Ловушка для двоих

Турецкие слова и выражения, использованные в главе:

Aşkım benim, sevgilim — Моя любовь, любимая

Секс на пляже

Эврим медленно и нежно целовала шею Барыша. Он прижимал её к себе, и большие ладони слегка массировали её спину, пальцы рисовали неторопливые круги по нежной коже.

— Что будем делать сегодня, любовь моя?

— Сейчас начнём с завтрака, — ответила она, приподнимаясь и глядя на него сияющими глазами. — Ты накупил столько вкусных сыров! Я их обожаю. И оливки... И какие-то колбаски у тебя есть.

— А я... — перебил с игривой важностью в голосе, — сделаю нашу, самую вкусную турецкую яичницу. С острой колбасой.

— Прекрасно! А я буду варить кофе и всё нарезать. Всякие овощи, зелень... Сделаю лёгкий дрессинг. Из лайма, оливкового масла, горчицы и специй. Очень вкусно. Я это умею!

— Идеально, aşkım benim. У меня уже слюнки потекли, — он облизнул губы.

Эврим крепко обвила его шею и страстно, со всей силы поцеловала в губы.

— Ты... задушишь меня, любовь моя... — пробормотал Барыш сквозь поцелуй.

— От любви ещё никто не умирал! — звонко рассмеялась она в ответ.

Затем ловко спрыгнула с него, схватила с пола своё платье, быстро надела и босиком побежала на кухню, к холодильнику.

...

— Всё было очень вкусно, я объелась! — говорила Эврим в прекрасном настроении. Она подобрала ноги на стул, слегка откинулась и закачалась на нём, допивая кофе.

— Эй, Эврим, ну-ка сядь нормально. Я нервничаю, когда ты так сидишь.

— Я обожаю сидеть и качаться на стуле!

— Ага, и падать с него тоже, наверное, любишь?

— Не без этого, конечно, — рассмеялась она. — Но это всё-таки редкость. Слушай, у меня есть идея, как провести сегодняшний день.

— Удиви меня. Мы пойдём на море?!

— Вот и не угадал, — игриво покачала головой Эврим. — Я предлагаю провести коктейльную вечеринку. Здесь, дома.

— Что это значит?

— Я не хочу на пляж. Я хочу здесь, у нашего бассейна, валяться с тобой. Обниматься, целоваться, ничего не стесняться. Не думать, что подумают люди, узнает ли нас кто-нибудь. И мы можем сделать какие-нибудь летние коктейли! Ты любишь коктейли?

— Алкогольные? — задумчиво спросил Барыш.

— Конечно, алкогольные. Какие ещё?

— Не знаю, может, молочные, — с лёгкой ухмылкой предположил он. — Кстати, молочные я люблю.

Эврим радостно фыркнула.

— Я, честно говоря, не очень большой специалист по коктейлям, — продолжил Барыш. — Привык к крепким напиткам в чистом виде. Но идея мне нравится. Прям очень. Но нужны же ингредиенты. У тебя есть что-нибудь?

— Ни-че-го, — с наигранной печалью протянула она.

— Так... Тогда давай обсуждать, какие коктейли, раз ты их любишь. Говори.

— Я обожаю «Пина Коладу». Мне нравится «Маргарита». Люблю «Клубничный Дайкири». Ой, да много что! Мне «Беллини» нравится.

— Аллах, сколько ты слов сказала. В общем, я мало что из этого понял. Давай, просвещай меня.

— Это всё на основе какого-нибудь крепкого напитка, фруктов и льда. Я люблю сладенькие коктейли.

— А ты знаешь рецепты? Это же важно.

— У меня есть книга! Книга рецептов коктейлей!

Вскочила и понеслась в библиотеку. Через мгновение вернулась, листая красочные страницы.

— Вот, смотри! — стала показывать ему фотографии.

— О, «Голубая Лагуна», мне нравится название. Ого!.. «Секс на пляже»! — воскликнул Барыш. — Этот коктейль я точно хочу попробовать. Какие ингредиенты?

Эврим быстро пробежала глазами рецепт.

— Водка, персиковый ликёр, клюквенный и апельсиновый соки...

— Водка?! Мне подходит! Решено. Нужно составить список, что купить.

— Это же невозможно всё купить... — озадаченно протянула Эврим. — Надо выбрать. Давай решим: либо это будут коктейли на основе рома, либо, например, вот на водке.

Они стали радостно, наперебой составлять список.

— Я даже не думал, что ты разбираешься в коктейлях, — заметил Барыш.

— Я не то чтобы разбираюсь... Но пила. Мне нравятся фруктовые, вкусненькие. А ещё выпьешь один коктейльчик — и в голове уже шумит!

— Во! Это мне тоже нравится. Тогда я сейчас поеду, всё закуплю. А ты наделай много-много льда.

— Да-да! Я всё приготовлю: настелю покрывала, подушечки у бассейна, сделаю лёд... Ты знаешь, купи ещё шейкер!

