12 глава. Полеты любви
Турецкие слова и выражения, использованные в главе:
Aşkım benim, sevgilim — Моя любовь, любимая
Canım benim — Милый мой, милая моя
Güzelim — Моя красавица
Biriciğim — Моя единственная, моя уникальная, моя ненаглядная
* Гера — греческая Богиня, жена Зевса. Она почти никогда не мстила самому Зевсу, так как боялась его гнева или не могла тягаться с его силой. Всю свою ярость она обрушивала на его любовниц и их детей.
Туда-сюда
Барыш подвёз Эврим к дому Арды. Она перевалилась через сиденье и поцеловала его в губы.
— Такое чудесное утро! Ты такой прекрасный, заботливый. Как всегда. Я так веселилась на рынке. Эти походы — это отдельная часть твоего искусства. Такую огромную корзину ты купил!
Сейчас брат спустится и поможет мне её донести... Я хотела, чтобы он увидел тебя рядом со мной.
Они вышли из машины. К ним уже подходил Арда.
— Привет, сестрёнка, — чмокнул Эврим в щёку и протянул руку Барышу. — Рад тебя видеть, Барыш.
— И я тебя, брат. Хорошо вам провести день.
— Ты точно не зайдёшь?
— Нет, нет, мы завтра с Эврим уезжаем, и у меня очень много дел. Мы обязательно с ней приедем к тебе и хорошо проведём время. Всё, обнимаю вас.
Барыш достал из багажника большую, красивую корзину с фруктами и передал Арде.
— Наслаждайтесь. Я отчалил.
Стукнул брата по плечу, сел в машину и уехал.
...
Барыш направился домой — нужно было пообщаться с Айшегюль. Она уже несколько дней обрывала телефон, и он понимал, что пора поговорить. По дороге набрал адвокату.
— Привет, Каан. Как наши дела? Когда встреча?
— Барыш, как и договаривались, где-то в середине августа всё будет готово. Точную дату я тебе сообщу.
— У нас нет сложностей?
— Нет-нет. Где-то дольше идут запросы, где-то всё по плану. Не переживай, всё собираем.
— Спасибо, брат. Давай, до встречи. Жду отмашки.
...
Эврим с братом зашли в квартиру. На неё сразу набросился племянник.
— Тётя, как я рад! Как соскучился! Как хорошо, что ты приехала!
Эврим схватила его и покружила.
— Боже, какой ты тяжёлый уже стал! Я скоро не смогу тебя поднять!
— Тогда я тебя буду крутить!
— Ты мой галантный джентльмен. Я знаю, что ты обо мне позаботишься.
— Ого! Сколько фруктов тётя принесла!
Они пошли на кухню.
— Знаешь, мне очень нравится твой Барыш, — тихо сказал Арда, пока Араз разглядывал корзину. — Он такой... лёгкий. От него веет теплом и добротой.
— Да... он очень хороший.
— С одним-единственным недостатком, — брат взглянул на неё с лёгким укором.
— Брат, я тебя умоляю, только не начинай сейчас.
— Почему он не остался? Из-за мамы?
— В том числе... Ты же знаешь, как она будет переживать.
— Ладно, сестрёнка, давай сегодня будем о хорошем. Я верю, что всё в твоей жизни будет хорошо. İyi ki doğdun!
Обнял и поцеловал её в щёку.
— Я счастлив, что у меня такая прекрасная сестра. Давай накрывать на стол.
На кухню забежал Араз:
— Мы будем играть сегодня с тобой в Уно? Я должен тебя обыграть!
— Конечно, будем, canım benim. Я на целый день к вам приехала.
Гера*
Барыш зашёл в дом, и навстречу ему сразу вышла Айшегюль. Настроение у неё было явно не лучшим.
— Привет, Барыш. Нам надо с тобой поговорить.
— Вот так, с порога?
— Да, Барыш. Ты меня практически игнорируешь по телефону. Мы разговариваем по два слова. Я не понимаю, что происходит. Я хочу поговорить прямо сейчас.
— Кофе хотя бы позволишь налить?
