Ловушка для двоих

Пока у наших КывМер все очень нестабильно и сильно штормит предлагаем окунуться в мир любви, романтики, безграничного счастья и спокойствия в Ловушке для двоих ❤️

«Любовь — это когда есть человек с которым хочешь делиться всем на свете💕»

Турецкие слова и выражения, использованные в главе:

Aşkım benim, sevgilim — Моя любовь, любимая

Canım benim — Милый мой, милая моя

Kraliçem — Моя царица

Narin gülüm — Моя нежная роза

Delim — Сумасшедшая моя

Sultanım — Моя госпожа

Yavrum — Малышка

Соблазнение сомелье

Машина свернула с главной дороги и медленно поднялась по извилистому серпантину среди холмов, поросших аккуратными рядами лоз. Воздух стал другим — напоенным сладковатым запахом нагретой земли и зреющего винограда. Они подъехали к отелю — невысокому каменному зданию, которое органично вписывалось в пейзаж. Место было на удивление тихим.

Вошли в прохладное, уютное лобби и к ним сразу подошёл приветливый работник отеля. Эврим огляделась, пока Барыш общался с администратором.

— Барыш, тебе нравится?

— Очень уютно. Мне нравится твой выбор. Дай паспорт, я оформлю заселение, — ответил он.

Она подошла к массивному окну. Перед ней открывалась панорама: бескрайние виноградники, спускающиеся по склонам, и на горизонте — застывший в дымке силуэт древнего вулкана.

Барыш, закончив с документами, подошёл к ней сзади и обнял за талию.

— Kraliçem, невероятный вид, да? — тихо прошептал он ей на ухо. — Знаешь, в отеле всего шестнадцать номеров. Кроме нас живёт ещё одна пара, так что он практически в нашем полном распоряжении.

Эврим прижалась к Барышу спиной, откинула голову на его плечо и закрыла глаза.

— Непроходящее чувство сказки, — выдохнула, проводя ладонями по его рукам.

К ним подошёл администратор.

— Барыш-бей, Эврим-ханым, ваш номер готов. Ваши вещи уже отнесли. Наш отель предлагает гостям при заселении пройти небольшую дегустацию. Мы имеем собственную винодельню — это полноценный винодельческий комплекс под названием «Земли Обожжённых Виноградников» (Yanık Ülke Bağları). Если вы желаете, можете пройти на террасу, и наш сомелье угостит вас лучшими винами.

Эврим и Барыш переглянулись.

— Гости могут посетить производственное помещение? Увидеть процесс винификации и ваши погреба? — поинтересовался Барыш.

— Да, безусловно, Барыш-бей. Мы согласуем время и проведём для вас экскурсию.

— Можно вечером, перед ужином.

— Отлично. Прошу, проходите на террасу, я позову сомелье. Он не только подаст вино, но и расскажет всё о наших «обожжённых землях».

— Барыш, я поднимусь в номер, переоденусь и приду.

— Хорошо, любимая. Буду ждать тебя здесь.

Эврим отошла, но через пару шагов вернулась.

— Ты помнишь, да, что было в предыдущей нашей поездке, когда я оставила тебя на несколько минут одного? — спросила она, прищурившись.

Барыш довольно улыбнулся.

— Не дай бог я приду, и кто-то окажется рядом с тобой. Я за себя не ручаюсь, — погрозила ему пальчиком.

Он взял её руку и поцеловал.

— Обожаю тебя, моя ревнивица. Буду сидеть и покорно ждать. Не волнуйся, даже с работницами отеля разговаривать не буду.

Оба рассмеялись.

Эврим быстро поднялась в номер, скинула дорожную одежду, забежала в душ и обдала себя струёй прохладной воды. Посмотрела на своё отражение в зеркале, закрутила небрежный пучок на макушке, накрасила губы, подушилась. Из сумки достала лёгкое платье, надела шлёпанцы и почти побежала обратно.

Выйдя в лобби, увидела Барыша на террасе — он оживлённо разговаривал с работником, размахивая руками и делая глоток из бокала. Эврим улыбнулась. Эта его манера — за секунду находить общий язык с любым человеком — была бесконечно милой.

Подошла и села за столик.

— Какая красивая у меня госпожа! Ты уже успела переодеться?

— Я даже в душ забежала. Ужасно жарко.

— Narin gülüm, — сказал Барыш, поблагодарив сомелье кивком. — Спасибо. Дальше мы справимся сами. Если что — позовём.

На столе перед каждым из них стояло по пять бокалов: два с белым вином, один с розовым и два с красным.

— Любимая, я уже всё узнал. Теперь я буду твоим личным сомелье и всё тебе расскажу, — с гордым видом объявил Барыш. — Начинаем с белого.

Протянул ей бокал, они чокнулись.

— Пей маленькими глотками. За наш прекрасный отдых. Ты выбрала чудесный отель, мне уже здесь всё нравится.

Эврим сделала несколько глотков.

— Очень нежный вкус. А вон, сanım benim, смотри, наш бассейн. Выпьем вина и пойдём к нему?

— Ага. Я тоже считаю, что сейчас попьём, потом поплаваем, а потом сходим на винодельню. Ты же не против? Мне хочется посмотреть на производство.

— Конечно, любимый, пойдём. А вечером у нас романтический ужин?

— Именно. С очень красивым видом. Этот вулканический ландшафт захватывает. Так, допивай, aşkım benim, — с улыбкой добавил Барыш. — Будем пробовать следующее белое.

— Тогда просвети меня, — попросила Эврим. — Расскажи, чем первое будет отличаться от второго.