— Хорошо, куплю. Что ещё надо?

— Вроде всё.

— Прекрасно!

Они оба громко рассмеялись. Барыш наклонился, чмокнул Эврим в губки и поехал.

Секрет нахального медведя

— Боже, я такая пьяная, мне кажется. Это что-то невероятное.

Барыш лежал на спине, а Эврим — на животе рядом, подпирая голову руками. Он гладил её по мокрым волосам и улыбался.

— Не знаю, я пью всё это как лёгкий компот. Я даже понять не могу, возможно ли от таких напитков опьянеть. Но они вкусные... Мне нравятся.

— Я отпила глоток твоего Секса на пляже — у тебя там одна водка.

— Я немножко подкорректировал рецепт. Если наливать столько, сколько положено, то надо выпить пятьсот коктейлей, чтобы почувствовать хоть какой-то алкоголь.

Эврим звонко засмеялась и уткнулась лбом ему в грудь.

— Ты такой смешной. Это невозможно!

Барыш взял в руки медвежонка, покрутил его и посадил себе на живот.

— Смешно, что он теперь везде с нами.

— Я же не могу его предать! Он теперь мой друг навеки. В самые трудные времена он был рядом со мной и поддерживал меня. Поэтому он всегда будет с нами.

— Не мог представить, что этот милый английский джентльмен так тебе придётся по душе, — тихо сказал Барыш, поглаживая её руку. — Очень хочу, чтобы все трудные времена остались позади и чтобы я всегда был рядом с тобой. А ты сейчас говоришь, как маленькая девочка, — улыбнулся он. — Вы, наверное, спали вместе?

Эврим слегка закатила глаза.

— Если бы только спали...

— В каком смысле? — насторожился Барыш.

— Я расскажу тебе кое-что, только ты не будешь бурно реагировать.

— Та-а-ак... интересно, — протянул он, поворачиваясь к ней.

— Как-то я лежала, плакала и думала о тебе... Закрыла глаза, и в тот же миг ты явился ко мне. Я прямо почувствовала твои руки — как ты меня гладишь, ласкаешь... — Эврим взяла паузу. Барыш замер, не отрывая от неё взгляда. — ...А потом мои руки стали твоими руками. И я... стала ласкать себя. Думая о тебе.

— И что было дальше? — с неподдельным интересом спросил он.

— Ну... что было дальше? Дальше всё было как с тобой. Я провалилась куда-то в те прекрасные ощущения, в теплоту твоих рук... Моё тело откликнулось, и я... я не смогла сдержать стонов.

Барыш прикоснулся к её лицу.

— И что произошло дальше?

— Ты же понимаешь, что произошло дальше. Зачем спрашиваешь? — Эврим отвернулась, но через мгновение на её губах дрогнула улыбка. — Я испытала удовольствие.

Помолчав, добавила тише:

— А он был свидетелем всего этого. И ругал меня. Говорил, что я веду себя неприлично, что я не одна в комнате... Но обещал никому не рассказывать.

— Это у него получилось, — Барыш снял мишку со своего живота и усадил рядом на подушку. — Какой нахальный медведь.

— Он не нахальный! Зачем так говорить?

— Не знаю... Не пойму, какие чувства во мне будит твой рассказ. Мне и весело, и грустно, и возбудительно. Почему-то хочется Мишку швырнуть в бассейн.

— Не вздумай! Он-то в чём виноват?

— Не знаю. Но почему-то бесит.

— Ты всё-таки неисправимый ревнивец!

— А ты... ты для меня всё время открываешься, моя милая. Ценно даже не то, что это случилось, а то, что ты решилась мне рассказать. Очень радует. Но я бы хотел, как и Мишка, быть свидетелем этому.

— Свидетелем чего? Как я себя возбуждаю? — она фыркнула. — Ох, всё, ладно, прекрати. Я сейчас засмущаюсь.

— Смущаться тут нечего, — Барыш обнял её крепко — так, что Эврим слегка пискнула.

— Ты как всегда... В тебе столько силы.

— Была бы моя воля, я бы сжал тебя вот так и не отпускал. Но я себя сдерживаю. Я люблю тебя! До сумасшествия. Но он не будет спать с нами! — добавил Барыш, и они оба рассмеялись в голос.

Эксперимент

— Я хочу воспользоваться моментом, пока ты... в таком располагающем настроении, — его голос прозвучал слегка загадочно. — И поговорить с тобой предельно откровенно.

Эврим приподняла на него удивленный, слегка затуманенный взгляд.

— А что, тебе кажется, в последнее время я была с тобой не до конца честна?

— Мне кажется, есть вещи, которые ты недоговариваешь.

— Вот как? — она откинулась на подушки, и в ее тоне зазвучала легкая, обороняющаяся игривость. — А мне казалось, я стала невероятно откровенна.