Она рукой указала в сторону кухни. Барыш сделал себе кофе.
— Тебе сделать?
— Нет, мне не надо.
— Пойдём на террасу, поговорим.
Айшегюль молча двинулась в сторону террасы. Они вышли. Барыш поставил кофе и опёрся на перила балкона.
— Какой невероятный, всё-таки, вид открывается... Стоять здесь можно и смотреть часами.
— Барыш! — резко начала Айшегюль. — Объясни мне, что происходит? Почему тебя уже какую неделю нет дома? Где ты находишься? Что ты делаешь?
Барыш развернулся к ней.
— Айшегюль, почему мы каждую беседу начинаем как с чистого листа? Я тебе сказал, что мы разводимся. И я волен делать то, что считаю нужным. Я не должен отчитываться перед тобой.
— Барыш, я терпела всё это, но моему терпению есть предел. Ты что, серьёзно считаешь, что я с тобой разведусь? Ты говоришь это специально, я даже не знаю для чего. Просто сотрясаешь воздух. И ты, и я — мы прекрасно знаем, что мы не разведёмся. Но я должна знать и понимать, что сейчас происходит в твоей жизни. Мне не нужны детали, но я не понимаю: где ты живёшь, что ты делаешь, почему ты не приходишь домой? Меня, как жену и мать твоих детей, это не устраивает! Если у тебя сейчас депрессия, какое-то выгорание от работы — объясни мне, я пойму. Но просто уходить и ничего не сообщать — это неправильно.
Барыш тяжело вздохнул, провёл руками по волосам, задержав их на затылке.
— У меня ощущение, что мы ведём два параллельных монолога. Ты слышишь слова, но не воспринимаешь их суть. Всё. Понимаешь? Всему нашему браку конец. Но у каждого из нас есть жизнь, и пусть каждый проживает её счастливым. Ты можешь уже это принять? Ты взрослый человек. Ты знаешь меня прекрасно, я знаю тебя. Почему ты каждый раз зачем-то делаешь вид, что не слышишь меня? Я что, каждый год предлагал развестись? Я в первый раз с тобой, по большому счёту, на эту тему говорю.
— Я не верю тебе. И ты не можешь развестись со мной. Что произошло такого в твоей жизни, что ты решил развестись? У тебя что, новая женщина? Нет, конечно, я бы об этом знала. Ты просто измотан? Отдыхай, я практически тебя не трогаю. Но ты не имеешь права вот так отгораживаться от своей семьи! Если ты устал от работы, устал от людей, тебе нужно побыть одному — скажи, так и сформулируй. Но я должна знать, где ты живёшь, что ты делаешь. Я не буду тебе мешать. Но ты так скрываешься, как будто живёшь у любовницы.
Барыш бросил на неё резкий взгляд.
— Но я знаю тебя прекрасно. И понимаю, что никаких любовниц у тебя нет. Но ты неуважительно относишься ко мне. И я терпеть это не намерена.
— Аллах, Аллах! — Барыш закинул голову и зашагал вдоль балкона. — Айшегюль, повторю ещё раз: мы с тобой разведёмся. Сегодня вечером я уеду, и меня не будет ещё долго.
— Не бывать этому! — завелась Айше. — Ты не имеешь права уезжать опять. Ты должен побыть с семьёй, с сыновьями, со мной. На выходные я позвала друзей. Назови мне место, где ты живёшь, я поеду с тобой. Я не отпущу тебя! Я твоя жена и буду жить вместе с тобой!
— Айше, хватит. Я чувствую, что мои аргументы уходят в пустоту.
Она вдруг бросила на него пронзительный взгляд. В глубине её глаз вспыхнула искра недоумения, и выражение лица резко изменилось.
— У тебя что, правда любовница?.. Нет, этого не может быть. Где ты её мог завести? Скажи мне правду, Барыш. Где и когда? — Было видно, как в голове у неё прокручивается какой-то сценарий. — Это что... твоя Эврим?
— Прекрати, Айше.
