Ловушка для двоих

Окунёмся в мир любви, где у каждой идиллии есть свой механизм замедленного действия...💥

Турецкие слова и выражения, использованные в главе:

Aşkım benim, sevgilim — Моя любовь, любимая

Canım benim — Милый мой, милая моя

Çiçeğim— Мой цветочек

Artist misin sen? — Кто-то у нас воображуля?

Dur, dur! — Стой, стой!

Dur, aşkım... dur... — Стой, любимая... стой...

Утро тигрицы

— Canım benim, давай закажем пиццу, — предложил Барыш.

Они сидели в ресторане и завтракали.

— Мне вчера её так аппетитно описывали. У них же дровяная печь. А то кто-то, когда голоден, превращается в дикую, страстную тигрицу.

Эврим закрыла лицо руками и потрясла головой.

— Я тебя умоляю, прекрати. Сейчас мне опять будет стыдно за вчерашнюю дегустацию. Я не знаю, что в меня вселяется... Это всё ты виноват со своим вином!

— А-ха-ха-ха-ха! Конечно, я виноват, я не спорю. Но ты должна покушать. Смотри, мне предлагали пиццу с суджуком. Говорят, это идеальное сочетание итальянской традиции с нашим восточным колоритом. Это местная сыровяленая колбаска, много сыра, томаты и сладкий перец. А уж как они своё тесто нахваливали: и хрустящее, и тонкое, и с пышными золотыми бортиками...

— Ты очень красиво описал. Давай одну на двоих закажем. Я кусочек только съем.

— Довольно смущаться, — отмахнулся Барыш. — Мне всё вчера понравилось. Хотя в какой-то момент я подумал, что нас могут выселить из отеля.

Эврим подавилась лёгким смехом.

— Рассказывай, любимая, какой у нас маршрут?

Эврим открыла заметки.

— Смотри, нам сейчас долгий маршрут предстоит, около шести часов. Мы должны пересечь практически всю Анатолию. Потом пообедать, и там какое-то необыкновенное озеро...

— О, раз нам так долго ехать, не будем это всё обсуждать сейчас, — перебил ее Барыш.

В этот момент им принесли невероятно ароматную пиццу.

— Боже, какой запах! — воскликнула Эврим.

— Давай, наслаждаемся вкусом и выезжаем. А в дороге мне всё расскажешь, куда мы будем заезжать и что посмотрим. Ты у меня — великолепный гид.

Она вытащила кусочек.

— Господи, какая она горячая! И как сыр тянется!

— Смотри, не обожгись, — предупредил Барыш, переломив свой кусочек пополам и смачно откусив.

— Очень вкусная! Запомним вкус, мы с тобой в Италии будем сравнивать, где лучше пицца. А ты видела, как смотрел на тебя персонал?

— Барыш, прекрати немедленно! Я сейчас в машину уйду... Ты хочешь меня позорить?

— Так они с восхищением наблюдали, как ты тут хотела дискотеку устроить!

Эврим взяла оливку и кинула в Барыша. Он не успел увернуться.

— Ну всё, теперь нас точно выгонят!

— Пусть выгоняют, нам всё равно уезжать, — решительно сказала она.

— То есть остатки вина ещё в твоём организме, — не прекращал подтрунивать Барыш. — А как тебе наш поход на винодельню? Хотя, ладно, я тебе в машине сделаю полный анализ, сравнение этой винодельни и в Урле. Всё разное, мне очень было интересно. Ты, кстати, придумала игру нам на дорогу? В твоих заметках много игр? Вчера-то ты меня с моей игрой обломала... Пришлось играть опять в твою игру.

— Я убью тебя, Барыш! Тысячу раз сказала — хватит, не издевайся надо мной!

— Почему издеваться, aşkım benim? Это было так весело, так мило. Царица моя! Командирша несостоявшаяся...

— Ага, тобой покомандуешь, разве! Ты не дашь, тиран! — И, чтобы подчеркнуть свою независимость, показала ему язык.

Барыш в ответ послал воздушный поцелуй, вытянул навстречу ей руки, расставив пальцы.

— Давай, как наши в Париже. Ты самая необыкновенная женщина.

Эврим протянула ему руки. Они сжали пальцы в замок.

— Любовь моя, стартуем.

Она покивала головой, продолжая петь. Барыш подошёл на ресепшн, рассчитался, опять что-то стал активно обсуждать. Эврим окликнула его. Он пожал всем руки и вышел.

— Ты со всеми будешь брататься...

— Хорошие люди. Всё рассказали, показали. Мне понравился отель вообще, такие доброжелательные. Если когда-нибудь будем здесь проезжать мимо, опять приедем к ним. Всё отлично, я очень доволен.

Открыл ей дверь, сам сел за руль, и они поехали. Барыш набрал в навигаторе нужную им точку, а Эврим в этот момент отстегнула ремень безопасности, встала на колени и полезла на заднее сиденье.

— Ты куда? — спросил Барыш и, не дожидаясь ответа, шлёпнул её по попке через тонкую ткань юбки — легко и игриво.

— Ай, ты что, хулиганишь?!

— Она такая аппетитненькая!

— Я Мишутку взять. Он, бедный, всю ночь тут один провёл.

— Аллах, Аллах, опять начинается!

Эврим хихикнула, заползая обратно на переднее сиденье.

— Он скучал без нас.

Взяла и посадила медведя между ног, на колени Барышу.

— Это что такое? — возмутился Барыш. — Немедленно забирай его отсюда, домогателя этого!

Барыш начал дёргать бёдрами, как будто ему положили что-то горячее на ноги. Мишка стал подпрыгивать.

— Быстро забирай, немедленно! Не нужен он мне здесь совершенно!

Эврим гоготала, схватившись на лицо. Потом почувствовала, что сейчас Мишка свалится — он как с футбольным мячом с ним играл. Она схватила его.