Его ладонь нежно скользнула по ее груди, пальцы нашли лямку купальника и осторожно проникли под нее, мягко сжимая. Снова коснулся ее губ, и поцелуй был легким и сладким.

— Милая, — начал он, задумчиво отстранившись, — но после вчерашнего у меня складывается впечатление, что у тебя есть... определенные наклонности.

Эврим открыла один глаз, и в ее взгляде вспыхнул живой, дерзкий интерес.

— Какие такие у меня наклонности? — кокетливо-возмущенно протянула она. — Что тебе вчерашний день не дает покоя?! Что я такого сделала? Ты правда думаешь, что я хотела сделать что-то плохое?

— Нет, конечно.

— Я тоже хотела тебя испытать. Как ты это делаешь, — призналась она, и в ее голосе зазвучала игривая серьезность. — Ты же этого не знаешь. А я всё это уже проходила. Ты помнишь, ты меня как-то просил не стонать? А иногда ты, наоборот, хочешь, чтобы я кричала. Так громко. Когда ты меня держишь так, что я не могу пошевелиться, и меня всю сводит от этих невероятных, острых ощущений. Эти взрывы, вспышки... это что-то неописуемое.

Ты же не можешь сделать себе то, что делаешь мне. И я захотела попробовать. А ты в этом видишь что-то ужасное? Ты хочешь сказать, я вчера была садисткой?

Барыш громко рассмеялся.

— Не так радикально, конечно.

— То есть я тебя мучила?

— Да, ты меня вчера мучила.

— А ты меня всегда мучаешь. Всегда. Я с ума схожу.

— А я схожу с ума, когда смотрю, как ты изнемогаешь.

— Вот, видишь? Тогда зачем ты меня обвиняешь в непонятном? Ты не представляешь, что творилось со мной в тот момент!

— Вот, вот это меня и возмущает, понимаешь? — его голос стал глубже, в нем зазвучала неподдельная досада. — Я хочу видеть тебя, чувствовать тебя. А вчера, со всеми твоими действиями, я не видел тебя, не чувствовал, не понимал, что с тобой происходит.

— Не волнуйся, я сейчас тебе всё расскажу, что происходило.

— Рассказывать?! Ну уж нет. Лучше ты мне показывай.

— Показывать? Это как?

— Показывай, что ты испытывала в тот момент, когда я не мог это контролировать.

Эврим зажмурилась, и на ее лице расцвела блаженная, томная улыбка.

— Это были невероятные ощущения. Ты не представляешь, как я от этого возбудилась. Это было что-то... неописуемое. Я была вся...

— ...мокрая. Это я почувствовал, — тихо закончил он.

— Да. И... как надувались жилы на твоем лбу, на шее. Твое напряжение передавалось мне. Каждый сантиметр этого... продвижения я чувствовала. Меня сводило внутри от твоего состояния... Я не знаю, но раза два или три, мне кажется, я кончила просто от того, что...

Барыш резко перебил, и в его глазах мелькнула вспышка возмущения.

— И это прошло мимо меня! Это меня приводит в негодование, понимаешь?! То, что ты сейчас рассказываешь... это ужасно. Ты меня использовала. Как инструмент!

— Что ты такое несешь?! Какой инструмент? О чем ты говоришь? Даже мысли такой не было! Ты все переворачиваешь с ног на голову!

Не дав ему ответить, Эврим резким движением откинула его на спину, вскочила, разбежалась и, оттолкнувшись от бортика, подпрыгнула вверх. Прижала ноги к груди и «бомбочкой» плюхнулась в бассейн. Фонтан брызг разлетелся на миллионы частиц.

Барыш, не раздумывая, подскочил и нырнул вслед за ней стремительной «рыбкой». Они вынырнули почти одновременно, и он тут же поймал ее в объятия.

— Что ты опять творишь? Зачем ты так прыгаешь? — в его голосе звучало привычное уже беспокойство. — Я нервничаю каждый раз, когда смотрю, как ты совершаешь какой-нибудь акробатический этюд. У меня сердце останавливается.

Эврим обвила его шею мокрыми руками, чмокнула в губы и кокетливо произнесла:

— Ты утрируешь. Да, я могу что-то просыпать, могу что-то задеть, споткнуться. Но ты из меня делаешь какой-то ураган. Вообще-то я у тебя гимнастка. Очень ловкая и спортивная. Поэтому ты уж не преувеличивай.

Барыш рассмеялся и покрутил ее в воде.

— Акробатка моя!

Обнявшись, они нежно целовали друг друга — в губы, в щёки, в шею, — наслаждаясь каждым мгновением, медленно и с чувством. Барыш дотянулся до бортика и стащил тот самый матрас с русалкой.

— Я опять забыл купить хороший.

— Этот прекрасный! — возразила Эврим.

Барыш уложил её поперёк матраса так, что её голова и распущенные волосы оказались в воде, а перед ним — её тело в одних лишь малюсеньких трусиках. Наклонился и через ткань коснулся её губами. Эврим откинула руки назад, блаженно зажмурившись.

