Отрывок
Глоток храбрости
Они зашли на кухню. Эврим достала бокалы.
— Красное или белое, любимая?
— Я хочу красное.
— Я буду тоже, что и ты.
Он достал и открыл вино.
— Мне что-нибудь подать к вину?
— Мне не надо, я буду просто вино.
— И я с тобой, — сказала она и села на стол, поставив ноги на стул.
Барыш разлил вино, взял бокал, плавными движениями покрутил его, понюхал.
— Хороший аромат. Чистый и открытый.
— Я не мега-специалист. Раз ты говоришь, что прекрасный, значит, так и есть.
Она взяла бокал и подняла его.
— Любимый, я хочу выпить за тебя. Сказать, какой ты особенный. Как красиво ты меня любишь. Я счастье испытала за эти дни, что мы вместе.
Барыш улыбнулся, взглянул на нее.
— Только про счастье будем говорить?
— Конечно, только про него. Мое сердце переполняет именно твоя любовь, твое отношение ко мне. Находиться рядом с тобой и проживать вместе нашу любовь — это высшая награда. Ты необыкновенный в любви. Сколько ты мне дивных и упоительных мгновений подарил, сколько всего я с тобой испытала.
— Почему в прошедшем времени?
— ...И, конечно, еще испытаю. Я помню всю ту огромную гамму эмоций, начиная с нашей первой ночи в Париже: как я ждала тебя и нервничала, а ты так легко зашел и сразу все тучи развел руками. Как мы смешно гуляли, как ты хулиганил в Лувре и в примерочной — мир сразу стал не просто цветным, а искрящимся. Ты ни на одну секунду не заставил меня сомневаться в твоей любви. Сразу взял за руку, и я почувствовала, что ты любишь и никогда не отпустишь. За тебя, мое счастье! И всегда будь здоров, canım, и будь всегда рядом со мной!
Эврим сделала несколько глотков вина, а Барыш, как обычно, практически осушил весь бокал.
— Я умираю от смеха, как ты пьешь шампанское и вино — как щербет или чай!
— Так вкусно, что я не могу оторваться.
— Ты пьешь даже чай более мелкими глотками.
— Ты так красиво и чувственно все сказала. Я тронут.
Барыш наклонился и поцеловал её в шею. Она откинулась, опершись назад на руки, и закинула голову.
— Ты ловко выспрашиваешь мои секреты, и я, сама удивляясь, откуда во мне эта смелость...
— Признавайся, какая у тебя любимая поза?
— Я рассказывай?
— Да, да, ты, любовь моя. Ты.
— Любимая поза... любимая поза, я даже не знаю. — Эврим изображала, что она глубоко задумалась. — Наверное, когда ты сверху.
Барыш взглянул на нее.
— Даже так?
— Да. Именно она. Потом я очень люблю, когда ты сзади.
— Так, так, так. Продолжай...
— Ещё я люблю, когда ты меня целуешь везде... с языком. — Она сделала несколько глотков вина. — Так смешно, что я могу на эти темы разговаривать. — Эврим рассуждала сама с собой. — Ты так ловко всё выспрашиваешь. Ещё я люблю твои пальцы, очень люблю.
— Интересно! — Барыш хитро улыбался.
— Ещё целоваться с тобой обожаю в губы. Люблю, когда ты целуешь мою грудь, очень люблю. Наслаждаюсь, когда ты тискаешь мою попу. Воооот как-то так.
Она выпрямилась, взяла его за руку и слегка потянула.
— А какая у тебя любимая поза, мой дознаватель? Мне тоже интересно.
— Ты знаешь, я с тобой соглашусь. Наверное, когда ты снизу, я тоже очень люблю. А вообще, нравится крутить-вертеть тебя.
— Это я заметила!
— Целоваться в губы тоже обожаю. Все, что ты перечислила, — это я всё тоже обожаю. И главное — я пьянею от твоих... — он сделал паузу, наблюдая за ней, — ... стонов, от твоих криков. Это наслаждение. Это наивысшее блаженство. А ты у меня такая громогласная.
Эврим закрыла лицо руками.
— Прекрати так говорить. Это же смущает человека!
— Не смущайся, любовь моя. Твои звуки, они волшебны. Притом ты можешь так бархатно стонать, тихо. А потом всё меняется, и из тебя начинают вырываться громкие, а потом дикие крики.