— Мишенька, ты не переживай. Он очень хороший, наш хозяин. Просто немножко строгий. Но он тебя тоже любит.

И со звуком чмокнула Мишкой Барыша по щеке.

— Это уж точно абсолютно лишнее. — Провёл рукой по щеке. — Фу, ещё и слюнявый этот медведь.

— Ах-ха-ха-ха-ха-ха-ха! — в голос смеялась Эврим, взяла Мишку и стала прижимать к себе. — Хорошенький мой, соскучился. Мы сейчас едем через всю Анатолию.

Погладила его по спинке, прижала и стала целовать в носик.

— Если не прекратятся эти vıcık vıcık, я сейчас вас высажу, нацелуйтесь там, потом вернётесь.

Эврим опять смеялась.

— Хорошо, хорошо. Всё, успокойся.

Она скинула шлёпанцы и положила ноги на торпеду. Мишеньку уложила себе на колени.

— А у нас с тобой миллионы дел. Нам надо всё обсудить. У меня тысячи мыслей в голове.

— Дай мне свою руку, — скомандовал Барыш.

Она ему протянула. Он схватил её и стал целовать.

— У тебя есть я, а ты какого-то медведя тут тискаешь.

Указал медведю пальцем:

— Чтобы лежал тихо, иначе улетишь опять на заднее сиденье.

Планы, легенды и поцелуи

Эврим открыла заметки.

— Так, милый, слушай. У нас сейчас длинная дорога, я уже говорила, часов шесть, но трасса очень хорошая. Останавливаться, правда, особо негде, будем наслаждаться пейзажами за окном. Мы доедем до Коньи и там пойдём обедать в ресторан. И это не просто еда, а реконструкция исторической кухни Мевлеви. Это суфийский орден дервишей. Они позиционируют себя как ресторан сельджукской и мевлевийской кухни. Все блюда готовятся по рецептам тысячелетней давности. Главная особенность ресторана — строгая историческая достоверность. Они не используют продукты, которых не было в Анатолии до XIII века, до открытия Америки. То есть никакой картошки, кукурузы, болгарского перца. В основе всего — фрукты, айва, инжир, абрикосы, сливы, орехи, мёд.

В общем, чего об этом рассказывать — придём и всё увидим. Я думаю, нам там всё расскажут.

— О-о-о, мне нравится. Я люблю, когда в ресторане есть история.

— Да-да, я так и думала, поэтому его и выбрала. Знаю тебя.

— А что мы будем делать сейчас? В игры играть?..

— Подожди, не перебивай, дай я тебе расскажу дальше нашу программу.

— Дай руку, так мне приятнее слушать.

— Дальше нам ехать где-то два с половиной — три часа, и мы попадаем на уникальное озеро Нарлыгёль. Его ещё называют Гранатовым озером. Это не просто озеро. Оно образовалось в результате огромного взрыва газа. То есть это кратер. И земля там разверзлась. И знаешь, в чём мистика этого места? Говорят, что это озеро с двойным дном. Сверху оно кажется безмятежным зеркалом, которое меняет свой цвет от тёмно-синего до изумрудно-зелёного. Но на самом деле это кипящий котёл. Там на глубине бьют горячие источники, и температура воды снизу достигает 70 градусов. И дервиши считали, что там проходит граница между миром живых и подземным царством. Я могу тебе рассказать легенду, почему оно называется Гранатовым?

— Конечно, любовь моя, мой гид великолепный, мне очень интересно.

— Говорят, давным-давно здесь жил богатый, но черствый человек, владевший гранатовыми садами.

Однажды к нему пришёл нищий странник и попросил всего один гранат. Богач рассмеялся и прогнал его, сказав: «Мои гранаты — это золото, а не еда для оборванцев». Странник ушёл, но земля под садами богача начала дрожать. В одно мгновение все его богатство, весь его дом, и он сам провалились под землю. А на месте жадности возникло это озеро. Иногда, когда вода становится мутной, говорят, что это сок граната или кровь того самого богача. Само озеро имеет форму сердца. И часто его называют сердцем Каппадокии. И сейчас... слушай внимательно. — Эврим мило улыбнулась. — Это место паломничества влюблённых. Все, кто там побывают, считают, что их любовь будет вечной.

— Аллах, как романтично! Мы едем в нужное место, — умилился Барыш.

— Но... мистики усмехаются и говорят: да, это сердце, но сердце горячее и опасное.

— А любовь, она такая, горячая и опасная. Это правда, — задумчиво продолжил Барыш. — Сколько же этих историй, когда бедняк пришёл к богачу, и тот отказал ему в чём-то элементарном. И мир не учится — ни тысячу лет назад, ни сейчас, — что делиться и помогать должно быть естественным для человека. Сколько уже было наказанных своей жадностью людей, и всё равно жадность процветает в мире. Эх, плохо, что человек не учится ни на своих, ни на чужих ошибках.

— Не все такие.

— Ты права. Но ведь все эти притчи не случайно возникли. Каждый раз их из поколения в поколение пытаются донести до людей: не будьте жадными, злыми, помогайте. Но мир практически не меняется в этих простых истинах. Ладно, минутка философии закончена. Что дальше нас ждёт?

— Дальше... дальше нас ждёт подземный город Деринкую. Вроде считается самым глубоким городом в мире. Я, конечно, не буду отвечать, гарантировать эту информацию, но, по крайней мере, пишут так. Барыш, у тебя есть клаустрофобия?

— Нет. А у тебя?

— У меня тоже нет. Рекомендуют не спускаться тем, у кого есть.

— Так, подожди, в Каппадокии тоже нас ждёт подземный город.