— Что значит «прекрати»? Ты думаешь, я не видела, как ты ей был увлечён? Но у неё хватило ума не связываться с тобой и вступить в отношения со свободным партнёром. Она, по-моему, всю жизнь живёт, прыгая из постели в постель к своим партнёрам. Хорошо, что ей хватило ума не прыгнуть в твою.
— Замолчи, Айше! Не смей так говорить!
— А что ты так нервничаешь? Или она всё-таки успела прыгнуть и в твою постель?
— Заткнись!
— Или тебе обидно, что она прыгнула в твою постель, а потом — в постель другого? Что ты так разозлился?
— Не смей так говорить об Эврим! Она не заслуживает ни одного твоего слова!
— Хотя... в какую постель она к тебе могла запрыгнуть? Максимум — это ваш караван.
— Ты что несешь? Остановись!
— Я неправду говорю? Я давно наблюдаю за этой Эврим. Что-то не выстроилась за ней очередь из женихов. Потому что всю жизнь она либо с женатыми, либо с партнёрами. Но я скажу тебе одно, Барыш: кто бы у тебя ни был, и уж тем более, если это окажется Эврим, — я сотру в порошок её репутацию. Вы никогда не будете вместе. Я уничтожу её.
Глаза Айшегюль сузились в тонкие щёлочки. Барыш подошёл к ней вплотную и наклонился.
— Ты жуткая женщина. Ты говоришь отвратительные вещи. — Его голос начал повышаться. — Мне стыдно за тебя. Откуда такая ненависть?
— В этом всём виноват ты! Запомни одно: ты никогда не получишь развод. И кто бы ни встал на нашем пути — я размажу её.
— Ты даже предположить не можешь, — уже почти вопил Барыш, — что я могу просто устать от брака и уйти!
— Не смеши меня! «Устать и уйти»... Ты не способен ни на какие решительные действия, кроме слов. Запомни, Барыш: я даю тебе время до нашего возвращения в Стамбул. Делай что хочешь, живи где хочешь. Но когда мы вернёмся — всё это прекратится. И больше не смей мне говорить про развод!
Страх
Барыш подъехал к дому брата Эврим и написал СМС:
«Я подъехал, жду тебя».
Эврим быстро появилась, прыгнула в машину и принялась целовать его.
— Я по тебе так соскучилась уже! Не могу без тебя и несколько часов прожить!
Барыш завёл машину, и они поехали.
— Ты почему такой молчаливый?
— Много дел сделал, устал.
Они зашли в дом. Эврим была в очень хорошем настроении.
— Ты что-нибудь хочешь? Сделать тебе чаю?
— Нет-нет, sevgilim, ничего не надо.
Она подошла, обняла его и заглянула в глаза.
— Ты чего такой серьёзный? У тебя что-то случилось? Какие-то неприятности?
— Говорю же, любимая, просто утомился за день. Носился, старался все дела сделать, чтобы спокойно наслаждаться с тобой отдыхом.
— Ты ездил домой?
— Да, и там был. Давай, canim benim, пораньше ляжем спать. Завтра предлагаю с самого утра стартовать, пока не жарко. Всё-таки у нас длинная дорога.
— Мы же ничем не связаны. Как устанем — сразу остановимся в каком-нибудь отеле, куда-нибудь сходим. Побегу в душ. Согласна с тобой. Я тоже с удовольствием сейчас усну. Такой прекрасный и насыщенный у меня был день рождения. И главное, что ты со мной сейчас рядом... — Она снова обняла его крепко и положила голову на грудь. — Я так всегда боюсь... Что ты уйдёшь... И не вернёшься.
— Что за слова такие, Эврим?
— Это страх. Ты пойми меня, хорошо?
— Aşkım benim, я не понимаю... Но беги в душ. Я тебя жду.
Эврим вернулась. Барыш уже лежал в кровати, свет был погашен. Она прилегла к нему, вытянувшись вдоль его тела.
— Ты что, уже спишь?
— Нет, моя любовь, я жду тебя.
— У тебя явно что-то случилось. Не хочешь рассказать? Ты такой серьёзный и грустный. Я же переживаю.