Он принялся целовать нежную кожу рядом с краем трусиков.

— Аллах, какие же маленькие эти трусики... Почему-то ты у меня всё носишь... маленькое, — пробормотал он.

— Это плохо? Тебе не нравится? — промурлыкала Эврим.

— Не знаю... Это как-то немножко смешно. Эти плавочки... ну прямо такие крошечные, — сказал он и нежно укусил её за лобок.

— Покатай меня по бассейну на матрасе.

Барыш схватил её за щиколотку и поцеловал ступню.

— Ой, только не целуй, умоляю! Ты же знаешь, я боюсь щекотки! Я сейчас начну дёргаться и свалюсь. Пожалуйста, не делай так.

Нежно провёл языком по её пальчикам на ноге.

— Хорошо, хорошо, не буду. Ты сейчас точь-в-точь как эта русалка — взял её за вторую ногу и поплыл, толкая матрас.

Эврим наслаждалась: её руки и голова мягко скользили по воде.

— Я хочу, чтобы мы с тобой сейчас сделали «Пина Коладу». Ты знаешь, что это за коктейль?

— Наверное пробовал, но, честно говоря, по названию я не ориентируюсь.

— Это очень вкусно. У него такой нежный кокосовый вкус с ананасами...

— Алкоголь-то там есть? — с притворным подозрением спросил Барыш.

— Барыыыш, конечно, есть! С ромом.

— Это для него и ананасы, да?

— Да, да, именно для него. Нужен ананасовый сок и для украшения — ананасы и кокосовые сливки. Ты у меня всё-таки сумасшедший, — рассмеялась Эврим. — Я тебе сказала и написала список, а ты, ты скупил... всё. Всё! Мы теперь можем здесь год жить и не ездить в магазин за алкоголем.

— Давай не преувеличивай насчёт года. Я просто решил — пусть будет. Это же не пропадёт. Мне хотелось, чтобы мы попробовали все коктейли. А если что-то не попробуем — и пусть останется. Это лучше, чем захотеть и не попробовать. Пошли «шаманить» коктейли, — сказал он, подтянул её к себе и аккуратно снял с матраса.

Они вышли к беседке. Стол в ней был заставлен бутылками, соками, трубочками, дощечками с нарезанными фруктами, коктейльными зонтиками, фужерами и, конечно, раскрытой книгой рецептов.

— Давай читай, как там твоя... «Пиноколада» делается? — сказал Барыш, беря в руки шейкер.

Эврим принялась диктовать:

— Наливаешь тридцать граммов белого рома... Хотя, тут написано можно и шестьдесят.

— Я себе налью шестьдесят, — решил Барыш. — Первый — твой.

— Дальше — девяносто миллилитров ананасового сока.

Ловко отмерил нужное количество мерным стаканчиком и вылил в шейкер.

— Потом — тридцать граммов кокосовых сливок... И надо накидать льда. Лёд должен быть дроблёный. Ой... наш лёд уже весь поплыл! Я сейчас принесу новый!

Эврим быстро сбегала за новой порцией льда. Барыш раздробил его и засыпал в шейкер поверх остальных ингредиентов.

— Дай, я буду взбалтывать! — воскликнула Эврим, выхватывая у него сосуд. — Тут написано: не менее двух минут.

Она энергично закрыла крышку и принялась трясти. Почти сразу же из-под неплотно прижатой крышки во все стороны брызнула жидкость.

Барыш рассмеялся в голос.

— Гимнастка ты моя ловкая! Видимо, барное дело — не твоё. Дай сюда немедленно!

Ловко перехватил шейкер, надёжно поправил крышку и начал трясти его с профессиональным видом — то поднимая высоко над головой, то опуская, то переворачивая в воздухе.

— Вааай, ты прямо жонглёр! — веселилась Эврим, наблюдая за его мастерством.

Приглашение

Эврим красиво нарезала ананасы и украсила ими оба бокала.

— Идём загорать! — сказала она, схватила фужеры и побежала обратно на лужайку.

Барыш лёг рядом с ней.

— Аллах, какая же ты шебутная от этих коктейлей. Ты у меня не женщина, а вечный двигатель какой-то.

— Тебе не нравится?

— Да нет, мне ты любая нравишься.

— Пробуй!

Барыш взял трубочку и сделал долгий глоток, пока не опустошил полбокала.

— Это очень вкусно.

— Скажи честно, сколько ты себе рома налил?

— Мы что, сейчас считать будем? Грамм сто, наверное. Ну, там же написано шестьдесят. Всё, Эврим, отстань. Я сто налил, и то градусов не чувствуется. Если бы тридцать, то я вообще не понимаю, что это такое. Хотя, глядя на тебя, видно, что и по тридцать грамм — это немало.

Помолчав, мягко перевёл разговор:

— Знаешь что, моя красотка, предлагаю обсудить? Ведь скоро твой день рождения.