— Мы посмотрим, как будет по времени, устанем, не устанем. Может, и заглянем туда. Но ты такой огромный, я боюсь за тебя — в какую-нибудь нору залезешь, а потом я тебя не вытащу.

— То есть ты у нас будешь спасительницей.

— Да! — заулыбалась Эврим. — Понимаешь, человек, попадающий в этот подземный город, он должен проникнуться страхами и надеждами людей, которые бежали туда от римлян, от арабов, от монголов. Там же под землёй есть всё: и церковь, и школа, и винодельни...

— О, винодельни?!

— Опять ты со своими винодельнями, успокойся! Я же тебе сказала, на пенсии откроем. И понимаешь, чем ниже спускаешься, тем более низкие потолки. И мне кажется, будет такое ощущение, что, знаешь, назад невозможно выбраться. Короче, страшно. Давай подумаем, идти туда или нет. Ты всё-таки очень огромный для таких страшных лабиринтов. Я, конечно, не верю, но говорят, что там 60 метров глубиной.

— Ничего себе! Ты понимаешь, что такое 60 метров? Это же 30-этажный дом.

— Решим на месте, что делать. И дальше мы попадаем в саму Каппадокию и в тот отель, который выбрал ты для нас. Я, честно говоря, про него не узнавала деталей.

— Давай теперь я тебе расскажу. Это уникальный отель-музей. Он создавался для того, чтобы гости тоже погрузились в атмосферу той самой тысячелетней истории. Честно скажу, мне хотелось повоображать, поэтому я взял самый особенный отель.

— Artist misin sen? — она покачала головой.

— Да, есть немножко. Хочу на тебя произвести впечатление. Там тоже немного номеров, порядка 30. Но эти люксы вырезаны прямо в пещерах и построены из местного камня. И мебель там вся антикварная, чтобы создать историческую атмосферу. И знаешь что? Там есть в некоторых номерах, и в нашем в частности, хамам. Я помню хамам в Париже. Хочу повторения. — Эврим захихикала. — И знаешь, что там есть ещё? — Барыш подмигнул ей. — Прямо в номере будет кран с вином. И тогда мне казалось, что это прекрасно. А теперь я думаю, что будет с моей царицей, у которой будет кран прямо в номере.

— Прекрати, опять начинаешь!

— Не переживай, там-то у нас не будет свидетелей. Делай, что хочешь. Властвуй по полной.

Они весело вместе рассмеялись.

— Так, всё интересно, — загадочно произнесла Эврим. — У меня прямо приподнятое такое настроение. Так всего этого хочется.

Потянулась к нему и поцеловала его в щёку.

— Опять кажется, что это сон.

— Проснись, Эврим, сколько можно спать? Мы в любви, мы в счастье, мы в путешествии.

Поцеловал свои пальцы и прикоснулся ими к её губам.

Среди дымоходов фей

— Ну что, sevgilim, давай поиграем? — весело и задорно предложила Эврим.

— Ох, смотри, Эврим, какой пейзаж начинается! — воскликнул Барыш. — Любимая, мне кажется, мы случайно заехали на Луну. Ты посмотри, какое всё мистическое и абсолютно чёрное. Это же угольные лавовые поля, правильно?

— Да, да, любимый, это именно они. Взгляни налево, — сказала она. — Те рыжие скалы похожи на застывших великанов, охраняющих свои базальтовые замки. Боже, посмотри, какое синее небо! Просто невероятен этот контраст. Давай поедем чуть медленнее, я хочу рассмотреть и заснять эти виды. Они кажутся декорациями к какому-то фантастическому фильму. И так не вяжется, что среди этих мрачных камней умудряются расти такие ярко-зелёные деревья! Вон, посмотри на эти дикие груши. Просто дух захватывает от того, насколько природа может быть такой разной и такой притягательно красивой.

— Canım, посмотри на эти странные скалы. Как их называют? «Дымоходы фей»? — Барыш указал рукой вперёд. — Они и правда будто маленькие домики с каменными крышами. Только вырезанные самой природой.

Эврим повернулась к нему:

— Мне и правда кажется, что в этих причудливых башенках прячутся сказочные существа. И что они решили построить свой город прямо посреди этого чёрного, застывшего моря. Невероятная красота.

— На эти «домики фей» ездят со всего мира смотреть, — продолжил Барыш. — Я каждый раз думаю: какие мы микроскопические точки на теле истории. Ведь эти дымоходы образовались миллионы лет назад. Знаешь, как это происходило? Мягкий вулканический туф вымывался дождями и ветрами, а твёрдые базальтовые шляпки наверху защищали породу под собой. В результате получились вот эти высокие колонны, напоминающие гигантские грибы. Или, как говорят все, трубы сказочных домиков. И, конечно, сразу сложили легенды, что там жили феи.

— Я надеюсь, что это были добрые и милые феи, — тихо сказала Эврим. — И помогали людям.

— Так, эта планета заканчивается, — с улыбкой объявил Барыш. — Мы покидаем её и возвращаемся на Землю. Добрые феи, не забывайте помогать добрым людям! — Он помахал рукой в окно.

— Почему только добрым? — улыбнулась она. — Пусть помогают всем. Из плохих делают хороших.

— Согласен с тобой полностью. Смотри, как резко всё изменилось — чёрная лава исчезла, и теперь до самого горизонта тянется бесконечное золотое море выжженной степи. В августовском мареве эти бескрайние жёлтые поля кажутся кадрами из старого кино — суровая, но честная красота настоящей Турции. Здесь такой сумасшедший простор, что кажется, будто дорога уходит прямо в небо, а редкие пыльные вихри вдали только подчёркивают эту масштабность.

Откровения на скорости

— Теперь нас ждут, я так понимаю, три часа дороги по этим степям. Давай, моя затейница, развлекай нас, — сказал Барыш.

