11 глава. Границы желания
Турецкие слова и выражения, использованные в главе:
Aşkım benim, sevgilim — Моя любовь, любимая
Между «нельзя» и «хочу»
— Малышка моя сладенькая, не стой с таким грустным лицом, как будто ты меня провожаешь в далёкий путь на долгие года. Я же завтра уже приеду.
Она прижалась к нему.
— Всё равно так не хочется отпускать. И почему-то какая-то тревога... всегда, когда... мы расстаемся, когда мы не вместе.
— Тревогу точно убирай. Не нужна нам она. Мы уже с тобой напереживались, настрадались. Сейчас только прекрасные дни будем проживать.
Наклонился к ней и на ухо прошептал:
— Я, может быть, поздно вечером к тебе приеду ночевать. Если получится.
— Ты что, Барыш, ни в коем случае! Не надо этого делать. Это же очень понятно будет, куда ты поехал.
— В смысле?
— Что ты придуриваешься? Куда человек может на ночь уехать?
— Дела? На рыбалку.
— Барыш, прекрати. Это же так очевидно. Я буду плакать всю ночь, но не приезжай.
— Ты моя сладенькая, плакать будешь всю ночь?
— Да, буду. Скучать по тебе. Я так привыкла с тобой спать... со своим огромным любимым. Хотя... у меня есть мишка. Буду с ним спать.
— Отлуплю и тебя, и мишку! Вы посмотрите на них... спать они будут... пусть на кухне спит!
Эврим схватилась за лицо и воткнулась ему в грудь.
— Боже, как это глупо и как это весело всё! Но, Барыш, не вздумай приезжать, правда. Я тебя умоляю, не делай этого.
— Ты думаешь?
— Это настолько будет очевидно, и она сразу точно меня заподозрит. Ни в коем случае не делай этого.
— Ладно, хорошо, sevgilim. А я думал, ты обрадуешься.
— Я, конечно, очень обрадуюсь. Но нельзя этого делать, понимаешь? Нельзя! Стой, Барыш, я забыла! Я забыла тебе укол сделать, идём, пока ты не уехал. Ты посмотри на него, а? Что ж ты мне не напомнил?
— Началось... Прекрати со своими уколами. Я выздоровел.
— Нет, надо доколоть витамины. Быстро, идём!
— Никуда я не пойду. Всё, хватит. Ты же знаешь, как меня это мучает.
— Я сейчас, знаешь, как тебе сделаю...
Она подвела его к столу, поднялась на носочки, положила руку на затылок и стала наклонять.
— Ты что творишь?
— Да-да, вот в такой позиции ты и будешь, — смеялась Эврим в голос.
— В какой такой?
— Вот в такой.
Барыш хоть и возмущался, но подчинялся. Положила его животом на стол.
— Лежи и не вставай. Я не разрешаю тебе.
Быстро схватила шприц, набрала в него. Сзади легла на него, расстегнула ширинку и стала медленно, эротично стягивать чуть-чуть с него штаны.
— Какая же ты хулиганка у меня. Это ужас!
Чуть приспустив штаны, задрала ему майку и стала целовать спину, гладя руками по животу. Губами опустилась до попы и нежно поцеловала.
— Это для расслабления мышц.
Барыш ничего не говорил, но явно был доволен. Она быстренько протерла ему правую «полупопию» и всадила туда укол.
— Аллах, ну я не понимаю, почему витамины такие больнючие!
— Просто ты у меня трусишка и боишься уколов, — сказала она, доставая шприц. — Но ты будешь у меня здоровый и навитаминизированный.
— Мне понравилось на столе, — засмеялся Барыш. — Так было нежно и мило.
Эврим запустила руки под майку, провела по спине до плеч и стала чмокать по позвоночнику.
— Так не хочу тебя отпускать, — пропела она. — Так не хочу с тобой расставаться...
Опустила руки до его бёдер и быстренько нырнула рукой вперёд, схватив его яйца, слегка сжав.
— Э-э, госпожа, поаккуратнее!
— Я, как ты, хочу тоже потискать.
— Но это не самое удачное место для тискания.
Начала поглаживать яйца и нежно-пренежно сжимать. Барыш стал выпрямляться.
— Всё, моя кошечка ласковая, не балуйся. Мне, правда, надо ехать, мне же ко времени встречать.
Она вытащила руку из его ширинки и натянула ему штаны.
— Так жалко, что ты уезжаешь... Мы будем заниматься делами, которые ты нам расписал. И ждать тебя с нетерпением.