— Правда, Эврим, ерунда. Поссорились с Айшегюль из-за решения, где учиться сыну. Но думаю, мы решим этот вопрос. Просто она любит принимать решения, не посоветовавшись, не обсудив. Давай не будем об этом. Я сейчас уже отойду, тем более, когда ты рядом со мной. И завтра увезу свою драгоценность катать на шаре.
— Ты же знаешь, что я очень боюсь этого?
— Конечно, знаю. Но со мной ты ничего бояться не будешь. Буду тебя держать. Я мечтал об этом, как буду развеивать твой страх. Я поставил будильник на шесть утра. Как ты к этому?
— Всё отлично.
— Поворачивайся ко мне спинкой. Прижму тебя, и мы будем спать. Наберёмся сил перед нашим интересным, эмоциональным путешествием.
Эврим поцеловала его лицо и повернулась к нему спиной. Барыш отодвинул её волосы, нежно поцеловал в шею и в спину, провёл рукой по её бедру и боку, положил ладонь на грудь, устроив её поудобнее.
— Спокойной ночи, моя любовь.
— И тебе приятных снов.
Она положила свою руку поверх его руки. Сквозь сон услышала, что Барыш опять вздохнул. Но её уже уносили грёзы о Каппадокии.
Волокуша
Барыш выключил будильник и повернулся. Эврим лежала на животе, отвернувшись к окну. Он откинул одеяло, рука скользнула по ее спине, ладонь легла на ягодицы, а губы коснулись поясницы.
— Твои волосы занимают полкровати. Просыпайся, aşkım benim.
— Да, да, встаю, — пробурчала Эврим. — Мне еще все вещи собрать надо. Я же ничего не делала.
— Да кидай всё подряд. Мы же на машине едем. А если чего-то забудем — купим по дороге.
— А завтракать будем сейчас? Надо что-то готовить?
— Нет, любовь моя, в такую рань есть не хочется. Где-нибудь по дороге перекусим.
— Ты прав. Мишку надо взять с собой.
— Этот-то нам зачем еще нужен?
— Он тоже хочет в Каппадокию, — весело сказала Эврим.
— Обнаглевший тип. Еще и путешествовать с нами будет? Ни стыда, ни совести.
— Кто-то мне его подарил и очень просил заботиться о нем. Я это и делаю.
Барыш перевернул ее на спину. Она закрыла лицо руками, он нежно принялся целовать ее грудь. Эврим ежилась, пытаясь вывернуться из его объятий.
— Не приставай сейчас, надо собираться!
— А я и не пристаю, — тихо возразил Барыш. — Просто хочется немножко поцеловать. Так приятно проснуться с любимой и чувствовать ее теплое, сонное тельце...
Эврим смягчилась, ее пальцы запутались в его волосах, нежно поглаживая. Потом подняла его голову, заглянула в глаза.
— Всё, любимый, встаем. Нас ждут великие дела. Я так хочу с тобой путешествовать! Мне даже то, что мы долго будем ехать на машине, кажется таким вдохновляющим и интересным.
— Так и будет, güzelim, — пообещал он, целуя ее в живот, прежде чем окончательно подняться с постели.
...
— Аллах! Я даже не представлял, что ты такая волокуша! — возмущался на кухне Барыш. — Сколько ты будешь собираться? Ты на сколько дней вообще собираешься?
— Я запуталась, не знаю, что брать!
— Сказал же: бери всё! Мы же на машине.
— Я так не привыкла! Я никогда не беру всё, беру только самое необходимое.
— Нельзя же час собираться! По сути, на четыре дня.
— Всё, терпи, мне осталось минут десять.
— А ты взяла красивые наряды? Красивое бельё?
Услышал смех Эврим из спальни.
— Конечно, взяла!
— Ну и всё тогда. Этого нам вполне достаточно.
Эврим вышла на кухню с двумя сумками.
— То есть тебе одной чёрной сумки не хватило? У тебя ещё вторая?!
— Ты же сам сказал, что можно взять всё! У меня так получилось.