— Canım, если ты устанешь, я же могу тоже сесть за руль, — предложила Эврим.

— Даже не беспокойся, родная. Это просто смешно. Твоя главная задача — создавать атмосферу нашего путешествия. А уж водителем буду я.

— Давай еще в вопросы поиграем. Так люблю с тобой болтать, и главное — тут недолго думать, задавать с бухты-барахты вопросы. И отвечать нельзя, задумываясь. Надо вот то, что прямо на поверхности и вылетает из тебя.

Барыш быстро взглянул на нее.

— Где бы ты хотела заняться любовью? — выпалил он и подмигнул.

Эврим на секунду задумалась и быстро парировала:

— Закрыть твой гештальт — хочу на винодельне, в бочке, где давят виноград.

Барыш прыснул со смеху.

— То есть будем давить виноград твоей попочкой?

— Всё, не развивай мысль.

— Мне нравится. В бочке с виноградом, мятом... Боже, как это красиво. Я берусь за твою грудь. У меня руки такие... рубинового цвета. И это течет по твоей груди. Я это слизываю. Мне нравится.

— Если бы тебе сказали, что любовью надо будет заниматься в одной позе, какую бы ты выбрал?

— Мы вроде решили с тобой, что у нас с тобой одна поза. Ты ее называешь «я сверху», я называю «ты снизу». Но сколько там вариантов! Мне кажется, половина книги «Камасутра» посвящена этой позе.

— Ты что, эту книгу читал? — удивилась Эврим.

— Ой, только не говори, что ты ее не читала!

— Читала, конечно, — слегка смущенно начала она. — Должна тебя удивить: это не просто каталог поз, а, между прочим, философский и этический трактат о жизни, любви и гармонии в отношениях.

— Это для вас, для женщин. Мы, мужчины, смотрим только картинки! — Они весело засмеялись.

— Сейчас я тебе все опишу, — продолжил Барыш. — Когда ты снизу, и твои ножки вытянуты — это одна позиция. Когда ты снизу, и твои ножки согнуты в коленях — это другая. Когда ты снизу, и твои ножки лежат на мне, на пояснице... Когда ты снизу, и твои ножки лежат на моих плечах...

Эврим улыбалась и подхватила:

— Когда ты сверху, и твои руки держат мои ноги под коленями. Ты сверху и прижимаешь мои колени уже к груди... — Она произнесла это чуть с придыханием.

— Почему такой голос? Как будто это невыносимо.

— Но это близко к тому.

— В смысле «близко»?

Эврим наклонилась к нему, закрывая рот рукой, и тихо в ухо сказала:

— Потому что у кого-то большой. И в такой позе это очень чувствуется.

Барыш повернулся и взглянул на нее:

— Но тебе же это нравится? Тебе не больно?

— Когда как... Мне нравится всегда, но бывает и больно.

— Почему молчишь?

— Я не молчу, я кричу!

Он засмеялся:

— А я-то думал, ты от удовольствия кричишь, а ты просишь пощады.

— Это что-то такое пограничное... — Она помотала рукой, показывая «то-сё».

— В занятиях любовью мы уже поняли, что есть место и боли, — растягивая, сказал Барыш.

— Именно. Поэтому я ее принимаю. Но это не переходит никаких граней. Это же какое-то просто особенное удовольствие. Вот и все. Все, мы очень долго сидим на этом вопросе. Двигаемся дальше. Каковы мои губы на вкус?

Он покрутил глазами:

— Как коньяк. Сначала такой мягкий вкус, даже слегка сладковатый, а потом он утягивает, и ты не можешь оторваться, и всё начинает гореть... Я чувствую, как этот вкус распространяется по всему моему телу... Точно, коньяк! Коньяк. Твои губы — как коньяк.

— К какой части моего тела ты хочешь прикоснуться прямо сейчас?

— Такие вопросы нельзя задавать за рулем. Сейчас я начну дотрагиваться, возбуждаться... Поэтому дай мне просто свою ручку, и я ее поцелую. — Схватил ее руку и стал целовать. — И просто переплетем пальчики.

Эврим сжала свои пальцы, переплетенные с его.

— Попа или грудь? — выпалила она.

— Ты посмотри на нее! Я говорю, нельзя за рулем это, а она продолжает... Грудь. И попу я очень люблю. Ты же знаешь прекрасно, что я обожаю твою грудь. С Канн схожу с ума от твоей груди. Аллах, как ты в такой блузке могла прийти? С тобой согласовывали или тебе дали такой наряд? Я, по-моему, спрашивал уже это тебя, но каждый раз, как вспомню, так... — он хлопнул слегка себя по лбу.

— Согласовывали, конечно.

— Я был в шоке, когда увидел тебя.

— Что значит «в шоке»?

— Она так была видна. Я не мог ни о чем думать. Я хотел только одно: запустить руку в твою блузку и сжать твою грудь. Ты еще так себя вела: развязно смеялась, наклонялась ко мне, все время ее подсовывая. Разве может так вести себя приличная женщина со своим партнером?

— То есть хочешь сказать, что я неприличная? Ммммм... понятно... — Эврим сжала губки, слегка их выворачивая.

— Есть такое. Аллах, а разрез на этой юбке... Нет, я не знаю. Наряд был, конечно...

— Ужасный, хочешь сказать?

— Ничего я не хочу сказать. Но мне было очень тяжело. Так, переходим к попе. Попу твою я тоже обожаю. И эта попа у меня дождется всего. — Барыш сжал кулак в воздухе, показывая смысл «дождется».

— Ты что, сердиться начал? — поддразнила его Эврим.

— Да вспомнил: Канны, твой наряд, твое поведение. Ты у меня все-таки безбашенная. Авантюристка. Творишь все, что хочешь. Никаких для тебя ни правил, ни запретов, ни приличий.