Он взял её за лицо и присосался к её губам.
— Какие же у тебя всё-таки губки... Это что-то... Пропади всё... не могу оторваться от них... Мягенькие, сладенькие... Сексуальные.
Эврим улыбалась.
— И твоя улыбка... Как ты так улыбаешься, что у тебя всегда видны твои красивые зубы? Обожаю твою улыбку. Могу смотреть на неё бесконечно.
Повернула его к себе спиной и чуть-чуть похлопала по ней.
— Всё, иди, иди. А то мы так никогда не расстанемся. Я уже волнуюсь, что ты опоздаешь.
Барыш развернулся к ней, ещё раз поцеловал её в шею и быстрыми шагами пошёл.
Встреча
Барыш подошёл к дому, поставил около двери два огромных пакета и сумку с вещами. Открыл дверь. Всё было тихо. Шагнул внутрь и негромко сказал:
— Любимая, я приехал.
Эврим выскочила, подбежала к нему и бросилась на шею.
— Наконец-то! Я так тебя ждала! Ура! Любовь моя, ты приехал, ты приехал!
— Ты удивлена? Ты не ждала меня? — с хитринкой в голосе спросил Барыш.
— Очень ждала, ужасно ждала!
Отстранилась и посмотрела в его лицо. У неё из глаз потекли слёзы.
— Что такое, aşkım benim? Зачем эти слёзы?
— Это слёзы счастья. Я очень счастлива. Очень рада. Не могу сдержаться.
— А какие губы красивые, яркие, красные. Я даже не знаю, могу ли я их поцеловать... Так, я хочу разглядеть тебя, — поставил её на пол и чуть отошёл. — Вааай, какая красивая, нарядная, яркая!
Эврим запела песню, взяла его за руки и стала танцевать. Барыш быстро подыграл ей, поднял руку, прокрутил её и откинул на руку, на спину.
— Какая ты у меня необыкновенная.
И поцеловал её в алые губы. Потом поставил её.
— Какой наряд красивый. Как тебе эти брюки идут. И вырез какой красивый.
Быстро нырнул под кофту и погладил по груди.
— И под кофтой ничего нет.
— Что значит «ничего нет»?
— Кроме твоей груди, я имею в виду, ничего нет.
Щёки Эврим залились счастливым румянцем.
— Любовь моя, очень хочется чаю с дороги попить. Пойдём к бассейну. Попьём чаю, и ты мне расскажешь, как ты прожила эти два дня без меня. Хорошо? Я там покурю.
Эврим быстро сделала чай, поставила на поднос, и они пошли в беседку.
При выходе из дома увидела пакеты и сумку.
— Что это такое? И почему ты это оставил здесь?
— Сумка — это мои вещи. Я к тебе надолго. Пустишь?
— Пущу, конечно, — засмеялась она. — Я счастлива. Надолго! Ух ты!
— Потом мы с тобой же едем в путешествие. Мне нужны какие-то вещи. А это подарки.
— Подарки?
— Да, любовь моя. Сейчас чаю попьём и будем разбирать подарки.
— У меня тоже для тебя подарки. Боже, как я счастлива. Вот ты, Барыш, нормальный человек? Как я буду сейчас сидеть и пить с тобой чай, когда тут стоят пакеты с подарками? Мне же интересно.
— Милая моя красавица. Там такие подарки, знаешь... нужные нам в дорогу.
— Всё равно интересно.
— Поговорим и всё посмотрим. Меня тоже интересует, что ты там мне приготовила.
— Так, ну ладно, я тебе начинаю рассказывать, — затараторила Эврим. — Я съездила вчера к Селен. Мы не пошли гулять по барам, — взглянула на него, наклонила голову набок и кокетливо улыбнулась, — а посидели у неё, поболтали, очень здорово провели вечер. Столько всего интересного друг другу рассказали. Она мне про планы свои, какие у неё новые проекты. В общем, было прекрасно. Такая она у меня хорошая, добрая, отзывчивая. Тебе привет передавала. Я ей рассказала, что ты боишься уколов.
— Это что ещё такое? Ты хулиганка. Что ты там ещё рассказывала ей?
— Мы же подружки. Это так смешно было. Мы очень смеялись над тобой.
— Аллах, Аллах. Я надеюсь, что это единственное, что ты с ней обсуждала про меня.
Эврим закрыла рот рукой.