— Ладно, ничего не скажу, — сдался Барыш.
Подошёл, забрал у неё сумки, а Эврим взяла Мишку со стола.
— Ты что, серьёзно его собираешься брать? Ты что, ребёнок?
Эврим толкнула его в спину.
— Выходи. Я не собираюсь с тобой это обсуждать.
— Какая дискриминация. И этот... выхухоль... будет бесить меня всю дорогу.
Они вышли на улицу.
Барыш сложил вещи в багажник, открыл пассажирскую дверь и галантно указал рукой:
— Моя госпожа, садитесь. Мы начинаем наше захватывающее путешествие.
Захлопнул за ней дверь, сам сел за руль. Эврим потянулась и поцеловала его в щёку.
— Милый, ты знаешь, я приготовилась! У меня тут все записочки есть — куда мы пойдём, что будем смотреть.
— Моя же умница. Прекрасно. Я, в принципе, не сомневался, что ты это сделаешь. Итак, время почти восемь, и мы только стартуем. Почти два часа собиралась.
— Ты что, будешь ворчать?
— Нет, я просто констатирую факт.
Барыш взял руку Эврим, поцеловал, завёл двигатель, и они поехали.
Затейница
Эврим усадила Мишку на колени лицом к себе и облокотила его на торпеду. Барыш боковым зрением взглянул, но ничего не сказал.
— Любимая, ты наш гид. Рассказывай, что нас сегодня ждёт.
Она открыла заметки в телефоне:
— Первая остановка — очень скоро, где-то через час-полтора. Это Сарды. Прикоснёмся к истории: там ходили цари, чеканили первые в мире золотые монеты, а сейчас — только ветер и камни. Я выписала кое-что. Тебе интересно?
— Историческую справку от моего гида? Да, конечно, очень. Тем более, ты так великолепно читаешь.
— Мы не просто прикоснёмся, а погрузимся. Погуляем, пока не спечёмся на этом солнце, а потом где-нибудь позавтракаем.
— Мне нравится наш план, canim benim.
Эврим посмотрела в свои заметки и начала читать, стараясь говорить выразительно, как экскурсовод:
— Добро пожаловать в Сарды — легендарную столицу Лидийского царства, где буквально под ногами рождалась история богатства. Именно здесь, в плодородной долине реки Герм, царь Крез накопил свои баснословные сокровища, и здесь же были изобретены первые в мире монеты из электрона. Прогуливаясь сегодня по руинам, вы увидите величественный фасад римского Гимнасия, который перенесет вас во времена античного расцвета. Неподалеку возвышаются гигантские колонны храма Артемиды, свидетельствующие о былом величии города. Сарды были не просто городом, а западными воротами Азии: именно здесь заканчивалась легендарная персидская «Царская дорога», по которой гонцы мчались из далеких Суз.
— Монеты из электрона? — переспросил Барыш, заинтересованно поворачивая к ней голову. — Это же сплав золота и серебра. Умно. Значит, здесь не просто торговали, а изобрели саму идею денег. Практичные ребята.
— Именно! — оживилась Эврим. — И представь, «Царская дорога» заканчивалась прямо тут. Вся империя стекалась к этим воротам. И мы это увидим, прикоснёмся! Продолжаю читать?
— Конечно, очень интересно.
Эврим продолжила:
— Прогуливаясь среди руин, вы ступите на мраморные плиты, по которым, возможно, ходил сам баснописец Эзоп, живший при дворе лидийских царей. Вас поразит масштаб местной синагоги — она была настолько огромна, что вмещала тысячу человек и делила стену с шумными римскими банями, что говорит о невероятном влиянии еврейской общины. Даже разрушительное землетрясение 17 года н.э. не сломило дух города: римский император выделил колоссальные средства, чтобы Сарды восстали из пепла еще краше прежнего. Здесь Александр Македонский, восхищенный красотой храмов, пощадил город и вернул жителям их древние законы. А в тени горы Тмол до сих пор ищут следы мифического золота, которое река Пактол вымывала прямо к ногам местных жителей.