— Да, точно.

— Как мы его будем с тобой отмечать?

— Я, наверное, должна поехать к своим. Хоть на немножко.

— Хорошо.

— Я не знаю, как ты к этому отнесешься, но... может быть, ты поедешь со мной?

— Они не обалдеют там все от этого?

— Вообще-то, все уже знают, — она снова отпила из коктейля, — что я тебя люблю. Поэтому ни для кого это не будет сюрпризом.

Барыш удивлённо взглянул на неё.

— Что значит, все знают?

— Я уже... — перекатилась на спину, — я уже всем рассказала, что люблю тебя.

— Когда ты успела? И кому?

— Брат знает.

— Так, — довольно сказал Барыш.

— Селен знает, что я тебя люблю.

— Прекрасно. И ты хочешь сказать, что они все узнали раньше, чем я?

— Да. Мы тогда были в ссоре. Я у них спрашивала помощи, советов, что мне делать, как тебя вернуть... Мне пришлось им признаться.

— Интересная история. Выходит, я оказался третьим в этой очереди.

Эврим снова перекатилась и навалилась на него, стала целовать его в грудь.

— Какой же ты третий?! Ты самый первый. Самый-самый! Я же тебе сказала, что люблю тебя давно. Ведь слова не имеют такого значения. Это я долго собиралась их сказать, признаться.

Она снова принялась осыпать Барыша поцелуями.

— Ладно, хорошо. Что же будем делать с твоим днем рождения? Может, мы куда-нибудь поедем? В какое-нибудь путешествие?

Эврим снова вскочила.

— Угомонись! Ты можешь полежать хоть десять минут спокойно и не подпрыгивать?

— Сейчас, секунду, подожди!

Прибежала с конвертом и положила ему на грудь.

— Вот твой подарок. Каппадокия. Я предлагаю ехать туда.

Барыш закрыл глаза и вздохнул.

— А что ты вздыхаешь? Между прочим, ты сейчас оценишь. Я позвонила в то агентство и отменила бронь. Ну, не отменила — её отложили на неопределённый срок.

— Какая ты у меня деловая. А что, не продала?

— Хватит. Ты же знаешь, как я переживала, как расстраивалась из-за этого.

— То есть мы едем на твой день рождения в Каппадокию?

— Да. Я тебя приглашаю. Это же мой сертификат.

— Вот как... Я принимаю твое приглашение, — Барыш оживился. — Всё, что тобой разрушено, ты ловкими ручками собираешь. Букет... теперь Каппадокия...

— Тебя это обрадовало? — жалобно спросила она.

— Честно, не знаю. Я немножко сейчас в замешательстве.

— Ты что, не хочешь ехать?

— Конечно, хочу. Но... Я как вспомню этот день, этот букет, эту, блядь, твою фотографию...

— Всё, всё, всё, умоляю, не вспоминай, пожалуйста!

— Я не знаю, когда это сотрётся из моей памяти...

— Только давай мы туда поедем на машине.

— Да туда около тысячи километров!

— И что? У нас же отпуск. Где-нибудь в придорожных отелях остановимся. Ты же знаешь, как я боюсь летать, а это будет путешествие в путешествии!

— Надо подумать.

— Я же тоже могу вести машину! Сначала ты, потом я, будем меняться.

— Ох, ты какая!

— Тогда решено! — ткнула пальчиком ему в грудь. — Ты согласен?

— Раз ты меня приглашаешь, не могу же я тебя обидеть и отказать.

Потянулась и стала сладко и нежно целовать его.

— Аллах... Кокосовая девочка. Смесь с ананасом.

Эврим сняла дольку ананаса с бокала.

— Открывай рот.

Барыш лениво открыл рот, и она положила ему туда кусочек ананаса.

Ощущения

Он обнял её за талию и притянул к себе.

— Красота моя любимая, — прошептал он ей в ухо, — пожалуй, я тебя забираю и уношу в спальню. А то от этих коктейлей ты скоро стриптиз начнёшь танцевать — на радость всем соседям.

— Ах-ха-ха-ха-ха! — рассмеялась Эврим. — Давно ли ты стал переживать за соседей? Плавал тут голый, как сумасшедший кит. И что, тебе не понравился мой стриптиз?

— Очень понравился.

Эврим попыталась встать, но Барыш крепче прижал её к себе.

— Никуда не отпущу. Угомонись!

— А что мы будем делать в спальне? — игриво спросила она.

— Давай попробуем предположить, — улыбнулся Барыш.

Эврим уткнулась носом в его шею и стала тихо шептать:

— А ты знаешь, я уже жду новую кровать.

Барыш лишь улыбался в ответ. Тогда она прикоснулась губами к его уху и прошептала так тихо, что это было едва слышно:

— А ты что, и правда меня будешь привязывать?

Барыш приложил палец к её губам.

— Тш-ш-ш, — мягко произнёс он, давая понять, что об этом говорить не стоит.