— И коротко для тебя. Сегодня я встретилась, была не больше часа на встрече. Всё хорошо. Только деловое общение, не фотографировались, держались на дистанции.
Барыш из-подо лба взглянул на неё.
— Прошу тебя, любимый, давай больше не будем об этом. Я так нервничаю, что ты начнёшь опять переживать. Правда, всё нормально, ты остался бы мной доволен.
— Хорошо.
— Потом я поехала за подарками для тебя. А потом приехала, до Толстого дело не дошло...
— А до Мишки?!
— С Мишкой мы болтали. Только болтали. — Эврим заливисто засмеялась. Барыш смотрел с укором. — Всё, прекрати, хватит. Да, только болтали. Рассказывай теперь ты.
— У меня тоже всё нормально. Я с ребятами хорошо пообщался, сходили поиграли в футбол. И, ты знаешь, я ещё вчера себя не очень хорошо чувствовал. Мне каждый день кажется, что сегодня я себя чувствую значительно лучше. Потом наступает следующий день, и я понимаю — нет, вчера я ещё чувствовал себя плохо.
— Боже, я даже тебя не спросила, как ты, aşkım benim. Я от радости даже забыла про твою болезнь.
— Вот и прекрасно. Мне кажется, что я уже почти до конца восстановился. Но завтрашний день покажет.
Эврим схватила его за руки и потянула по столу к себе. Наклонилась и поцеловала. Сначала одну, потом другую. Они ещё поболтали, допили чай. И она уже с нетерпением сказала:
— Пошли в дом, хочу подарки, хочу подарки!
Совпадение мыслей
Они подошли к двери. Эврим хотела схватить один из больших пакетов.
— Не трогай, любимая, они тяжёлые. Я сам всё занесу.
— Тяжёлые? Боже, как интересно!
Она проскочила в дом.
— Пойдём на диван в гостиную!
Схватила свой пакет и плюхнулась на диван. Барыш принёс только один пакет, открыл его и достал огромный запакованный кулёк. Стал аккуратно снимать бумагу, разворачивать. И там оказалась большая, красивая, чёрная дорожная кожаная сумка.
— Милая, я хотел под твой стиль подобрать. Мне кажется, она и элегантная, и в то же время в ней есть лёгкий спортивный намёк. Это тебе для путешествий.
Протянул её Эврим. Она взяла — сумка действительно была и огромная, и красивая. Эврим погладила её рукой.
— Какая необыкновенная. Модная.
Подняла бровки домиком.
— Мне хотелось тебе хорошую сумку подарить.
— Я в восторге!
Расстегнула молнию, чтобы посмотреть внутрь. А там лежали ещё пакетики.
— А это что такое?
— Разворачивай, смотри.
Распаковала, и там были шорты-юбка и топик. На вытянутых руках рассмотрела шортики.
— Как красиво, как мило! Ой, мне так нравятся! И шортики, и юбка в одном. Мне это очень подходит.
Встала и приложила обновку к себе.
— Померить?
— Можешь, любимая, попозже померить. Мне очень нравится твой стильный наряд. Оставайся пока в нём.
Эврим взяла топик, повернулась к нему спиной, быстро сняла кофту и напялила топик на себя.
— Отвернулась ты совершенно напрасно.
— Так все приличные люди переодеваются.
— А-а-а, — протянул Барыш. — Тогда понятно.
Развернулась.
— Как тебе? — Подняла руки вверх и покрутилась.
— Мне кажется, очень изящно. И, по-моему, я с размером попал.
— Прелесть!
Она подбежала и чмокнула его в щеку.
— Это ещё не всё.
Барыш достал коробку.
— Ещё тебе новые кроссовки. Ты же так их любишь. Они специально для ходьбы. Одни из лучших в категории бег-ходьба. Найк.
Схватила коробку и заглянула внутрь.
— Ай, какой цвет красивый! — кроссовки были ярко-оранжевого цвета.
— Да-да. К твоей какой-нибудь кепке ты подберёшь.
— Как они мне нравятся! У тебя же такого же цвета есть. Какие хорошие, какие милые! Ты чудесный! — Эврим суетилась, явно пребывая в возбужденном настроении. — Представляешь, мы с тобой одинаково мыслим! И я тоже купила для отдыха тебе. Смотри, какие шорты. В них можно, естественно, и плавать, и ходить. И не такие длинные, как у тебя. Чуть покороче. Лови!
Кинула и попала ему шортами почти в голову. Барыш схватил их и засмеялся.