— Синагога на тысячу человек рядом с банями? — Барыш усмехнулся. — Деловые встречи и духовные поиски в одном квартале. Ничего не меняется. А про золото у реки — красивая легенда. Нам бы сейчас так: вышел, нагнулся, и вот он, капитал.
— Перестань циничить, — толкнула его рукой в плечо, но глаза смеялись. — Это же поэтично! Богатство, буквально вытекающее из гор. И Александр Македонский тут был! Продолжаю? У меня еще есть заметка.
— Да, не спрашивай, читай.
Эврим перелистнула экран и прочитала заключительную часть:
— История Сард полна драмы. Представьте себе неприступную цитадель на отвесной скале, которую враги смогли захватить лишь дважды в истории, и оба раза — благодаря дерзости одинокого солдата, вскарабкавшегося по тайной тропе. Город также занимает важное место в духовной истории, будучи домом для одной из Семи церквей Апокалипсиса и огромной античной синагоги. Это место, где переплелись судьбы лидийцев, персов, греков и римлян, оставив нам уникальный музей под открытым небом. Посещение Сард — это редкий шанс прикоснуться к истокам западной экономики и увидеть закат великих империй своими глазами. Этот город-призрак научит вас читать историю между строк, показывая, как величие и падение идут рука об руку.
Барыш на несколько секунд задумался, глядя на дорогу.
— Дважды за всю историю, и оба раза из-за одного смельчака с хорошим знанием местности, — произнёс он задумчиво. — Вот что значит одна слабая точка в обороне. И одно решительное действие. Мощная метафора.
— А ещё — урок, — тихо добавила Эврим, закрывая заметки. — Как величие, и правда, всегда соседствует с падением. Заставляет задуматься о том, что мы строим... и что останется после.
— Очень интересно, ты здорово придумала. Ты посмотри, слушает внимательно тоже и этот косолапый домогатель.
— Ах-ха-ха-ха! Прекрати так его называть! Он очень хороший и меня очень поддерживал. И вообще он — невольный свидетель, а никакой не домогатель, — воскликнула Эврим.
Барыш быстро схватил Мишку и кинул его на заднее сиденье.
— Ты что, дурачок? Зачем ты так сделал? — возмутилась она.
— Я сам хочу гладить твои голенькие ножки. Чего он тут сидит? И вообще он чудной: в пальто, в такую жару. Пусть поспит сзади.
Эврим весело смеялась. Барыш погладил её ляжки.
— Давай поиграем немножко, — предложила Эврим.
— Ого! Опять играть? Ты посмотри, какая затейница, — рассмеялся Барыш.
— Ну, что-нибудь такое... милое, — настояла она.
— Милое? Давай, милая, предлагай, — согласился он.
— В ассоциации.
— Это как? — спросил Барыш.
— Я говорю слово... которое вижу. А ты быстро, не думая, — первую ассоциацию.
— Ассоциацию с чем?
— С нами, конечно! Мы же играем про нас.
— Ага, хорошо, давай. Я попробую.
— Дорога, — начала она.
— Наше будущее. Длинное, свободное, только наше, — немедленно откликнулся Барыш.
— Облако.
— Наши мысли. Вернее, твои. Твои у меня ассоциируются с облаком. Лёгкие, когда ты в хорошем настроении.
— А когда в плохом? — полюбопытствовала Эврим.
— Тогда — грозовые тучи. И молнии. И облако становится тёмным.
— Ты хочешь сказать, что у меня тёмные мысли? — слегка возмущенно спросила она.
— Нет. У тебя всегда светлые мысли. Но... молнии из тебя могут лететь ужасные, — честно признался Барыш.
— Горизонт, — повернулся к ней.
— Ты теперь даёшь слово? — удивилась она.
— Да, надо же меняться местами.
— Горизонт — это линия, которую нельзя достичь. Ты к ней идешь, а она уходит, — задумчиво произнесла Эврим.
— Aşkım benim, ассоциацию с нами, пожалуйста.