— Это тайна? Об этом нельзя говорить?

— Не надо об этом говорить.

Провёл рукой по её животу и начал медленно гладить.

— Какие у тебя здесь сейчас ощущения?

— Не знаю... но приятные. Тепло, наверное... Это не описать словами. И это со мной всегда происходит, когда мы начинаем разговор на эти темы.

Снова прижалась лицом к его шее, вжавшись всем телом. Он гладил её по спине, по ягодицам. Эврим закинула на него ногу, прижалась к нему самым сокровенным местом и слегка потёрлась.

— Так интересно и немного страшно с этой кроватью, — снова зашептала она. — Мне хочется об этом поговорить.

— Тш-ш-ш, — повторил Барыш. — Не верю, что тебе страшно. Ты же бесстрашная.

— На самом деле я трусиха. Но с тобой я ничего не боюсь. С тобой я на всё согласна. Даже не согласна... А я всего хочу. Безумно хочу...

Она принялась осыпать его лицо лёгкими поцелуями.

— И я с тобой всего хочу, — перебил её Барыш, — Хочу раздвигать наши границы. Хочу, чтобы наши занятия любовью были особым местом в наших отношениях. Чтобы каждый раз мы испытывали невероятные ощущения.

Снова коснулся её губ.

— Какие они у тебя сладенькие, мягенькие... божественные. Я получаю удовольствие от каждого прикосновения к тебе. В моменты, когда я целую тебя... когда прижимаю, когда глажу, когда мы занимаемся любовью, когда смотрю, как ты испытываешь блаженство, в каждый момент я сам испытываю эти невероятные ощущения.

Эврим закрыла глаза, и по её лицу разлилась блаженная, мягкая улыбка. Он снова провёл рукой по её животу, а затем опустил ладонь ниже, внутрь трусиков.

— И вот это я люблю. Обожаю. Чуть с тобой заговоришь, слегка погладишь — и ты вся уже мокренькая.

Барыш встал и поднял её на руки.

— Уношу тебя, пока ты хоть немного успокоилась.

Занёс её в спальню, поставил на пол и стал бережно раздевать. Стянул влажный верх от купальника, потом присел на колени и поцеловал её в живот. Чуть ниже. Продвигаясь губами, медленно-медленно спустил с неё трусики. Они бесшумно упали на пол.

Нежно провёл языком по её интимным губам, чуть-чуть коснулся их поцелуем, а затем аккуратно поднял и уложил на кровать.

— Барыш, ляг на спину, — тихо попросила Эврим. — Я хочу на тебе сверху полежать и ещё немножко поговорить.

— Какая болтушка у меня тут в спальне оказалась, — усмехнулся он, но послушно перевернулся.

Она снова забралась на него, удобно устроилась, вытянула ножки и взяла его лицо в ладони. Её голос стал тихим-тихим, доверительным.

— Скажи, а ты мне когда-нибудь разрешишь... тебя привязать?

Барыш удивлённо покрутил глазами.

— Это вряд ли. По крайней мере, сейчас.

— Почему? — протянула Эврим.

— Ты не готова к этому.

— Как это — не готова? Что это значит? То есть ты готов, а я не готова?

— Вот именно, значит. И вчерашнее — тому яркое подтверждение.

— Ты теперь мне будешь всю жизнь это «вчера» вспоминать? Это нечестно! Я тебе всё объяснила, — закапризничала она.

Барыш провёл рукой по её лицу, поправил прядь волос.

— Успокойся. Может быть, когда-нибудь дойдём и до этого.

— Тогда объясни мне, почему мне нельзя?

— Потому что ты не всегда чувствуешь меня.

— Как это так? Я сейчас заплачу! — её голос задрожал. — Ты хочешь сказать, что я обделяю тебя? Что я — недостаточно? Что я делаю не так? Я не могу...

— Мне всего достаточно, — мягко остановил он её. — Но ты пока ещё не умеешь до конца чувствовать меня.

— Сейчас точно расплачусь...

— Успокойся. Ничего страшного.

— Но я же смогу этому научиться!

— Если ты меня любишь, то, конечно, да.

— Что значит «если»? Как ты так можешь говорить? Я тебя безумно люблю!

— Извини, я хотел сказать: так как ты меня любишь, то ты всё сможешь.

— Ужасно звучит это «если»... как ты можешь?

— Всё, не дуй губки. Я никоим образом не хотел тебя задеть.

Она опустила голову ему на грудь, ища утешения.

— Я буду очень хорошей ученицей. И быстро всему научусь.

— Вот и прекрасно. Главное — ты должна чувствовать, что чувствую я, когда чувствую тебя.

Эврим подняла голову, и в её глазах мелькнуло понимание сквозь влагу.

— Ты так интересно сказал... но мне кажется, я всё поняла, что ты сказал.

— Ну, вот видишь, ты моя умничка.

Он переложил её на спину и навис над ней, поддерживая себя на локтях.