Рыжая угроза

— Скоро будет заправка BP. Давай остановимся и купим кофе, — предложил Барыш.

— Супер, хочу кофе. И жвачки хочу.

Они подъехали к заправке, вышли, зашли внутрь. Там был довольно большой магазин.

— Я пойду, пройдусь, посмотрю. Может, что-то еще захочется. А ты иди, покупай кофе. Мне большой капучино, — сказала Эврим.

— Хорошо, aşkım benim.

Эврим проходилась по стеллажам, и вдруг ей попался небольшой с мягкими игрушками. Она улыбнулась, вспомнив реакцию Барыша на них. И в этот момент сзади подошел он.

— Нам мало игрушек?

— Я просто смотрю, такие милые.

— О, смотри, какая красивая лисичка. — Снял с полки небольшую мягкую лисичку в юбочке. — Пожалуй-ка я куплю себе эту рыженькую девочку, будет у меня подружка.

Эврим резко взглянула на него.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Ты не будешь покупать никакую лису. Я не разрешаю. А если ты купишь, я не поеду с тобой дальше.

Выдернулась от него и резко вышла из магазина. Барыш покрутил лисичку, заглянул ей в лицо.

— Скажи-ка, девочка, это что сейчас было? Что это за взрыв эмоций? — Барыш поставил игрушку обратно на полку.

Вышел. Эврим уже сидела в машине. Поставил кофе на капот и открыл дверь.

— Вылезай.

Эврим растерянно на него посмотрела.

— Ты что, купил ее все-таки? — Она вылезла из машины. — Зачем я должна была вылезти?

— Хочу поговорить с тобой. Хочу понять, что это за гроза была. Это не гроза какая-то, а просто шаровая молния пролетела. Я не хочу, чтобы ты была в таком состоянии. Объясни мне, пожалуйста, что с тобой произошло.

— Ты не можешь никакую девицу себе заводить.

— Аллах, Аллах! Это приступ ревности сейчас был?! То есть ты — с медведем, а мне нельзя?

— Медведь — это совсем другое! Это дружочек, которого ты мне подарил, который был со мной в трудную минуту, в котором есть частичка тебя. И когда я его обнимаю, это я обнимаю тебя. А ты какую-то рыжую девку хотел завести, не имеющую ко мне никакого отношения! Просто другую взять и ввести к нам. Запомни, — она ткнула его в грудь, — никогда никого ты не можешь себе заводить. Даже для дружбы. Ни для чего. Никогда рядом с тобой никого не будет. Я не переживу этого, не потерплю этого. Поэтому никаких лис вокруг тебя не будет, никогда!

— Успокойся, любовь моя. — Он увидел, что у нее от этой эмоциональной речи даже выступили слезы на глазах. — Иди ко мне, я тебя обниму, свою девочку. Ты моя лисичка и только ты.

Да ты у меня не просто ревнивица, ты — собственница. Но твоя ревность напрасна. Мне кажется, я тебе не давал повода к этому. — Крепко-крепко прижал ее к себе. — Такая милая, такая глупенькая... Каждый раз поражаюсь, сколько всего в тебе сочетается.

— У тебя, между прочим, есть стрекоза — медальон, который я тебе подарила. Если тебе надо, и тебе плохо, как вот я обнимаю Мишку, ты должен гладить свою стрекозу. Все! Понял?

— Понял, понял. Садись, моя ненаглядная. Çiçeğim. — Открыл дверь и усадил ее. — Давай тебя пристегну, о тебе позабочусь. Где этот болван? — Барыш усадил Мишку ей на колени. Потом забрал кофе с капота. — На тебе кофе, и вот твоя жвачка. — Достал из кармана три вида жвачки.

— Зачем так много?

— Пусть будет. Будешь выбирать разные, когда какую захочешь.

— Спасибо большое, — сказала Эврим с надутыми губками.

Он наклонился и чмокнул ее.

— Ревнивица моя... Аллах, кто бы мог подумать, что даже лисичке достанется.

— Не говори о ней больше!

— Хорошо, хорошо, молчу, молчу.

Вдогонку за фламинго

Эврим ехала молча и пила кофе. Потом протянула руку и подёргала Барыша за рукав футболки.

— Прости, aşkım benim, я не знаю, что это было, но я не хочу больше об этом говорить. Извини, я как-то резко высказалась.

— Всё хорошо, любовь моя. Ты лучше посмотри на это золото. — Он кивнул в окно. — Кажется, солнце расплескалось по полям. Эти подсолнухи такие смешные и гордые. Специально выстроились, чтобы поприветствовать нас по пути.

Эврим заулыбалась.

— Я тоже обожаю поля с подсолнухами. Эти ярко-жёлтые лепестки, столько в них тепла. И они как будто улыбаются, слегка наклонив голову. Смотришь на них — и сам улыбаешься. И опять этот контраст: пронзительно синее небо и миллион жёлтеньких солнышек стоят. Так и хочется выйти и просто утонуть в этом солнечном лете, чувствуя, как пахнет разогретой землёй и счастьем.

— Хочешь, остановлю, и сорвём подсолнух?

— Нет, нет, не надо. Наверное, это охраняемые поля. Нас с тобой ещё сейчас поймают, отругают. Сиди уж в машине. Просто наслаждаемся видом. Очень красиво. Dur, dur, Барыш! Ты видел указатель?

— Не обратил внимания, что был за указатель.

— Там была надпись и силуэт птицы. Ты видел, какая там птица?

— Не заметил

Эврим засмеялась.