— Первое — оно освежающее, невыдержанное. Ты почувствовала в нём ноты цитрусовых, зелёных яблок?

— Да-да, фруктовый тонкий аромат. И оно, правда, очень лёгкое.

— Второе — это уже выдержанное вино. Оно более плотное, и в нём доминируют ароматы спелых фруктов. Сомелье сказал, что еще будут ноты ванили, орехов. Так как оно выдержанное, его держат в дубовых бочках. И вкус получится с более долгим послевкусием.

Эврим сделала несколько глотков, на секунду закрыла глаза.

— Очень вкусное.

— Это Шардоне. Возьми кусочек сыра, — Барыш указал на тарелку. — Смотри, нам принесли тарелку местных сыров. Хлеб, кстати, у них своя пекарня, они пекут свой хлеб. И мне сказали, что делают необыкновенную пиццу в дровяной печи. И вот, оливки ещё.

Эврим слегка наклонилась к нему.

— Любимый, я хочу сладкое. Можно мне что-нибудь заказать? Я не хочу ничего солёного.

— Ты моя сладенькая, конечно можно. А что ты хочешь?

— Я хочу чизкейк, если у них есть.

— А ты знаешь, что чизкейк тоже очень подходит к вину? Там же тоже есть сыр. Так что сейчас мы позовём и закажем моей любви.

К ним снова подошёл сомелье.

— Моя дама хочет чизкейк. Какой вы посоветуете? У вас есть чизкейки?

— Да, это очень хороший выбор к вину. У нас есть классический и шоколадный. Я рекомендую вам взять классический. Он к вину идеально подойдёт.

Эврим закивала, всем видом демонстрируя, что это именно то, чего она очень хочет.

— Допивай вино, будем пробовать розовое, — велел Барыш.

Послушно опустошила бокал, потом захихикала, прикрыв рот рукой.

— Что такое?

— Мне кажется, я уже ужасно пьяная.

— Это потому что ты не ела ничего.

— И меня смешит всё! — она рассмеялась.

— Прекрасно, что у тебя такое роскошное настроение.

— Давай, винодел, рассказывай теперь дальше про розовое.

— Знаешь, в чём особенность розового вина? Почему оно розовое? Потому что его делают из красных сортов винограда, но по технологии белого вина. Поэтому оно тоже считается лёгким летним вином. И в нём очень нежно сочетается свежесть белого вина и более яркие ягодные оттенки красного. Сомелье сказал, что здесь будут доминировать клубника, малина, вишня и даже немножко арбуза.

— Может быть, нам на пенсии открыть винодельню? — засмеялась Эврим, отпивая розовое вино. — Боже, какое оно вкусное! Мне, наверное, больше всего это нравится. Я прям чувствую эти фруктовые нотки! Где мой чизкейк? Я есть хочу!

— Не шуми, возьми хотя бы оливку, — он взял большую зелёную оливку.

Открыла рот, и Барыш положил её туда.

— Боже, у меня уже кружится голова. Я сейчас начну хулиганить.

— Вот это да!

— Я сейчас сяду к тебе на руки. Я хочу целовать тебя!

— Госпожа, ведите себя прилично!

Эврим стала смеяться в голос.

— Тогда рассказывай мне про игру, в которую мы будем играть.

— Всё! Вино, и ты — неудержима.

— Давай, я буду угадывать. Мы будем играть в игру в постели?

— Эврим, прекрати. Ты говоришь очень громко.

— Мы кого-то стесняемся? Ты же обычно ничего в этой жизни не стесняешься. А ты взял с собой наручники? Или растяжки? Или, может быть, ты ещё что-то припас для меня?

— Эврим, я тебя умоляю, нас сейчас услышат на ресепшене.

— Это тайна какая-то?

— Не хулигань, я сейчас тебя унесу в номер.

— Ты что?! У меня ещё чизкейк! И мы ещё красное вино не попробовали.

— Я боюсь уже давать тебе красное вино.

— Ах-ха-ха-ха-ха-ха! Барыш-то и боится! — залилась она звонким, уже совсем развязным смехом.

Схватила бокал и подняла его высоко на свет. Покрутила так, что вино едва не расплескалось.

— Какой красивый, рубиновый цвет! Давай, анонсируй нам это вино!

Барыш слегка приподнял бровь и медленно начал:

— Сомелье мне рассказал, что в этом вине особенно ярко проявляется характер «земли обожжённых лиц». Вино насыщенное и танинное.

— Я не понимаю, что значит «земля обожжённых лиц»! — громко воскликнула она.

— Это историческое название. Имеется в виду... что эти виноградники обожжены вулканическим пеплом. То есть — обгоревшая долина. Земля, опалённая огнём. Виноградники здесь растут на богатой минералами вулканической почве, которая придаёт винам уникальный характер, сравнимый с винами Сицилии, вулкана Этны.

— Как ты это всё быстро узнал и запомнил? Я восхищена!

— У тебя в руках — Пино Нуар. В нём яркие фруктовые тона красных ягод, вишни, клюквы. Он также сказал, что с нотами черного перца. Вино элегантное, танины... то есть терпкость — умеренная.

Эврим сделала несколько глотков.

— Боже, какое оно кислое...

И в этот момент принесли чизкейк.

Официант отошёл. Эврим наклонилась и слизала шоколадную поливку, зацепив языком кусочек мягкого чизкейка. Все губы у неё были в шоколаде.

— Ты что творишь?! — с выпученными глазами смотрел на неё Барыш.

— Наслаждаюсь десертом, — ответила она, провела пальцем по губам и засунула его в рот, облизывая.