— Классные шорты, очень мне нравятся, беру.
— Купила тебе ещё майку красивую. Ты же говоришь, что я все твои майки потаскала. Но я выбирала, чтобы она подошла и тебе, и мне, — развеселилась Эврим. — А ещё это не то чтобы подарок, а так... я накупила всяких кремов мужских — для загара, после загара, для лица, для тела. Тебе же понравилось, как я тебя мазала?
— Очень понравилось.
— Это не то чтобы подарок... — показала ему флакончики.
— Всё так приятно, родная. У меня тепло разливается по груди.
— А почему ты не принёс второй большой пакет? Что там?
— Сейчас расскажу.
— Иди, садись ко мне, любимый.
Она, не снимая туфель, забралась на диван.
— Что ж ты даже туфли не сняла?
— Не хочу, хочу быть красивой. Может быть, я ещё танцевать с тобой собираюсь?
Барыш сел рядом и обнял её.
Подарок для нас
— Любовь моя, чем мы займёмся этим вечером? Ты такая красивая, может быть, нам сходить в ресторан с тобой?
— Я ради тебя нарядилась. Я так соскучилась по тебе. А ты сам хочешь? Если ты голодный, то мы можем сходить.
— Судя по всему, ни ты, ни я в ресторан не хотим.
Эврим чмокнула его в губы.
— Абсолютно точно.
— Тогда чем мы займёмся с тобой?
Барыш одним глазом взглянул на неё.
— Я хочу болтать с тобой и заниматься любовью. И болтать хочу о любви.
— Вот это да! Рассказывай, что ты о любви хотела узнать.
— Ты меня любишь?
Поцеловал её долго в губы.
— Безумно люблю свою конфетку. Ты готова это обсуждать?
— Я хочу делать всё, что скажешь ты!
Она пересела к нему на колени верхом и лицом к нему.
— Это и всё, что ты можешь сказать?
Прижалась к нему щекой и тихо на ухо прошептала:
— Ты же знаешь, я ещё не умею на эти темы разговаривать.
— По-моему, это лукавство сейчас с твоей стороны. Что ты тут недавно заявила?
Отклонилась, посмотрела ему в глаза, распахнув свои.
— А что я тебе заявила?
— Ты просила меня разрешить тебе связать меня. Связать меня! Когда ещё даже я к этому не подходил.
Эврим целовала его в шею.
— Ты давай там не прячься. Смотри на меня.
Продолжила его целовать.
— Имей в виду, этому не бывать. Выкинь это из своей прекрасной головушки.
Откинулась и прижалась лбом к его лбу.
— Оказывается, ты у меня консерватор?
— Но если я консерватор, то ты оппортунистка!
— Боже, я оппортунистка! Это прекрасно! Как мы дошли до этого! То есть ты сейчас сказал, что я приспособленец, человек без стержня? — возмущённо и игриво сказала она.
— Я в переносном смысле. Я говорю, что ты «ещё та штучка».
Эврим весело смеялась.
— Я забыла спросить! А что во втором пакете? Хочешь, я его принесу?
— Нет, не надо. Мы в этот пакет пока этот пытливый носик совать не будем, — пальцем нажал на её нос.
— Как это так? А что там? Там разве не мне подарки?
— Там подарки, но нам с тобой.
— Так я хочу посмотреть!
— Нет, мы не будем сейчас смотреть. Сейчас не время.
— Ты хочешь, чтобы я умерла от любопытства?
— Тебе придётся...
— Как это так? Для нас. И не смотреть?
— Как раз для любви. Но не сегодня.
— Да я лопну от любопытства!
Она дёрнулась, чтобы вскочить, но Барыш сдержал.
— Даже не вздумай, Эврим. Во-первых, там такая упаковка, её нельзя вскрыть.
— Да я вскрою, пока ты будешь спать.
— Но у тебя нет такого права. Я тогда отнесу этот пакет в машину и закрою там.
— Я выкраду у тебя ключи, пока ты будешь спать. Я вскрою машину и всё посмотрю. Я не могу! Я не усну! Я не смогу спать!
— Ты можешь успокоиться?!
— Нет, конечно. Ты специально это всё сказал. Ты мог оставить этот пакет в машине и ничего мне не говорить. А ты нарочно это принёс сюда, чтобы меня подразнить.
— Посмотри на меня и пообещай мне, что ты не будешь безобразничать и без спроса залезать в этот пакет.
Он взял её руки, завёл за спину и откинул так, что Эврим было неудобно висеть в воздухе.