— Там был фламинго! Настоящий, розовый фламинго! Боже, вот это совпадение! Мой фламинго встретится с дикими фламинго. Ты знаешь, я, когда изучала маршрут, видела, что здесь есть огромное озеро, но оно почти всё пересыхает летом. Я как-то не стала на нём заострять своё внимание. Сейчас, подожди, я прочитаю. — Она стала листать в интернете информацию. — Вау, ты представляешь? Это озеро Туз. Здесь самая большая популяция розовых фламинго во всей Турции! Да не только в Турции — в Европе и всем Средиземноморье. Естественная колония для гнездования.

— Обалдеть. Canım, ты посмотри, — Барыш указал вперёд. — Это же не просто озеро. Это какая-то бесконечная снежная пустыня, которая ослепляет своей белизной. Что мы только сегодня не увидели! Кажется, здесь будто облака опустились на землю и застыли, превратившись в соляную гладь. И опять — уходящий за самый горизонт.

— Ты знаешь, тут ещё пишут, что действительно озеро очень пересыхает. И дойти, чтобы увидеть фламинго, — это надо несколько километров пройти.

— Родная, не переживай. Значит, сегодня мы обойдёмся без фламинго. Мы не будем с тобой добровольно шагать в эту белую духовку.

— Может быть, дальше мы их и увидим вдалеке... Боже, я в восторге! Опять мы в сказке.

— Я обещаю тебе, что найду способ показать... не только у тебя на кухне. — Эврим засмеялась. — Мы с тобой поедем куда-нибудь в Африку, или... Где там самые большие... самые крупные скопления в мире?

— Сейчас почитаю. — Эврим перешла на другую страницу. — Кения и Танзания. Это в Африке, ты прав. В Индии есть, прямо так называется, город Фламинго. Это самый крупный в Азии. Куда меня повезёшь?

— Выбирай.

— Давай в Танзанию. С тобой — хоть на край света.

— Удивительный факт, Эврим. Всю жизнь с тобой живём в Турции и не знали, что фламинго вот тут, под боком.

— Я знаю факт, что у меня по дому ходит огромный фламинго.

— Вопрос от Большого Розового, — сказал Барыш.

Эврим удивленно взглянула на него.

— То есть мы продолжаем?

— Конечно, продолжаем. Вот сейчас мы нагляделись на такую природную красоту. Скажи мне, если наше занятие любовью можно было бы описать погодным явлением или стихийным бедствием, что это было бы?

Она задумчиво помычала:

— Ээээээ... Сначала, сначала, наверное, такая душная гроза.

— Душная?

— Слушай, не перебивай! Воздух наэлектризован, по коже бегут мурашки, такое предчувствие... Ты знаешь, что такое гроза душная? Когда она еще не началась, но ты понимаешь, что сейчас она будет... Потом — шквал. Внезапный, всесокрушающий. Это когда ты срываешь с меня все преграды. А кульминация — это... Это извержение вулкана. Когда внутри все плавится от жара, а снаружи земля трясется. И ты не понимаешь, кричишь ли ты, или это рев стихии. И после... после наступает абсолютный штиль. Когда мир застывает... только горячая лава моего фламинго любви медленно стекает по моей коже.

— Аллах, Аллах, как ты сказала? Я даже не знаю, как отреагировать. Но мне всё нравится.

Эврим сразу развернулась к нему:

— Можешь ли ты распознать, если я буду симулировать оргазм?

— Что за вопросы? Откуда ты такое берешь, aşkım benim? Это невозможно. Я тебя удивлю, но ты уже для меня открытая книга... почти. Написанная на языке тела, который я уже хорошо выучил. Не могу сказать, что наизусть, но хорошо. Мне кажется, ты ничего подделать не сможешь. Я вижу, что с тобой происходит. Что снаружи... что внутри... — Он слегка прищурил глаза. — ...твой ритм, в котором сжимаются твои мышцы внутри... то, как меняется твой стон — от глубокого и томного до высокого... Ты не сможешь симулировать тот момент, когда твоя душа покидает тело, чтобы парить. А я всегда ловлю! Так что, милая, не трать силы на симуляцию, лучше потрать их на то, чтобы выдохнуть мое имя. Очень мне это нравится, когда ты уже не можешь кричать.

Эврим залилась легким румянцем.

— Вот и румянец тебя сейчас выдает. Любовь моя, скажи, когда у тебя был самый запоминающийся оргазм?

— Ты что, издеваешься сейчас?

— Нет, я серьезно спрашиваю.

— Я собьюсь со счета.

— То есть всегда?

— Но если честно, я их не запоминаю. Я в них тону. Конечно... когда ты меня распял. Это было что-то особенное. Лед и пламя. Где-то за пределами Вселенной. Мне кажется, я даже кричать не могла. Я не могу описать этих чувств, но я точно не чувствовала своего тела. Только бесконечные импульсы. И вот эти импульсы, и потом... — она закрыла глаза, — ...сменялись взрывами. Ой, так сложно это описать словами. И помню момент, когда я поняла, что сейчас полностью исчезну. Упаду с обрыва. И вот я падаю, а ты меня ловишь... Это будет нечестно сказать, что это тот единственный, что я помню. Об этом можно говорить бесконечно. Все, не буду. Мы договорились коротко отвечать. Мой вопрос: если бы ты мог описать мое тело тремя словами, как бы ты описал?

— Вааай... Тут и вселенной недостаточно! — Барыш на секунду замолчал.

— Ну, продолжай, этого мало, что два слова сказал, — подтолкнула его Эврим.

— Если настаиваешь... Я буду пафосно описывать, так же, как и ты. Священная! Как храм, в который я вхожу каждый раз с благоговением. Взрывная! Способная на реакцию, от которой содрогается всё мое существо. И главное... — он опять сделал паузу, — Моя! Я одновременно и теряю контроль, и обретаю полную власть. Все это — ты.

Эврим взяла Мишку и кинула его на заднее сидение.

— Прости, дружок, поспи пока там.

Положила руку на живот Барышу, провела по шортам.

— Что происходит? Ты помнишь, что я за рулем?