— Аллах, Аллах! — Он забрал её бокал. — Пятый экземпляр ты сегодня пробовать не будешь!

— Это почему?! Но хоть расскажи, что это такое!

— Каберне совиньон, — обалдевая от её поведения, сказал Барыш и отхлебнул из её бокала. — Ещё немножко — и чувствую к нам придет Элизабет!

— Точно! Элииизабет... — опять громко и радостно воскликнула Эврим.

Схватила руками чизкейк и, эротично облизав его, вызывающе засунула в рот почти целиком. Потом медленно достала, откусила кусочек, вскочила, резко подошла к Барышу и, проводя языком по его губам, прошептала:

— Скажи, чтоб включили нам музыку! Будем танцевать.

— Сумасшедшая... — еле слышно сказал Барыш, встал, крепко взял её за руку и быстрыми шагами пошёл прочь с террасы.

— Ты куда? Куда?! — кричала она, еле поспевая за ним. — А как же танцы? Я танцевать хочу! И вино... там осталось недопитое! И мой чизкейк недоеденный!

— Потанцуем... Обязательно, — не сбавляя хода и не отпуская её руку, сквозь зубы произнёс Барыш.

Зайдя в номер, сразу же сорвал с неё платье, подбросил её на себя, прижав к стене, и начал целовать. Затем медленно стал продвигаться вместе с ней к кровати.

— Delim!...— с рыком выдохнул он и кинул её на кровать.

Царица

— Dur, dur! — закричала Эврим с кровати. — Я — царица! Ты меня назначил, я буду решать, что мы будем делать!

Встала на кровати и подошла к нему. Барыш, улыбаясь, не переставал удивляться её поведению.

— Целуй мою грудь, — командным тоном сказала она.

Он покачал головой, но обнял её за талию и мягко начал целовать.

— Не надо нежно! Ты можешь яростно, страстно целовать мою грудь! — потребовала она.

Барыш еле сдерживал смех, но усилил свои поцелуи и крепче сжал её за талию.

— Да, вот так... — Эврим подставила ему вторую грудь. — Теперь опускайся ниже. Целуй живот.

Барыш опять покачал головой, но стал делать то, что она хотела. Видя её слегка «ненормальное» состояние, решил подыграть. Опустился поцелуями до самого края трусиков, провёл языком вдоль линии резинки, поднял голову и посмотрел на неё.

— Что дальше делать, моя госпожа?

— Снимай трусы, — приказала она.

Барыш, всё ещё улыбаясь её внезапной деспотии, повиновался. Провёл большим пальцем под тонкой резинкой и медленно потянул трусики вниз, целуя каждый освобождаемый сантиметр кожи. Лобок, складочку, где лобок соединяется с ногой. Опустился ниже, по контуру её половых губ, и нежно, аккуратно провёл языком между ними. Просунул руку между ног и мягко подвинул, чтобы её ноги были чуть шире расставлены. И стал целовать внутреннюю поверхность бёдер.

Эврим запустила руки в свои волосы, сорвала резинку и тряхнула головой так, что волосы рассыпались по плечам. Положила руки на его плечи и посмотрела на него свысока.

— Теперь сними свои, — достаточно властно сказала она. — Я хочу видеть тебя полностью голым.

Улыбка на лице Барыша стала шире. Он выпрямился, практически совпав с ней взглядом.

— Как прикажете, моя госпожа, — произнёс Барыш, не сводя с неё глаз. Провёл тыльной стороной ладони по её щеке, опустился до груди, затем наклонился и стянул шорты. Бросил их на пол и снова выпрямился перед ней, полностью обнажённый. — К вашим услугам.

— Ты будешь выполнять то, что я тебе скажу. Я хочу, чтобы ты... — Она на секунду задумалась. — Чтобы ты целовал меня там. Долго. Пока я не разрешу остановиться.

— Как прикажете, Sultanım, — голос Барыша прозвучал почтительно, и он улыбнулся глазами. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит, моя царица.

— Не смей разговаривать! — возмущённо воскликнула Эврим, положила руки на его плечи и нажала вниз, указывая, чтобы он опустился.

Барыш опёрся коленями на кровать.

— Повинуюсь, — произнёс он, и его язык нежно коснулся линии, разделяющей её большие половые губы. Затем провёл руками по внутренней части её бёдер, пальцем — по нежным складочкам, приближаясь к клитору.

— Не руками! Языком! — велела она.

Барыш молча развёл её губы пальцами и едва прикоснулся языком к её клитору.

Эврим закинула голову и издала еле слышный стон:

— Ааааааа...

Он стал играть, еле касаясь его, пальцами разводя её губы пошире.

— Да... вот так! — выдохнула она, растворяясь в ощущениях. — Ещё... И ты должен спрашивать, нравится ли мне. И спрашивать разрешения, что-то изменить, — с придыханием сказала она.

Барыш на секунду остановился. По её телу тут же пробежала дрожь нетерпения. Поднял голову и взглянул на неё оценивающе. Её пальцы вцепились в его волосы — не то направляя, не то просто удерживая. Снова медленно провёл глубоко языком, едва коснулся клитора, сделал несколько еле уловимых движений и почувствовал, как её ноги слегка затряслись в его руках. Опять поднял голову.

— Нравится ли моей госпоже?

— Продолжай. Не останавливайся, — прошептала она. — Сильнее хочу.

Послушался. Его ласки стали более целенаправленными, более властными. Эврим в ответ застонала:

— Ммммммммм...