— Мы всё пройдём с тобой вместе. И каждый раз мы будем ещё ближе друг к другу. Пока не станем одним целым.

— Я очень этого хочу. Очень... — прошептала Эврим. — Ты такой у меня необыкновенный. Как я заслужила тебя? Я тебя безумно люблю...

— Раз уж ты меня безумно любишь, я предлагаю вот как поступить, — его голос приобрёл тёплую, игривую серьёзность. — Всё, что ты хотела вчера сделать со мной, ты сделаешь это сегодня снова. Но ты будешь внимательна ко мне.

— Хорошо, хорошо. Мне нравится. Как ты сказал? Я должна... чувствовать... что чувствуешь ты, когда чувствую я! Правильно?

— Умница!

Эврим притянула Барыша к себе, их губы встретились. И этот поцелуй был началом — медленным, сладким и полным обещания взаимного познания.

— Ты же мне разрешишь немножко командовать тобой? — оторвавшись от поцелуя и заглядывая ему в лицо, спросила она.

— Командуй, я согласен. Ты такая миленькая, когда слегка пьяненькая: и наивная, и озорная, и любвеобильная, и немножко сумасшедшенькая.

Эврим широко улыбнулась.

— Это правда. Есть во мне немножко такого.

Она взяла его за плечи.

— Ложись на спину, любимый. Я ничего тебе запрещать не буду. Ты волен делать всё, что тебе захочется. Не скрывай ни чего. Всё выражай. А я буду это всё чувствовать... ощущать...

— Хорошо, хорошо, — улыбался Барыш.

Перекатился на спину и расслабленно раскинул руки и ноги. Эврим медленно провела ладонью вниз по его груди, животу, остановившись у линии талии.

Она не сразу взяла его член в руки — ей захотелось посмотреть на реакцию его тела от простых прикосновений. Взглянула на его лицо. Он лежал с открытыми глазами и слегка улыбался.

Поцеловала его в живот, подняла голову и жалобно произнесла:

— Барыш, любимый... я только сейчас поняла... Я даже не знаю, когда ты... — запнулась она. — В какой момент закрываешь глаза?

— Успокойся, не придавай всему сейчас значения. Давай просто будем наслаждаться вместе.

Эврим опустила голову, и её губы пошли по тому же пути, что и рука, оставляя лёгкие, прерывистые прикосновения. Когда они оказались совсем близко к цели, она не стала сразу брать его в рот. И вдруг почувствовала эту магию. Ей захотелось прислушаться к его дыханию, почувствовать его тело. Она обняла основание члена ладонью, ощущая, как он прямо в её руке наливается силой и жаром, и коснулась кончиком языка чувствительной верхушки — легко, почти невесомо. Потом ещё раз, чуть настойчивее. И снова уловила едва заметное движение его бёдрами. Оно тоже показалось ей чем-то новым и важным.

Приняла его в рот, но не погрузилась глубоко, а позволила губам мягко скользить вверх-вниз, пытаясь попасть в такт участившемуся дыханию Барыша. Язык в это время совершал медленные, круговые движения. Свободную руку она положила ему на живот и почувствовала, как напрягаются и расслабляются его мышцы. Опять едва заметно, но Эврим это уловила.

Она ласкала его, то ускоряя ритм, то почти останавливаясь, замирая. Её губы скользили влажным, уверенным кругом, а язык исследовал каждую трепетную прожилку, чувствуя, как под тонкой кожей учащённо пульсирует кровь. Ладонь, лежавшая на животе, ловила каждое его движение, и главное она заметила, как это напряжение временами достигало пика, заставляя Барыша целиком замирать на мгновение.

И каждый раз её взгляд скользил вверх, к его лицу. И вот увидела, что его глаза закрылись, а пальцы бессознательно прижались к простыни.

Она испытала невероятное чувство от того, что стала свидетельницей этого момента — момента, когда он полностью растворился в ощущениях, которые дарила она.

Сделала ещё несколько плавных, чувственных движений и увидела, как он слегка приоткрыл рот. Из его груди вырвался еле слышный, сдавленный звук. И тогда на неё накатила яркая волна собственного возбуждения.

Эврим достала его член изо рта, легла сверху на него и, поняв, что не может сдержать стонов, принялась тереться о него своим влажным, горячим центром. Барыш обхватил её бёдра руками. Она почувствовала, как волна оргазма накатывает на неё, и не смогла сдержать своих стенаний.

Придя в себя, прильнула к его груди и прошептала, задыхаясь:

— Как это... возможно? Что это сейчас было? Я кончила?! От тебя, понимаешь? Как это так? Ты даже не прикасался ко мне...

— Всё хорошо, любовь моя, — его голос был тихим и убаюкивающим. — Всё прекрасно.

— Прекрасно... — повторила она, почти беззвучно. — Боже, какой ты невероятный...

Он сомкнул покрепче руки вокруг неё.