— Помню, конечно. Вставай в правый ряд и скорость поменьше.

И стала расстегивать ему пуговицу и ширинку.

— Эврим, ты серьезно?

— Я хочу проверить, от этих слов, что с тобой происходит.

И нырнула рукой в трусы...

Извержение вулкана

Пальцы Эврим обхватили его, скользнув по напряжённой, горячей коже. С каждым движением её ладони Барыш чувствовал, как контроль над ситуацией — тот самый, о котором он только что говорил так уверенно — начинает ускользать, словно песок сквозь пальцы. Его дыхание стало глубже, а рука, лежавшая на руле, сжалась.

— Dur, aşkım... dur... — прохрипел Барыш, но его тело говорило обратное, бессознательно приподнимаясь навстречу её прикосновениям.

Эврим не останавливалась. Её большой палец провёл по самой чувствительной точке, и в машине прозвучал его сдавленный стон. Он на секунду отвел взгляд от дороги, чтобы увидеть её лицо — пылающее, с дерзким, победоносным блеском в глазах. Она наблюдала за ним, чувствуя под пальцами, как он растёт и пульсирует.

— Я же говорил... нельзя... — фраза оборвалась, когда она наклонилась и горячим дыханием коснулась его шеи, не прекращая своих яростно-нежных ласк. — Эврииим...

Впереди мелькнул дорожный знак, а следом — ответвление: небольшой карман для остановки.

«Иншаллах, ты меня не бросил!» — мысль пронеслась в затуманенном сознании Барыша, единственная здравая и спасительная. Без лишних слов, с резким движением перестроился, съехал с трассы и остановился на пустынной площадке.

Наступила тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Барыш откинул голову на подголовник, закрыв глаза. Его рука накрыла её руку на себе, не останавливая, а лишь усиливая давление, указывая ритм.

— Ну вот... — выдохнул сдавленно, открыв глаза. Взгляд его был уже мутным.— Добилась своего, моя непокорная? Ты довольна, что со мной происходит?

— Да, — прошептала Эврим. Её пальцы замедлили ход, стали почти невесомыми, исследующими.

Но Барыш не дал ей играть дальше. В его движениях не было больше ни тени шутки. Одной рукой отстегнул ремень безопасности, другой — ловко подхватил Эврим под ноги, перевалив её через центральный тоннель себе на колени, спиной к рулю. Мир за окном, бескрайние поля превратились в свидетелей.

— Ты хотела проверить? — Голос звучал низко и густо прямо у её уха, в то время как руки грубо задрали её юбку. — Так проверяй до конца.

Он не стал ждать ответа. Его губы обжигающе прижались к её шее, а ладонь властно легла на её внутреннюю поверхность бедер, раздвигая их. Здесь не было места долгим прелюдиям.

Барыш быстро вошёл в неё. Это было не вхождение, а захват. Быстрый, глубокий, оставляющий после себя огненный след и вздох, вырвавшийся из её груди одновременно с его стоном. Тесное пространство машины наполнилось их слитным дыханием, скрипом кожаного сиденья и влажными звуками близости.

Здесь не было места для нежности или долгих ласк — только сырая, жгучая необходимость. Барыш двигался резко, почти грубо, впиваясь в её бедра. Каждый толчок отзывался глухим стуком в ограниченном пространстве, каждый выдох был горячим и прерывистым у неё на шее.

Эврим задыхалась, вцепившись пальцами ему в плечи. Её тело было сковано неудобной позой, но это лишь обостряло каждое ощущение — каждое движение, каждое трение, каждое проникновение.

Она чувствовала, как он теряет остатки ритма, как его контроль рушится под натиском того самого животного желания, которое она в нём разожгла.

— Барышшш... — её голос сорвался на шёпот.

В этот миг он одной рукой оттянул бретельку её топика вниз, обнажив грудь, и губы тут же жарко охватили сосок.

Его рывки стали хаотичными, яростными. Он прижал её к себе так сильно, что дыхание перехватило, и в следующий миг всё внутри неё сжалось в ответ на его глубокий, сдавленный рык.

Волна горячей пульсации прокатилась по ней следом, вырывая тихий стон.

Барыш, всё ещё внутри неё, тяжело дышал, уткнувшись лицом в её шею.

Через мгновение медленно, с трудом, поднял голову. Его взгляд встретился с её затуманенным.

— Видишь, canım? — прошептал он хрипло. — Твоя власть тоже бесспорна, ты можешь лишить меня контроля одной рукой. Осторожней со своей властью.

И, не дожидаясь ответа, нежно провёл по ее бедру.

Затем аккуратно снял ее с себя и откинулся на сиденье, закрыв глаза.

Ледяной душ

— Что-то мне уже надоедают эти степи, и хочется есть. Где наш исторический ресторан? — спросил Барыш.

У Эврим было откинуто почти лежачее сиденье, и она с закрытыми глазами мурлыкала какую-то песенку.

— Yavrum, надо хоть холодной кока-колы попить. Заедем опять на ближайшую заправку, — предложил он. — Километра два до неё.

— Я тогда съем мороженое, — весело поддержала Эврим.

В этот момент на экране высветился входящий вызов. Айшегюль. Эврим взглянула на Барыша, ничего не сказала. Барыш отключил звук на телефоне. Вызов был долгий. Затем она отключилась.

Буквально через минуту снова раздался звонок.

— Барыш, если хочешь, остановись, выйди и поговори. Я не против.

— Нет, незачем, — коротко отрубил он.

Эврим повернулась и стала смотреть в окно. В этот момент завибрировал её телефон. Она взяла его, и на экране высветилось: «Айшегюль Кылыч». Развернула телефон к Барышу.

— Она звонит мне. Зачем она мне звонит?

— Я не знаю. Эврим, ответь.