Он крепко держал её ноги, но чувствовал, как вибрация в её теле усиливается. Она чуть-чуть стала подгибаться в коленях, вставать на мысочки, выворачивая себя ему навстречу. Барыш засосал её внутрь себя и яростно задвигал языком. Эврим стонала всё громче и громче. Он почувствовал, как она потянула его за волосы, бесконтрольно пытаясь остановить, отодвинуть.

— Хватит, стой, подожди. Не могу больше так.

Но он не остановился. Ласкал её всё яростнее и яростнее.

Чувствовал, как в его руках дрожат её мышцы.

— Барыш, не могу стоять, я сейчас упаду, — уже не соображая, просила она.

Он отпустил её, встал, придерживая, шагнул на кровать, не дал упасть, схватив за талию. Прижав к себе, аккуратно переложил её на кровать, на спину. Лёг на неё сверху, одну ногу положив между её ног, сильно прижавшись к её промежности. Поцеловал ключицу, потом шею и тихо на ухо произнёс:

— Твои приказы исполнены. Но мне кажется, твоё царство закончилось. Империя пала.

Взял её руки, зафиксировал своими над её головой, склонился над ней и улыбнулся. Ему нравилась картина, когда она сдавалась, переставала контролировать.

Снова прикоснулся губами к её уху и тихо прошептал:

— Я не буду приказывать. А ты... ты будешь просто чувствовать.

Эврим закрыла глаза, слегка постанывая. Ей уже и правда не хотелось говорить. Ей хотелось просто отдаться.

Барыш провёл ладонью по её животу, чувствуя, как под его прикосновением вздрагивает тело, и улыбнулся в её шею.

— Ты слишком много сегодня говорила, sevgilim. Царицы иногда должны помолчать, — его голос был бархатистым. — Чтобы услышать, чего хочет их королевство на самом деле.

И вдруг Барыш резко и ловко схватил её и перевернул на живот. Эврим взвизгнула от неожиданности.

— Ай!..

Её тело мягко уткнулось в простыни.

Одна его рука уверенно легла ей на поясницу, прижимая. Вторая скользнула под самый низ её живота, пронырнула в ложбинку между тазом и матрасом и силой приподняла её.

Эврим снова вздрогнула от неожиданности. Её бёдра оторвались от кровати, и всё тело выгнулось. Теперь её ягодицы были выставлены, приподняты, представляя собой идеальную выпуклость. Эта поза обдала её волной возбуждения. В ней была какая-то беспомощность и растерянность. Она напрягла ягодицы, уткнувшись лицом в простынь, и начала:

— Я хочу...

Но её фраза оборвалась громким звонким шлепком.

— Ай! — Огненная волна жара разлилась по её ягодице.

— Я... — опять начала она, но через секунду последовал второй шлепок. По другой части. Ещё более сильный и хлёсткий. Эврим почувствовала, как вся кожа там загорелась, а мышцы задрожали.

И третий хлёсткий шлепок... Её руки рефлекторно вцепились в простыню и стали сжимать её в ожидании. Это заставило её попытаться приподняться на колени. Всё было так стремительно и неожиданно.

Барыш прижал её снова к матрасу, провёл по горячей коже между ягодиц и нырнул пальцами во влагалище. Она уже опять была безумно мокрая.

— Ты готова.

Провёл ладонью по покрасневшей коже. Она протяжно, томно застонала.

— Твоё тело всегда говорит правду, никогда не играет!

Потом его руки подхватили её. Он сам перевернулся на спину и легко, почти без усилий, развернул её лицом к себе и усадил на бедра.

Эврим сидела, пытаясь сфокусировать взгляд на Барыше. Щёки её пылали, а в глазах стоял лёгкий туман от удивления и нахлынувшего возбуждения. Барыш любовался картиной — длинная линия её шеи, соблазнительная грудь, приподнимавшаяся с каждым вдохом, закинутый подбородок и каскад каштановых, роскошных волос, ниспадавших на её плечи. Она была разгорячённой, величественной богиней, и он тонул в этом зрелище.

— А теперь... — Провёл руками по её бёдрам. — Власть возвращается к тебе. Порхай, моя красивая птичка. Как ты умеешь это божественно делать...

Помог ей приподняться, видя, что она всё ещё находится в плену охватившей её эйфории. Руками направил свой член в неё. И она медленно, контролируя каждый сантиметр, стала опускаться. Он видел, как расширяются её глаза и губы приоткрываются в беззвучном стоне. На лице расплылась улыбка удовлетворения.

Барыш почувствовал, как она стала сжимать его член внутренними мышцами. Эврим уперлась руками в его грудь, её волосы упали ему на лицо. Она сверкнула глазами, замерла на мгновение, глядя на его лицо сверху вниз.

— Я докажу тебе свою власть над тобой, — её голос был возбуждённым и жаждущим.

И начала двигаться. Сначала вверх-вниз, не торопясь, то прижимаясь к нему грудью, то резко откидываясь. Затем движения стали круговыми, размашистыми. Она плотно прижималась к нему своей промежностью так, чтобы его член испытывал всё её движение.

Эврим слегка застонала, пальцы её впивались в мышцы его груди.

У Барыша тоже голова стала закидываться. Он сдерживал стон. Видя это, она стала ускоряться, сменив круговые движения на резкие толчки вниз-вверх.

— Вот та-ак! — подстёгивала она себя. — Так!

Барыш издал стон. Его руки скользнули с её бёдер на ягодицы, сильно зажав их, и он стал двигать её в соответствии с её ритмом. Он видел в ней беспощадную решительность. Пытался изменить ритм, но она не подчинялась. Была дерзкой. И её движения были... уничтожающими его.

— Эврииим... — вырвалось у него. — Я сейчас...