— С нами... Тогда мы не идём к нему, раз к нему нельзя подойти. Мы идём вместе с ним. Он всегда впереди, чтобы нам знать, куда двигаться. Рядом. Наш общий, вечный вектор.
Барыш взял её руку, переплел пальцы и слегка сжал. Ему явно понравился её ответ.
— Ветер, — продолжил игру Барыш.
— Ветер — это свобода. Та, что у нас теперь есть. Вернее, когда мы вдвоём — мы свободны. И пусть наш ветер будет ласковым. Пусть не сносит ничего на своём пути. Как иногда ты...
— Я ураган? — приподнял бровь, но на лице играла улыбка.
— Ты сам всё про себя знаешь. Но пусть ты будешь нашим попутным ветром, который дует в спину и ведёт нас вперёд, — улыбнулась она.
— Как ты всё красиво говоришь. Мне нравится, — тихо сказал Барыш.
Эврим увидела дорожный знак и ткнула в него пальцем.
— Вот! Какая ассоциация?
— Этот знак показывает, что скоро будет поворот. Но у меня сейчас ассоциация знака... с тобой. Ты мне показываешь — я делаю. То есть мы — команда. Вместе принимаем решение. Как-то так, — заключил Барыш.
— Браво! — восхитилась Эврим. — Как ты тоже всё интересно интерпретируешь.
— Тень, — бросил ей Барыш, снова взяв инициативу в игре.
— В такую жару тень — это ты. Ты моя защита. А в жару — это покой, прохлада. Место, где можно скрыться от палящего солнца. Ты моя личная, самая лучшая тень.
Барыш поднёс её ладонь к своим губам и долго не отпускал, словно запечатывая в этом жесте всё, что осталось невысказанным.
Повелитель
Они подъехали к месту.
— Ооо, какой красивый вид открывается! Идём, любовь моя.
— Барыш, ты только кепку обязательно надень. Ты же взял с собой? Я даже не проверила, что ты взял.
— Ах ты, моя заботливая девочка! Взял, конечно.
— Открой багажник. Я сейчас достану крем и намажу нам лицо и все части тела, которые не закрыты.
— Да я не сгорю.
— Нет, Барыш, так нельзя. Это неправильно и вредно.
— Хорошо. Как скажешь. В этом вопросе ты у нас — начальник.
Солнце палило немилосердно, а цикады трещали так, будто пытались перекричать саму историю. Эврим, прикрыв глаза ладонью, вглядывалась в грандиозные руины.
— Давай руку, canım. Пошли быстрее.
Они изучали развалины, и Эврим, остановившись посреди древних камней, тихо произнесла:
— Удивительно, конечно. Сейчас мы ходим там, где ходили цари, где чеканились первые в мире золотые монеты... А сейчас — одни грандиозные руины. Удивительная вещь — история.
— Это напоминание о том, что всё проходит, — отозвался Барыш. — Императоры, царства... Но память... память вечна.
Прежде чем она успела что-то ответить, он ловко поймал её за талию и крутанул вокруг себя, заставив взвизгнуть от неожиданности.
— Вот, например, царь Барыш Первый объявляет свою царицу самой красивой во всей Лидии! И повелевает немедленно целовать своего правителя!
Эврим вывернулась из его объятий и быстрыми, легкими шагами помчалась по каменной лестнице, ведущей к остаткам колоннады.
— Догоняй, повелитель! Такой поцелуй ещё надо заслужить!
— Тогда держись, дерзкая царица! Тебе конец! — Барыш стремглав бросился за ней.
Их смех, звонкий и беззаботный, эхом разносился под древними сводами. Это были не два взрослых человека, а большие дети, на миг перенесшиеся в эпоху беззаботности. Барыш всё же настиг её в тени огромной колонны, прижал к прохладному, шершавому камню и крепко, страстно поцеловал.
— Ты — мой главный трофей, — прошептал он, касаясь её лба своим. — И смотри, что у меня есть... Маленький сувенир от царя.
Протянул ей небольшой, гладкий, отполированный временем камешек.
— Пусть это будет твоё первое золото в этом путешествии. Настоящее.