— Мне ответить? Господи, у меня сердце сейчас выскочит из груди. Зачем она мне звонит?

— Ответь, Эврим, — строго сказал Барыш.

— Я боюсь. О чём мне с ней разговаривать? Что она у меня будет спрашивать? Зачем она мне звонит?

— Не нервничай, просто ответь. На громкую связь поставь.

Эврим, сделав глубокий вдох, приняла вызов.

— Слушаю, Айшегюль.

— Привет, Эврим, — голос у неё был деловой и бодрый. — Извини, что беспокою тебя в отпуске. Не могу дозвониться до Барыша, он уехал на рыбалку и не берёт трубку. Я сейчас составляю его график на год и не могу найти в своих записях, когда у вас съёмки Постера начинаются.

Эврим растерянно посмотрела на Барыша. Он махнул рукой, показывая, чтобы она отвечала.

— Двадцать восьмого августа. По крайней мере, планировалось так.

— Хорошо, вот я думала, двадцать третьего или двадцать восьмого. Мы просто с Барышем в конце августа улетаем в Италию, и мне надо всё состыковать. Ещё раз извини, что побеспокоила.

— Ничего страшного, — произнесла Эврим.

— Как ты проводишь отпуск? Где отдыхаешь?

Эврим опять взглянула растерянно на Барыша.

— У себя, в Урле.

— Прекрасно. Мы тоже сейчас в Измире. Хорошего тебе отдыха и набраться сил перед новым сезоном. Спасибо, что ответила. До свидания.

Раздались гудки.

В машине наступила короткая пауза.

— Это что сейчас было, Барыш?

— Я сам не понимаю.

— Она мне за всё время звонила раз пять или шесть... Зачем она сейчас мне позвонила?

— Эврим, успокойся.

— Как мне успокоиться? Она что, нас подозревает? Почему она звонит мне? Какое она право имеет звонить мне и спрашивать? У меня внутри всё дрожит.

— Успокойся.

Они подъехали к заправке. Барыш вышел, быстро подошёл к двери и открыл. Протянул ей руку. Эврим заторможенно двигалась. Посмотрела на него.

— У меня дрожат руки и ноги. Зачем она нам позвонила? На какой ты рыбалке? Ты что, уезжаешь в Италию с ней?

Он взял её за руки и чуть-чуть дёрнул.

— Успокойся, Эврим. Ты все планы наши знаешь. Я в Италию еду с тобой. Какая разница, что она считает, где я сейчас?

Эврим как будто разговаривала сама с собой.

— Она знает, наверное, всё о нас. Я не понимаю ничего.

— Эврим, сядь в кафе, я принесу нам попить.

— Да, принеси мне воды, холодной.

Он посадил её за столик и быстро пошёл в магазин. Эврим поставила локоть на стол и взялась за лоб.

— Я сейчас с ума сойду. Я сойду сейчас с ума.

Барыш быстро вернулся, открыл бутылку и дал ей. Подвинул стул и сел рядом с ней.

— Дай мне руки. Посмотри на меня.

Эврим качала головой, не глядя на него.

— Эврим, — строго сказал Барыш, — посмотри на меня.

Она взглянула на него.

— Ты можешь успокоиться? Ничего не произошло.

— Ты едешь с ней в Италию?

— Эврим, прекрати. Мы с тобой договорились, что ты не будешь... мы не будем пускать никакой ад в нашу жизнь.

— Зачем она так сказала? Почему она позвонила мне?

— Успокойся, aşkım benim, успокойся.

Он развернул её вместе со стулом так, что её ноги оказались между его ногами. Взял её за лицо.

— Любимая, успокойся, ничего не произошло.

— Ты так считаешь? — растерянно сказала она. — Она же не просто так мне позвонила.

— Эврим, ты сейчас слышишь меня?

— Да, слышу.

— Мы с ней разводимся.

— И поэтому она звонит мне... Она строит планы на твой год в связи с разводом...

— Эврим, ты в состоянии сейчас слышать меня?

— Да, да, конечно, говори, — безразличным тоном сказала Эврим.

— Canım benim, я тебя умоляю, ну не поддавайся ты этому всему.

— А я и не поддаюсь. Говори, я тебя слушаю.

— Она ничего про нас не знает. И не узнает до тех пор, пока мы не разведёмся. Чем меньше она знает, тем проще и быстрее будет наш развод. Моё решение окончательное, и ничего не изменится. Но я не хочу, чтобы она хоть что-то знала о тебе. И не потому, что я боюсь. Я не хочу, чтобы у тебя были хоть какие-то неприятности. Понимаешь?

Он ещё раз слегка повернул её голову, чтобы поймать её взгляд.

— Смотри на меня.

Эврим посмотрела.

— Ничего плохого не будет. Она просто позвонила, просто спросила. Ты молодец, что ответила.

Барыш встал и потянул её за руку, тоже заставив подняться. Прижал её к себе, схватив рукой за затылок.

— Милая, я умоляю тебя. Ничего не значащий звонок. Я люблю тебя. Мы будем вместе. Выйди из этого состояния.

Эврим взяла воду и начала пить.

— Эврим, прошу тебя, ну не поддавайся ты этим эмоциям. Что для тебя нового? Что бывшая жена мне позвонила?

— Но она не разговаривала как жена, которая собирается развестись.

— Да плевать, как она разговаривала. Ты считаешь, что она тебе будет открываться? У неё какие-то свои планы, схемы, расчёты. Но это никак не влияет на нас с тобой, понимаешь? Я всё это решаю.

— Хорошо. Хорошо, — растерянно сказала Эврим.

Он опять её прижал к себе.

— Aşkım, пожалуйста, посмотри на меня ещё раз. Ты любишь меня. Я люблю тебя. И это не изменить. Мы будем вместе.