— Молчиии! Ни слова! — скомандовала уже она.

Её движения были уже не просто решительными, а наглыми. Она царила, правила и видела, как он теряет последние остатки контроля, впиваясь в неё руками.

— Я буду решать... — выдохнула Эврим, наклоняясь к нему, касаясь губами его рта и продолжая при этом свои движения.

Барыш уже был не в состоянии отвечать на её поцелуй. уже даже не направлял её бёдра, а просто держался за них. Он напряг мышцы своего живота, насколько мог, и издал рёв.

Всё тело на мгновение окаменело, будто по нему прошла мощная, заключительная судорога. Пальцы разжались и отпустили её бёдра, оставляя на загорелой коже белые отпечатки.

Внутри неё всё сжалось в ответ — целая серия пульсирующих, волнообразных сжатий. Её тело вторило ему. Эврим издала прерывистый, захлёбывающийся стон, её движения превратились в беспорядочные, мелкие подрагивания. Она обмякла, сползла с него, грудью прильнув к его рёбрам. Голова упала ему на плечо.

И, как всегда, они лежали в тишине, слившиеся душами и одним дыханием. Барыш первым пошевелился и провёл ладонью по её спине, медленно чувствуя под пальцами каждый позвонок. Его губы коснулись её виска.

— Ты была великолепна, — хрипловато, но мягко прошептал он. — Моя дерзкая, моя непокорная царица. Ты сожгла меня дотла. Я признаю, я в твоём полном плену.

Эврим, не открывая глаз, улыбнулась. Сжала его слегка за бок рукой.

— Всё! — прошептала она. — Твоя повелительница капитулирует. У меня нет ни одной мысли и никаких сил. Пожалуйста, давай поспим немножко. Хотя бы часик. Я не пойму, что с моей головой. Я пьяная и от вина, и от любви.

— Спи, моё счастье. Конечно, спи. А я буду охранять твой сон.

Барыш почувствовал, как её тело окончательно ослабло. Дыхание почти сразу стало ровным. Он посмотрел, как ресницы лежат на её щеках, и улыбка не сходила с его губ.

— Уснула моя рухнувшая империя.

Снова прижался к её голове губами.

Бумеранг

Эврим проснулась, пытаясь понять, что происходит и который час. Барыша рядом на кровати не было.

«Я что, задремала?»

Взяла телефон и набрала ему. Он не ответил.

«Куда он делся?»

— Барыш! — громко крикнула Эврим на весь номер.

Набрала ещё раз и долго ждала — никто опять не подошёл.

«Что это такое, куда он делся?» — занервничала она.

Села на кровати, почувствовав, как её охватывает лёгкий испуг и расстройство.

«Куда он мог деться? Где мне его искать? Почему он ушёл? Почему оставил меня?»

Стала думать, что ей делать, и набрала на ресепшен.

— Вы не знаете, где господин, который проживает со мной в номере?

— Да, конечно, госпожа. Он сейчас у бассейна.

— Спасибо, — растерянно сказала Эврим.

Встала, надела купальник и пляжную накидку, и пошла к бассейну. Он и правда плавал. Подошла к бортику и стала смотреть. Через какое-то время Барыш её заметил.

— Aşkım benim, ты проснулась? Хорошо, что ты пришла.

— Ты почему ушёл без меня?

— Решил искупаться.

— Ты оставил меня?

— Что значит «оставил», милая?

— Почему ты не разбудил меня?

— Ты сладко спала.

— Как ты мог уйти без меня? Мы всё должны делать вместе! — её голос дрогнул. — Я испугалась, когда тебе набрала. Ты не подошёл. Где твой телефон?

— Он лежит на лежаке. Я не хотел тебя будить. Хотел в душ, но громыхать не решился. Вот и пошёл сюда.

— Ну и плавай, — сказала она, развернулась и хотела уйти.

Барыш быстро выпрыгнул из воды, догнал её и обнял.

— Ты что, yavrum, обижаешься?

— Так нельзя. Мы всё должны делать вместе.

— Ах ты, боже мой, — он рассмеялся, глядя на её недовольное лицо. — Ты посмотри, губки-то надула! — быстро её поцеловал и прижал к себе. — Не смей обижаться. Идём скорее купаться вместе. Я, правда, из лучших побуждений, чтобы не разбудить тебя.

Барыш стал снимать с неё накидку.

— Вода очень приятная, прохладная. В эту жару — просто идеально. Идём, моя маленькая. Ты посмотри на эти губочки...

— Нельзя без меня никуда ходить. Мы отдыхаем вместе, всё должны делать вместе, — капризным голосом сказала Эврим.

— Я всё понял. Хорошо, aşkım benim, буду делать, как ты скажешь. Ты же моя царица.

Она усмехнулась. Он аккуратненько опустил её в бассейн.

— Ой, какая холоднющая вода!

— Очень освежает. Зато ты сейчас меня похвалишь — я заказал нам ужин. Привезут тебе свежую рыбу. Я взял тебе дораду и креветок. Здесь очень стильный ресторан с эгейской кухней. Хороший гриль, мангал... Красивый интерьер, белые скатерти... Нам нужно будет быть элегантными.

— Наряжусь, — пробубнила Эврим.

— Ты же ничего у меня не ела сегодня, кроме немножко слизанного шоколада, — подмигнул ей Барыш.

Эврим заулыбалась.

— Ты моя бестия. Ещё и обижаться на меня вздумала. Ты посмотри на неё, — покачал головой, пока она висела на нём, обнявшись.

— Никогда не бросай меня. Всё должны делать вместе.