— Прекрати меня так выгибать.
— Клянись! Что не залезешь без спроса, Эврим.
— Хорошо, хорошо, ладно, обещаю. Ты садист, ты издеваешься надо мной! — надулась она.
— Я даже не думал, что ты у меня такая любопытная.
Барыш вернул её в прежнее положение и отпустил руки. Она снова обвила их вокруг его шеи.
— Любимая, вернёмся к обсуждению.
Эврим поднесла губы близко-близко к его уху и еле слышно прошептала. Барыш откинулся и посмотрел на неё удивлённым взглядом.
— Ты этого хочешь? Ты мне это разрешишь?
— Конечно, не разрешу. Но, может быть... может быть... в какой-то момент я просто не буду возражать.
— Я смотрю, у кого-то очень хулиганское настроение.
— Да!
Танец откровений
— Любимая, давай потанцуем. Хочется немножко романтики. Наш «разговор» разбавить...
— Как это сделать?
— Найдём какую-нибудь приятную музыку.
— Хорошо. И зажжём свечи.
Эврим принесла.
— Ты столько разных свечей накупил, мы должны их жечь каждый вечер. Это так красиво и так атмосферно.
Она поставила на журнальный столик четыре больших свечки. Барыш зажёг их.
Эврим сложила все подарки в пакет и убрала, затем быстро нашла их любимую музыку.
Барыш встал и протянул ей руку.
— Моя прекрасная леди, я приглашаю вас. Мне так нравится с тобой танцевать.
— А мне — с тобой, — сказала она, беря его руку в свою.
Он обхватил другой рукой её талию. Она положила свою свободную руку ему на грудь. Они красиво вальсировали, и каждый получал от этого явное удовольствие.
— Наши танцы с тобой — это магия, — сказала Эврим, подняв голову и посмотрев на него.
— Это ещё часть нашего образа, Кывылджим и Омера.
— Скорее, это часть образа Эврим и Барыша для наших поклонников, — возразила Эврим. — Мы за кадром танцуем куда чаще, чем в кадре.
— Это правда, — улыбнулся Барыш. — Как же прекрасно, что ты стала моей партнёршей. Мы с тобой, конечно, создали удивительный тандем. Стольких людей мы влюбили в нашу пару. Столько людей очарованы нашей химией.
— Я и сама очарована нашей парой, — призналась она.
Барыш традиционно её покрутил. Эврим ловко выполняла все пируэты. После этого он подхватил её и прижал очень близко к себе.
— Поставь более медленную музыку. Хочу продолжить с тобой наш разговор, танцуя.
— Хорошо.
Взяла телефон и выбрала. Барыш снова её подхватил, обнял за талию, а другую руку запустил в её волосы, держа за затылок. Она положила руки, скрестив, у него на плечах.
Он прижал её голову к своей щеке и тихо сказал:
— Милая, сейчас была третья твоя просьба, выходящая за рамки наших с тобой занятий любовью.
Они медленно двигались в такт музыке.
— Я хочу тебя понять. Это твоё искреннее желание? Или ты испытываешь меня? Или ты возбуждаешь своё воображение? Ты в действительности готова к этому всему? Понимаешь, это будет новая часть наших взаимоотношений. Многие люди проживают жизнь, никогда не заходя в эти двери. И это не плохо и не хорошо — все проживают свою любовь по-разному. Скажи мне, ты понимаешь, о чём ты просишь? Ты реально готова ко всему, что произносишь, или это лёгкая бравада? Я хочу понять, чтобы двигаться дальше.
Эврим прижималась к нему щекой и молчала.
— Почему ты молчишь? Ты же сама инициатор этого всего. Ты написала такое желание. Ты сейчас мне нашептала на ухо...
— Но связывать меня предложил ты, когда мы выбирали кровать.
— Хорошо, скажи мне. Тебя же ведь возбуждают эти разговоры?
Эврим кивнула.
— Я не знаю, как тебе объяснить, но всё это произошло в первую нашу ночь в Париже. Ты сразу... возымел надо мной власть. Ты сразу повёл себя так, что я почувствовала, что принадлежу тебе. Это звучит немного кинематографично, но это правда. Мы с первой ночи не были равными партнёрами.
— Ты так считаешь? — спросил Барыш. — Ты была слегка смущена, и я постарался сделать всё, чтобы ты чувствовала себя свободно, комфортно. И, конечно, моей главной задачей и моим главным желанием было доставить тебе удовольствие.