Эврим на мгновение загляделась на камень в его ладони, потом встретилась с ним взглядом, обняла за шею и притянула к себе, сливаясь в новом, долгом поцелуе.
Шнурки
— Пойдём завтракать, aşkım benim. Там наверху было какое-то кафе, а то уже очень жарко становится. Но ты меня будешь волочить в гору, а то я совсем устала.
— Согласен, — коротко кивнул Барыш, взяв её за руку, помогая подняться по каменистой тропе.
Кафе оказалось небольшим, с навесом от солнца и несколькими столиками, откуда открывался вид на долину. Они зашли, и Барыш попросил меню.
— Хочу чего-нибудь лёгкого, — сказал он, пробегая глазами по списку. — О, закажу себе омлет. И вот, салат из баклажанов с йогуртом. А ты что хочешь, biriciğim?
— Мне совсем есть не хочется. Я возьму себе просто холодный айран.
— Вот так нельзя.
— Нет, правда, не полезет сейчас. Ничего. Мне этого достаточно будет, — мягко настояла Эврим, отодвигая от себя меню.
Они сделали заказ. Она откинулась на спинку стула и с лёгким стоном положила ноги Барышу на колени.
— Твои кроссовки изумительные. В них, правда, очень комфортно. И для таких путешествий лучше не придумаешь. И этот весёлый цвет.
Барыш не ответил, просто погладил её ноги.
— Давай сниму тебе их, — предложил он. — Посидишь без них, и ножки отдохнут.
Бережно расшнуровал ярко-оранжевые шнурки, и снял кроссовки, аккуратно поставив под стол.
Затем ладони обхватили её ступни и начали медленный, ритмичный массаж, большими пальцами разминая стопу.
— Ммм... — Эврим прикрыла глаза. — Никогда не привыкну к твоей нежности. Всегда какие-то особенные ощущения. Кажется, в этих мелких деталях и состоит вся наша жизнь.
Она лениво шевелила пальчиками под его прикосновениями.
— Я даже не задумываюсь об этом. Но мне нравится.
— Как ты думаешь, в Сардах кто-нибудь так же завтракал, просто сидел и никуда не торопился? Или все всегда куда-то бежали, строили, завоёвывали?
Барыш задумался на мгновение, не прекращая массировать её ступню.
— Наверняка бежали. Но я думаю, были и умные люди, которые ценили вот такие моменты. Когда можно просто сидеть и чувствовать.
Подошёл официант и поставил перед Барышем дымящийся омлет и салат, а перед Эврим — высокий стакан холодного айрана, по стенкам которого уже стекали капли влаги.
— Хоть кусочек хлеба возьми, — мягко настоял Барыш. — А то на одном айране далеко не уедешь.
— Спасибо, не буду, мне хватит, — сделала глоток и удовлетворённо выдохнула. — Ооо... ледяной. Спасение!
Она наблюдала, как он ест — неторопливо, с аппетитом.
— Так, что у нас дальше по плану? — поинтересовался Барыш.
Эврим открыла заметки.
— Нам меньше часа ехать до нашего отеля. Там есть бассейн, искупаемся и просто поваляемся.
— А как же дегустация местных вин?
— Конечно, будет! И ужин с видом на вулкан.
— Отлично. Никакой спешки. Мы же в отпуске. Только ты, я и... этот вулкан... — махнул рукой в сторону, хотя вулкана видно не было. Они оба рассмеялись.
— Мы ещё погуляем по виноградникам, там вроде лавандовые поля есть.
— И ещё во что-нибудь поиграем, — Барыш взглянул на неё с вызывающей улыбкой. — Только игру теперь предложу я.
— Боюсь представить, что это будет за игра.
— Тебе понравится эта игра.
— Опять интригуешь? — счастливо улыбаясь, спросила Эврим.
Ваши звёздочки — наш главный двигатель! 🌟
Благодаря вашей поддержке история живёт и обрастает новыми читателями.
А ваши комментарии — это просто клад: мы внимательно читаем каждое мнение, чтобы радовать вас ещё более интересными главами. 💖