— Я понял, понял. А до ужина мы с тобой сходим на винодельню. Ты вытерпишь до ужина? Не упадёшь в голодный обморок?

— Нет, не упаду, — всё ещё слегка капризно сказала Эврим.

— Быстро давай свои губки и перестань дуться.

— Ты меня любишь?

— Люблю, конечно.

— А как ты меня любишь?

— Очень-очень сильно люблю, — сказал Барыш, целуя её и слегка кружа с ней в воде.

Прогулка

— Эврим, вот ты меня ругаешь, а я очень много полезных дел сделал, пока ты спала, моя ненаглядная.

Эврим стояла в ванной, причёсывалась и намазывала лицо кремом. Барыш расхаживал по номеру.

— Я заказал экскурсию по винодельне. Здесь интересно всё сделано. Мы спустимся на лифте и сразу попадём в винодельню. Она под землёй находится, прямо под отелем. И винный погреб ещё ниже, под винодельней. Это такой старинный погреб, и его не надо охлаждать — у него естественная прохлада из-за такой глубины. Экскурсия длится 45 минут.

А потом, если ты захочешь, мы пойдём и прогуляемся по виноградникам. На закате сказали, что это очень красиво. Aşkım benim, что ты молчишь?

— Да-да, потом пойдём гулять, я согласна, — она вышла из ванной. — Тогда, наверное, надо спортивно одеться. А на ужин уже вернёмся и переоденемся. Ты же сказал, там надо быть красивыми.

— Ты у меня всегда красивая, но всё правильно говоришь.

— Ты сказал, что ты будешь мне всё покупать. Купи мне новую белую юбку.

— Вот это да! Конечно, куплю. Куплю все юбки, которые ты захочешь.

— Мне нужна одна.

— Как хорошо, что ты сказала. У меня настроение и так прекрасное, а сейчас я улыбаюсь. Куплю своей девочке юбочку. Коротенькую, конечно?

Эврим кокетливо заулыбалась.

...

Они вышли из винодельни. Барыш взял её за руку.

— Идём гулять на виноградник? Я волнуюсь за тебя. Ты точно дотянешь до ужина?

— Да-да, конечно. Я же сейчас вот несколько кусочков сыра съела, оливки...

— Почему не стала пробовать вино? Такое интересное.

— Ох, уж нет, спасибо, я напробовалась сегодня достаточно.

— Могла бы глоточек и выпить.

— Нет, всё, не хочу.

— Ты боялась, что опять царица прямо там, в погребе, придёт? - подмигнул ей Барыш.

Эврим взглянула на него и смущённо, с легким упрёком улыбнулась.

— Давай ручку, пошли смотреть на этот сорт — Нерелло Маскалезе. Слышала? Он самый уникальный для Турции. И для него здесь идеальная вулканическая почва. Вино такое... Такое интересное. И фрукты, и ментол. Даже какие-то овощные оттенки, но при этом оно лёгкое, свежее. В общем, мне очень понравилось. Я его куплю нам с тобой. Раз ты сегодня не попробовала, попробуешь в другой раз. Остальные вина в общем достаточно типичные - Пино Нуар, Каберне Совиньон, Мерло. Потом с тобой в Италии будем сравнивать. Ты слышала, сколько раз они свои вина сравнили с сицилийскими? Почему такая молчаливая?

— Это не я молчаливая, а кто-то болтун. Напробовался вина?

— Да, есть лёгкий эффект, — Барышу явно хотелось дальше рассуждать о винах. — И, конечно, погреб производит впечатление. То, что он так глубоко под землёй... Как люди раньше всё умели делать, никакой техники не было. Обрабатывать камень — как тяжело, а всё сделано из камня. И вот эта постоянная круглогодичная температура — 15–16 градусов. И бочки! Они на тебя произвели впечатление? Ты слышала? Они из французского и американского дуба. Ведь эти бочки имеют огромное значение в виноделии и, конечно, влияют на вкус вина.

— Ты почему молчишь, любовь моя? Ты что, не слушала экскурсию?

— Слушала, конечно. Я слушаю теперь тебя.

— Мы с тобой идём смотреть на эту особенную черную почву. Ответь мне на вопрос: что даёт во вкусе вулканическая почва?

— У нас что, после урока опрос у учителя?

— Отвечай, ты же была со мной на экскурсии.

— У вина особый минеральный вкус получается.

— Всё правильно, молодец. Эти вина отражают уникальный терруар винодельни за счёт расположения на склонах потухшего вулкана Дивлит, что придаёт им особые дымные и минеральные ноты. Вот!

— Как же тут необыкновенно красиво, — восхищалась Эврим. — И ты прав, это закатное солнце, и жара уже не такая. Эти бесконечные ряды лоз... И всё так отливает оранжево-красным тоном. Я в восхищении.

— И согласись, красивый контраст: чёрная почва, ярко-зелёные виноградники...

Эврим остановилась, обняла его и прижалась щекой к его груди. Он обхватил её своими большими руками и тоже прижал.

— Ты особенный. Я такая счастливая. И это всё благодаря тебе.

— Kraliçem сейчас будет хвалить меня.

— Да, буду. Всё благодаря тебе.

Ты знаешь, меня не покидает это чувство: ты сказал такую простую фразу — и мой мир изменился, стало как-то легко.

— Какую фразу?

— Что давай жить сейчас, в моменте, и наслаждаться. Что мы рядом, что мы любим друг друга. — Она взглянула на него, подняв голову.

— Это что такое? Почему слёзы на глазах?