— Милая моя!.. Красивая командирша... Я, пожалуй, заберу у тебя это право. Возьму власть в свои руки — а то я уже на грани.

— Бери, — блаженно выдохнула Эврим. — Всё, что хочешь. Главное — бери меня! Я твоя.

Барыш не стал медлить, но и не торопился. Его поцелуи были крепкими, влажными, неотступными. Он покрывал ими её шею, ключицы, грудь, скользя вниз по трепетному животу, ненадолго задерживаясь, но не пропуская ни пяди кожи. Лишь на груди позволил себе замедлиться.

— Как я люблю твою грудь... Какая же она восхитительная...

Каждое прикосновение губ было осознанным и чувственным — не просто лаской, а наслаждением.

Потом его руки — уверенные, властные — скользнули под её бёдра. Одну её ногу оставил между своих, плотно сомкнув её бедро в надёжном, интимном захвате. Вторую, ту, что была ближе, плавно поднял, согнул в колене и уложил стопой себе на плечо. Тело её изогнулось, открылось по-новому — уязвимо, податливо и с полным доверием.

Он вошёл — не быстро и не медленно, но безостановочно, на всю возможную глубину, заполняя её собой одним непрерывным, уверенным движением.

— Вот так, — прошептал хрипло, и в этом шёпоте было и обещание, и одержимость.

Глубина была иной, угол — непривычным, и когда он вошёл до конца, внутри неё вспыхнуло ярким, ослепляющим светом, от которого перехватило дыхание.

— О-ох! — её крик сорвался сразу, быстрый и обрывистый, как выдох после долгой задержки. — Барыш...

Не дал ей опомниться, задавая ход — не быстрый, но неумолимый, выверенный. Каждый толчок достигал той самой, незнакомой прежде глубины, отзываясь во всем её теле гулом натянутой струны. Эврим не могла сдерживать звуки. Короткие ахи, перехваченное дыхание.

— Барыш... ах... ах... — её голос, прерывистый и покорный, слетал с губ в такт его движениям.

Он попадал в нужное место снова и снова, не сбиваясь.

— Да... да... ах... там... именно там... Боже, я не могу...

Её слова рассыпались на отдельные звуки. Тело выгибалось дугой, пытаясь принять его ещё больше, слиться ещё теснее, раствориться в этом новом, всепоглощающем ритме.

Его движения ускорились, став резче, стремительнее, отчего всё тело Эврим вздрагивало, а её стоны теряли форму, сливаясь в непрерывный звук.

Барыш держал её в этой новой, неистовой хватке — его рука крепче сжала её поднятое бедро. Дыхание стало громким. Он напрягался, стараясь из последних сил сдержать себя, но предел был достигнут. Закинул голову, и из него вырвалось низкое, заглушенное рычание — продолжительное и абсолютно бесконтрольное.

— Эээврииим...

Бёдра на секунду замерли в крайней точке, вжавшись в неё с такой силой, что казалось, он хочет пронзить её насквозь. Мышцы спины и плеч напряглись, под кожей заиграли сухожилия. И его накрыло... Он издал ещё один, уже бессознательный, протяжный стон, и всё его существо, всё напряжение, вся страсть и вся нежность излились в неё горячим, бесконечным извержением.

Сила, державшая его над ней, иссякла мгновенно. Он обессилено рухнул на неё.

...

Дыхание Барыша почти восстановилось. Эврим прижалась к нему и с игривым кокетством стала мурлыкать:

— Обожаю тебя в этот момент. Когда ты лежишь вот так... бездыханный. Это так мило. И не можешь ни разговаривать со мной, ни обращать на меня внимания. Вот сейчас ты слышишь меня?

— Слышу твою трескотню, — пробубнил он, и слабая улыбка тронула его губы.

Эврим рассмеялась.

— Да, да, именно! Я очень тебя люблю. Ты такой волшебный. И каждый раз, правда, каждый раз я испытываю огромную гамму чувств, занимаясь с тобой любовью. Ты удивительный, ты особенный. Таких, как ты, нет на земле. Я так счастлива рядом с тобой.

Барыш слегка улыбнулся, не открывая глаз.

— Если в тебе уже столько энергии, то угадай, что я сейчас хочу.

— Ты хочешь есть! Я знаю, ты хочешь есть! — воскликнула она.

— Точно.

— Давай я что-нибудь приготовлю.

— Нет, нет. Я хочу пожарить люля. На мангале.

— Я буду тебе во всём помогать! Скажи, что надо делать. Я, правда, сама совершенно не хочу люля, но я хочу смотреть, как ты будешь есть. Мой любимый, мой ненаглядный, мой самый-самый лучший. И мы же ещё будем пить коктейли?

— Я точно ещё буду.

— И я буду! Я побежала доставать еду! — оживилась она.

— Стой, стой, никуда не убегай... — но Эврим уже выскользнула из его ослабевших объятий и стремительно скрылась в дверях, — ... настоящая стрекоза...