злость она вымещала на команде, а те в свою очередь бросали на меня злобные взгляды. Кажется, меня ждёт не самый приятный вечер. Чёрт. Надеюсь, они меня простят. Из размышлений меня вывел резкий выкрик Леры.
— На сегодня всё, свободны.
Я взглянула на часы — пролетело полтора часа, а я и не заметила. Девушки, одна за другой, покидали спортзал, в мою сторону больше никто не смотрел. Обиделись. Ну и ладно, разберёмся с этим позже.
Мы остались одни, и воздух вокруг словно наэлектризовался. Я подошла к Лере:
— И что это было? Ты же знала, что рано или поздно я здесь появлюсь. Зачем было так беситься?
Прежде чем ответить, Лера окинула меня яростным взглядом.
— Если честно, ты слишком непредсказуема, никогда не знаешь, что от тебя ожидать. И меня это бесит. Меня бесит, что я тебя совсем не знаю. Не знаю, что у тебя на уме, о чём ты думаешь.
— Сама виновата. У тебя был шанс узнать меня лучше, но при первой же проблеме ты сбежала, поджав хвост. Оставила меня одну, — теперь и я не сдерживалась. — Ты вообще думала о том, каково мне было после больницы? Да я места себе не находила. Мало того, что ты рассталась со мной, ничего не объяснив, так я ещё по своей глупости схлопотала ножом, — я устало закрыла глаза, не вынося, как Лера во всём винит себя, и меня это жутко злило.
Я понимала, что этот разговор пора заканчивать. Опасность исходила не от Леры, а от меня самой. Последние несколько недель моё настроение было непредсказуемым, я могла сорваться в любую минуту.
— Да ты не по глупости под нож попала, а из-за меня. Не будь между нами отношений, ничего бы не случилось. Нужно было послушать Таню и оставить тебя в покое. Жаль, что я так поздно это поняла.
Послушать Таню? Оставить меня в покое? Ей, видите ли, жаль? В голове что-то щёлкнуло. Я начала бросаться словами, не думая, что говорю, лишь бы стереть с лица Леры чувство вины или причинить ей боль, такую же, какую она причинила мне. Сама не знаю, чего хотела. Просто сорвалась.
— Ты винишь себя за то прекрасное, что между нами было? Серьёзно? А ты хоть раз подумала о том, что чувствую я? Как мне было больно? Да тебе плевать на меня и на всех вокруг. Ты думаешь только о себе, ты эгоистка, Лера. Блин, я до сих пор удивлена, что ты первым делом не побежала за таблетками. Ведь так ты привыкла решать проблемы?
Не успела я договорить, как поняла, что перегнула палку. Я не хотела быть жестокой, меня спровоцировала Лера. Только она могла меня разозлить до такой степени, что я переставала себя контролировать. Видимо, на этот раз я совершила непоправимое. Лера побледнела как смерть.
— Уйди, — тихо произнесла она.
— Лера, я не…
— Просто уйди, — в её голосе было что-то такое, что заставило меня выбежать из спортзала.
//
Два часа ночи. Я лежала без сна, терзаемая ужасными мыслями. Я корила себя за сказанное, не имела права так говорить, зная, как Лере тяжело было пережить этот кошмар. Но я сказала. Блин, какая же я идиотка. В голове мысли метались вихрем, не давая уснуть. Не выдержав, я вскочила, накинула первое, что попалось под руку, схватила ключи от машины отца и выбежала из дома.
Подъехав к дому Леры, я выдохнула с облегчением. В окнах горел свет — она не спала. Я постучала и стала ждать. Через несколько секунд Лера открыла дверь, увидела меня, развернулась и пошла вглубь дома, бросив через плечо:
— Входи.
Я последовала за ней. Мы оказались в гостиной. Она стояла у окна, держа в руке бокал. Судя по почти пустой бутылке виски, Лера изрядно выпила. Девушка повернулась ко мне, в её глазах вспыхнул недобрый огонь.
— Пришла сказать мне ещё какую-нибудь неприятную правду? — негромко спросила она.
— Нет. Я хотела извиниться. Мне не следовало так говорить.
— Почему же? Это же правда, верно? Знаешь, у тебя дар сообщать людям неприглядную правду, — она залпом допила остатки виски.
— Лера, пожалуйста…
— Давай начистоту: правда в том, что я разрушаю всех, о ком забочусь и кого люблю, потому что не знаю, как это правильно делать. Я только и умею, что причинять боль близким людям.
— Я тебе не верю.
— Не веришь? Ты же сама мне недавно напомнила об этом. Что заставило тебя передумать?