— Не могу сдержаться от эмоций. Я вот вспоминаю, как, когда мы только начали с тобой общаться, как я... Не могла ни с чем смириться. Всё время хотела ясности. С ума сходила от мысли про любовницу, переживала, что будет дальше, как жить, что делать. И ты в одночасье вдруг мне сказал: «Подожди, давай порадуемся жизни сейчас. Мы всё решим, со всем справимся, но нельзя всё время так переживать». И с того момента я почувствовала, как во мне происходят изменения. И сейчас... — она закрыла глаза. — Самый счастливый период в моей жизни. Мне кажется, мне так хорошо не было никогда.

Барыш наклонился и поцеловал её в губы.

— Aşkım benim, и я испытываю такие же ощущения, — стал гладить её по голове. — Мне так же за счастье с тобой всё. Я люблю засыпать с тобой. Я люблю просыпаться и видеть сразу тебя, когда ты сидишь с поджатыми ножками и что-то делаешь в телефоне. Я люблю с тобой говорить обо всём. Я люблю тебя ревновать. И особенно я люблю тебя любить! — Он опять поцеловал её. — Царица моя, лирическое отступление закончено, идём.

Они двинулись дальше.

— Рассказывай, а что ты любишь со мной делать?

— У меня всё так же, я всё люблю. Люблю есть с тобой. Люблю шутить с тобой. Люблю наряжаться для тебя. Люблю танцевать с тобой. Люблю спать с тобой... со своим огромным медведем. Люблю, когда ты меня раздеваешь. И, конечно, тоже люблю, когда ты меня любишь. И я люблю любить тебя! — Эврим почти пропела эти слова и стала шагать, поднимаясь на носочки, как будто слегка пружиня на кроссовках. — Всё люблю! А главное, безумно люблю тебя!

Развернулась к нему, поднялась на цыпочки и стала целовать в губы.

— Ах да! Ещё люблю говорить с тобой о работе! Хочу снова с тобой смотреть «Щербет». Это так увлекательно делать вдвоём. И так весело ты всё комментируешь. Обожаю тебя.

И опять стала чмокать его в губы, в щёки и в шею. Барыш гладил её по спине и хотел уже сильнее поцеловать. В этот момент Эврим вывернулась и понеслась.

— Догоняй!

Склон с виноградниками стал опускаться вниз.

— Догоняй меня!

— Куда? Куда понеслась? Delim!

Но Барыш подчинился и побежал за ней.

— Аккуратнее, смотри под ноги!

Пронёсся с горы, настиг её и, не сбавляя хода, ловко подхватил: одной рукой — под коленки, другой — под спину — и закружил. Эврим взвизгнула со смехом. Барыш поднял голову и громко закричал в небо:

— От меня ты никогда не убежишь! Ни-ког-да!

— Поставь, поставь, знаешь же, что голова у меня кружится от таких ужасных вращений.

— Я люблю тебя! — кричал Барыш, окрылённый невероятным пейзажем, лёгким опьянением и своей любовью.

Затем поставил Эврим на землю и стал целовать, запустив руки под юбку и сжимая её попку. Несколько раз нежно пошлёпал её по ягодицам. Руки Эврим лежали на его плечах. Она отстранилась и пальчиком указала.

— Сейчас проверю твою память. В какой сцене ты вёл себя точно так же?

— В-какой-сцене-я-вёл-себя-точно-так-же? — переспросил Барыш, растягивая слова. — Точно так же — это как?

— Вот так. Как у тебя хватило наглости партнёршу в кадре шлёпать? Мыслимо ли это?

— Это естественное желание. Мы же играем всегда всё... как в жизни.

— Говори, когда такое было?

— Это было...

— Ты так сейчас крутишь глазами, как будто ты меня постоянно в каждой сцене хлопал по попе. Ты что, и правда не помнишь?

— Помню, помню. Когда ты переехала... вернее, Кывылджим переехала ко мне жить. Я стою, опираюсь на стол...

— Какой же всё-таки нахальный! Как ты так мог вообще вести себя?

— Ты и виду не подала. Я понял, тебе понравилось, — засмеялся Барыш.

— Если бы я каждый раз подавала вид на твои безобразия, то мне только бы и надо было делать вид.

— Сцена получилась очень живая и настоящая.

— А ты помнишь, что я там тебя в шею целовала?

— Помню, конечно. Я обалдел. То есть я тебя по попе не могу стучать, а ты целовать меня в шею можешь?

Эврим заулыбалась и приблизила губы к его уху.

— И мне кажется, у тебя там в этой сцене... встал.

— Госпожа! Что за фамильярности?!

— Ну, это правда так было. Ты когда меня к себе прижал там сильно, я это почувствовала. У тебя всё-таки ни стыда, ни совести нет.

— Я-то тут при чём? Если ты так целуешь, это же физиология, я же не могу на это повлиять. И, можно подумать, это первая сцена, в которой так произошло. Ты регулярно меня доводила до такого состояния. Притом... — он взглянул ей в глаза, — не делай вид, что ты невинная овечка.

Эврим закатила глаза, кокетливо улыбнувшись. Опять сжала руками его шею, вопрошая.

— Ты когда-нибудь срывал дубли?

— В каком смысле «срывал дубли»?

— Специально. Чтобы сцену подольше снимать.

— Что значит «когда-нибудь»? Всегда! Когда сцена была с поцелуями.

— Аха-ха-ха-ха-ха-ха! — громко захохотала Эврим.

— Чего ты смеёшься? А где мне с тобой целоваться-то было?

— Ты же врёшь сейчас.