— Тебе это удалось. Притом сразу, — прошептала Эврим, протянув губы к его уху. — Ты же меня уже знаешь прекрасно. И ты видишь, какая твоя сила... какая твоя власть надо мной... — посмотрела в его глаза. — Ты же знаешь это? И тебе это самому нравится — владеть мной. И это с первой же ночи... Ты всегда меня держишь, всегда контролируешь, всегда ведёшь.
— Я так хотел именно это с тобой обсудить. Тебе это нравится? В занятии любовью для меня главное — чтобы мы были вместе, чтобы чувствовали друг друга, чтобы каждый ощущал себя любимым и любящим.
— Я именно так и ощущаю, — прошептала она.
— Я хочу, чтобы ты принадлежала мне. Но это совершенно не в контексте какого-то подавления или насилия. А это, мне кажется, твоё добровольное желание. Я так считываю тебя.
— Ты всё правильно считываешь. Мне очень нравится, когда ты мною владеешь. И мне нравится быть... Я даже не знаю, как это звучит... Очень странно, но я не могу подобрать слов. Быть тебе подчинённой. Чтобы ты меня вёл. Я не хочу никакой другой роли.
— А что же это тогда было — желание меня связать?
— Это... желание посмотреть на тебя. Потому что я так и думала, что ты будешь возражать. Наверное, это мой дух противоречия.
— Это дух хулиганки в тебе живёт.
— Или так.
— Я не хочу уводить разговор с серьёзной ноты, Эврим. Ты должна понять: если мы пойдём туда, это будет новый виток. И мы станем другими. Не то чтобы другими... но откроемся по-другому. Понимаешь? То, что ты просишь...
— Всё это — коктейли. Я, может, ещё долго бы не решилась. Я была с тобой откровенна. Но ты и сам об этом сказал. И я поняла, что эта мысль становится у меня немного навязчивой.
— Хорошо, что ты написала. Я же всегда прошу тебя говорить обо всём. Но в этом и есть твоя загадочность: в тебе очень много желаний, но ты их не решаешься высказать. Итак, мы с тобой попробуем пойти в это путешествие. Но ты должна понять: ты будешь принадлежать мне. В хорошем смысле. Ты понимаешь? Это не звучит обидно?
— Нет, конечно. Я очень хочу тебе принадлежать.
— Если ты говоришь «да», то дальше всё контролирую и веду я. Ты попросила, но не знаешь, что за этим стоит. Что ты испытаешь, что будешь в моменте чувствовать, как это будешь переживать... Но ты должна будешь довериться мне.
— Я согласна делать всё, как ты скажешь, — с придыханием сказала она и почувствовала, как её сердце начинает усиленно биться. — Боже...
Уткнулась ему в грудь.
— Я и стесняюсь, и боюсь, и хочу этого. Но с тобой я согласна на всё. Нет, неправильное слово — «согласна». Я очень хочу. Я об этом думаю чаще, чем... это прилично.
Барыш улыбнулся и прижал её ещё ближе.
— Ну, хоть в этом ты признаёшься, что ты у меня неприличная. Но я счастлив иметь такую порочную любимую.
— У меня сейчас мурашки по коже бегают.
— Я это чувствую. Ты вибрируешь в моих руках. И меня это тоже очень возбуждает. Может, выпьем по бокалу вина?
— Хорошо, выпьем. Для храбрости? — пошутила Эврим.
— Нет, у меня нет страха, — улыбаясь, сказал Барыш. — У меня сейчас инстинкт охотника просыпается. Эврим, ещё раз посмотри на меня, пока не выпила. Ты действительно всего этого хочешь? Ты это не делаешь ради того, чтобы... ради меня? Ты не идёшь мне навстречу? Здесь не нужно идти навстречу. Здесь нужно по-честному говорить о своих желаниях.
— Я сама не знаю, чего я хочу. Но я хочу, хочу, хочу всего невероятного. И с тобой.
Она потянулась к его губам, и они слились в поцелуе. Барыш оторвался от неё.
— Пятый танец танцуем, не останавливаясь. Пойдём пить вино, моя любовь. Для храбрости...
— Для моей храбрости, — заулыбалась она.
Для нас ваши звёзды — как дыхание, а комментарии — как сердцебиение этой истории. ❤️ Каждая оценка и строчка, оставленная вами, превращают простой текст в диалог и наполняют его смыслом. Мы растем и творим только благодаря вашему вниманию и отклику.