Я не знала, что ответить. Видеть страдания Леры было невыносимо. Мне хотелось, чтобы она снова стала собой — нахальной, дерзкой и невыносимой.
— Тебе лучше уйти, — она снова наполнила бокал.
— Нет.
— Зачем ты вообще пришла? — она с болью посмотрела на меня.
— Затем, что так дальше нельзя. Мы обе виноваты в том, что произошло между нами, мы обе всё разрушили, но мы не можем всё время набрасываться друг на друга. Нужно заключить перемирие. Разве ты не понимаешь?
Она молчала, и я подошла к ней. Лера окинула меня настороженным, недоверчивым взглядом.
— Зачем ты вообще вторглась в мою жизнь? — медленно спросила она. — Почему мы причиняем друг другу боль?
— Не знаю, — беспомощно ответила я.
Лера подняла руку и коснулась моих волос, вглядываясь в лицо. Она гладила щёку, обводя пальцами контуры губ. Я следила за ней со слезами на глазах. Лера была в опасном состоянии. Её выдержка дала сбой… или она сознательно от неё отказалась. Неизвестно, что она сделает дальше. Я знала, что нужно вырваться, но не могла пошевелиться. Медленные движения и странное ласковое бормотание гипнотизировали. Сердце забилось быстрее, его бешеный ритм заполнял меня желанием. Всё происходило словно во сне.
Лера судорожно вздохнула, притянула меня к себе и жадно впилась в губы. В её объятиях и поцелуе не было нежности. Я попыталась вырваться, но она только сильнее прижала меня к себе, осыпая поцелуями.
— Лера… — взмолилась я, отрываясь от её губ, но она снова притянула меня к себе.
На этот раз её поцелуй был нежным, дразнящим. Нужно было остановить её, но я не могла. Это было так сладко, что я не сдержала стон, и руки Леры напряглись.
— Чёрт! Что я делаю?
Она медленно отпустила меня и отпрянула. Я очнулась и увидела в её глазах ужас. Внезапно Лера схватила бокал и швырнула его об стену.
— Тебе лучше уйти, — хрипло сказала она.
— Ты издеваешься? — я была в ярости, но Лера молчала. — Да чего ты от меня хочешь? — сорвалась я на крик.
Лера заметалась по комнате, запустив руки в волосы, затем резко остановилась и посмотрела мне в глаза.
— Чего я хочу? Я хочу тебя. Всю, полностью, без остатка. Хочу, чтобы ты принадлежала только мне. Хочу твоё сердце и душу, — она замолчала на несколько секунд и тихо добавила: — Я люблю тебя.
Я стояла как громом поражённая, пытаясь осознать её слова. Поняв, что она сказала, я впала в ступор. Любит она меня, значит? Глубоко вздохнув, я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно.
— Лера, ещё несколько недель назад у тебя всё это было. Но ты была настолько глупа, что разбила всё вдребезги. Сейчас уже слишком поздно.
Она медленно подошла ко мне и нежно провела пальцами по моей щеке. В её глазах плескалось столько боли, что стало трудно дышать. Лера тихо и мягко заговорила:
— Знаю. Я всегда всё разрушаю вокруг себя. И тебе лучше уйти, пока не поздно. Сейчас я не в том состоянии, чтобы контролировать свои действия.
Как бы ни было больно, я ушла. Как бы сильно я её ни любила, я не могла позволить себе окунуться в это безумие. Я больше не могла ей доверять…
Я вышла на улицу, вдохнула морозный воздух и почувствовала, как слёзы застывают на щеках. Слова Леры звучали в голове, как назойливая мелодия, от которой невозможно избавиться. «Я люблю тебя». Как же я хотела услышать это раньше. Но теперь всё изменилось. Слишком много боли, слишком много недоверия.
Домой я вернулась под утро. Отец, конечно, был не в восторге от моего ночного отсутствия, но я просто извинилась и пошла спать. Весь день я провела в постели, прокручивая в голове прошедшую ночь. Любит ли она меня на самом деле, или это просто алкоголь говорил за неё? Возможно, я никогда этого не узнаю.
На тренировку я больше не пошла. Не могла видеть Леру, не могла смотреть в глаза команде. Я просто не знала, как себя вести. Наверное, так будет лучше для всех. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе и понять, чего я хочу от жизни.
//
В настоящей любви точки не бывает. Можно разойтись, разругаться, разочароваться - возможно абсолютно всё. Но какие бы причины не были, настоящая любовь всё равно продолжает жить в сердце. Она отделяется от разума, живёт вне происходящего. Ты ничего не можешь поделать с этой любовью и просто сохраняешь её в себе.
Эльчин Сафарли.