— Ничего я не вру. Всегда срывал. С разного ракурса, чтобы сняли, чтобы дали нам нацеловаться. Тем более, Аллах, мои сладкие губочки... Я их люблю с первого сезона. И мечтал о дубле с поцелуем, по-моему, уже с третьей серии. А ты? Ты срывала?

— Нет, конечно! Как так можно!

— Ох, прямо сама невинность.

— Как это? Это невозможно. Я и так боялась с тобой этих сцен с поцелуями.

— Чего ты боялась? Интересно мне знать. Что, тоже? Трусы будут мокрые?

— Не смей так говорить!

— А что? То, что я возбудился, это просто невооружённым глазом видно. А тебе легче, у тебя не видно этого.

— Но я правда не срывала никогда специально.

— Вот и зря, надо было срывать и целоваться ещё дольше.

Опять её поцеловал, подхватил за талию и ещё раз крутанул, и поставил.

— О, смотри, смотри, здесь переход. — Ткнул рукой на виноградники. — Ты видишь, пошли другие. Это уже белые сорта винограда. И они уже становятся жёлтыми. Смотри, как наливаются, как янтарь. Их уже с середины августа начнут собирать. Аллах, как же красиво.

Давай сфотографируемся с тобой.

Поднял телефон, и в объективе камеры слились в одном кадре два счастливых силуэта. Солнце, уже почти коснувшись подножия вулкана, окутало их тёплым, медовым сиянием.

— Это время называется, между прочим, «золотой час», когда солнце клонится к горизонту.

Барыш сделал несколько селфи.

— Всё. Побежали домой. На ужин.

Схватил её за руку и дёрнул слегка.

— Только не несись со своими длинными ногами!

И они побежали к отелю.

Послевкусие

— Canım benim, иди ко мне скорее, я тебя жду.

Эврим вышла из душа, скинула халат и быстренько нырнула к нему в объятия.

— День был прекрасный. Столько живых эмоций.

— Это правда, любимая.

— Почему так мало народу в отеле?

— Ещё не сезон. Во-первых, очень жарко. Во-вторых, ещё не начался сбор винограда. Многие приезжают на дегустацию молодого вина. Мы же тоже бы с тобой сюда специально не поехали, если бы это не было по пути нашего маршрута.

— Такой красивый здесь ресторан... И еда такая шикарная.

— Наконец-то моя птичка поела. Тебе понравилась рыба?

— Очень!

— Ты такая красивая была... И спасибо тебе, что ты надела кольцо. Мне было безумно приятно. Я даже не думал, что ты его возьмёшь с собой.

— Оно всегда теперь будет со мной.

Барыш поцеловал её в шею.

— Я люблю тебя, — прошептала Эврим. — Всё время хочется повторять, как я счастлива.

— А я наслаждаюсь, слушая это. Завтра нас ждут новые приключения.

Он стал покрывать её тело лёгкими поцелуями, гладя и лаская.

— Будем спать? Или ты мне позволишь немножко тебя побаловать?

— Конечно, позволю.

Барыш провёл рукой по её животу, спустился вниз и аккуратно раздвинул ей ножки. Стал нежно ласкать её пальцами. Она вожделенно вздохнула. Накрыл её рот своими губами и стал целовать.

Не торопился, ведомый лишь её дыханием и едва уловимыми вздрагиваниями под его пальцами. Его прикосновения были не настойчивыми, а вопрошающими — плавные круги, ленивые, растягивающие наслаждение поглаживания, сменяемые нежным, точечным вниманием к самому чувствительному месту. Каждый её тихий стон, каждый непроизвольный подъём бёдер навстречу его руке он принимал, наслаждался и отвечал чуть более уверенным, но таким же бережным движением.

— Ты божественна...

Барыш чувствовал, как её тело постепенно натягивается, как струна, теряя остатки расслабленности. Мускулы живота напряглись, пальцы впились в его плечо. Дыхание стало прерывистым, горячим у него на губах. Углубил ласку, замедлил ритм, заставив её издать звук, похожий на слабый стон нетерпения.

— Ммммммммм...

Пальцы двигались теперь с уверенной, размеренной настойчивостью, описывая точные круги, оказывая ровно то давление, которое заставляло её мышцы живота мелко дрожать. Он чувствовал, как под его рукой всё меняется — кожа становится горячее, а внутри рождается влажный ритм. Каждое его движение теперь вызывало не стон, а сдавленный, прерывистый вздох где-то глубоко в её груди.

— Ах... ах... ах...

Видел, как её веки сомкнулись ещё плотнее, а брови слегка сдвинулись от невероятной сосредоточенности на нарастающем чувстве. Она больше не помогала ему движениями бёдер, а замерла, полностью отданная на волю его руки.

— Ты готова...

Барыш лишь слегка изменил угол, добавил чуть более вибрирующей нежности в прикосновение — и этого оказалось достаточно.

Она громко застонала:

— Ааааааааааа!

Тело Эврим выгнулось в плавной дуге, застыв на несколько бесконечных секунд, прежде чем обмякнуть, выдохнув долгое, счастливое:

— А-а-х...

Он не отнял руку сразу, продолжая лёгкие, успокаивающие поглаживания, пока последние отголоски удовольствия не растаяли в её теле.

Когда её дыхание окончательно выровнялось, став глубоким и медленным, Барыш обнял её, притянул к себе. Она что-то пробормотала ему в грудь — бессвязный слог, полный благодарности и блаженства.

Он прижался губами к её виску.

Сознание Эврим уплыло первой, погрузившись в бездонный, мирный сон.

Барыш ещё несколько минут лежал с открытыми глазами, чувствуя её вес на своей руке, и мысленно повторял:

«Мы будем счастливы... Обязательно будем...»